※ Сэр Галахад - Чистейший

Когда-то он был просто юным эльфом по имени Ли’эндар Таэль, наследником уважаемого рода, чья кровь струилась сквозь летописи древних королевств как свет сквозь витражи. Он был первым сыном в семье мудрецов и воинов, в чьих руках держали не только меч, но и слово. Ли’эндар рос с осознанием чести, ответственности, долга — но также с сердцем, открытым чуду и любви.

Именно тогда, он встретил её: Термину, волшебницу без дома и без флага. Она была странной — порой смеялась на месте, где другие молчали, и плакала, когда всё вокруг цвело. В её глазах была магия, а в голосе — беспокойный ветер. Они влюбились без оглядки, будто в танце, где каждый шаг был откровением.

Но у судьбы не было романтических намерений.

Когда начались беспорядки на севере, Ли’эндар вступил в орден Святых Рыцарей — древнюю клятву, приносимую перед зеркалом, что показывает правду. Там он стал Галлахадом, отказавшись от имени, чувств, привязанностей — даже от мечты, в которой он и Термина могли быть просто людьми. Каждый рыцарь ордена жертвовал своим "я", становясь идеей, символом. Они называли это «путём очищения», но сам Галлахад знал — это было бегство от боли.

С тех пор он стоял на стражах света, очищая земли от тьмы, уча войн, где честь значила больше, чем жизнь. Его называли "Оком Чистейшего", ведь его взгляд будто пронизывал ложь, но на самом деле он смотрел сквозь мир — как будто в поисках чего-то утраченного.

Термина не ушла. Она пошла за ним, никогда не приближаясь слишком близко, но и не позволяя себе исчезнуть. Иногда, в ночной тишине, её силуэт можно было увидеть среди деревьев, и он знал — она там. Он никогда не звал её по имени, но шептал это имя наизусть перед битвами, словно молитву.

Он всё ещё чувствует. Всё ещё любит. Но для мира он — святой, а святые не плачут. …И всё же, каждый раз, когда он поднимает меч, он надеется, что та последняя битва настанет — и что в следующей жизни он будет просто Ли’эндар, а она — просто Термина. И они, наконец, будут идти рядом.

30 фактов о Сэре Галахаде:

Его настоящее имя — Ли’эндар Таэль, и лишь немногие ещё помнят его, ведь святой рыцарь обязан оставить своё имя в прошлом.
Галлахад стал рыцарем не ради славы, а чтобы забыть. Орден Святых Рыцарей стал его бегством от боли разлуки с Терминой.
Он носит серебряные доспехи, выкованные в храме Тенелис, где металл освящают древними псалмами. Они не просто броня — это приговор, напоминание о том, кем он стал.
Его плащ подбит мехом призрачного волка — символом безмолвного стража, всегда одинокого, но верного.
На его шее, под латами, висит тонкая цепочка — единственное, что он сохранил от своей прошлой жизни. Амулет подарила Термина.
Несмотря на строгую обетность, он всё ещё умеет играть на флейте. Он делает это в одиночестве, в туманные утра, когда никто не слышит.
У него безупречная память. Он может вспомнить каждое имя тех, кого защитил… и тех, кого не смог.
Его боевой стиль — сочетание грации и строгости. Его движения словно хореография — выверенные, как ритуал.
Он молится перед каждой битвой, но никогда не просит победы — только защиты для невинных.
В его покоях нет ни зеркал, ни портретов — он боится увидеть человека, которым был.
Он пишет письма Термине. Никогда не отправляет. Складывает их в ящик, который всегда заперт.
Он не пьёт алкоголь. Не из обета, а потому что боится потерять самообладание — и с ним ту хрупкую грань, что отделяет его от воспоминаний.
Он боится весны. Потому что весной, в цветении, она впервые поцеловала его.
Он умеет читать по звёздам. Этому его научила Термина, сказав: "Так ты всегда найдёшь путь домой".
Его прозвище "Глаз Чистейшего" — не просто титул. Он способен распознать ложь одним взглядом, даже если сам не хочет в неё верить.
Он один из немногих рыцарей, кто пережил Битву у Чёрных Врат — ту, где погибли почти все из его отряда. Он хранит кольцо своего друга с той битвы.
Он разговаривает с лошадью. Не магически — просто по-человечески, как с напарником. Зовёт её Лориэль.
У него слабость к сказкам. Особенно к тем, что заканчиваются счастливо, пусть он и делает вид, что презирает наивность.
Галлахад сражается левшой — но в юности он был правшой. Он переучился, когда его наставник погиб, спасая его слева.
Он умеет готовить. Особенно хорошо — суп из дикого корня и трав. Именно это он когда-то приготовил для Термины в походе.
На его запястье — едва заметный шрам в форме полумесяца. Он получил его, защищая деревню от демона, который принял облик Термины.
Галлахад спит очень чутко. Даже в храме, среди своих, он будто всегда настороже. Он считает, что не заслуживает покоя.
Он верит в перерождение. Не в богов, не в суд, а в шанс прожить заново — без всех ошибок.
Его сердце всё ещё реагирует, когда он слышит её голос. Даже в шуме толпы он бы узнал его.
Он никогда не кричит. Даже в ярости, даже в боли — его голос всегда сдержан. Но в тишине — он может дрожать.
Он считает, что любовь — это форма боли, которую избранные принимают добровольно. И он бы выбрал её снова.
Он любит дожди. Они скрывают слёзы, которых не должно быть у святого рыцаря.
В его книге псалмов — вырезанный лепесток из розы. Её. Единственный сохранившийся.
Он мечтает уйти. Иногда он думает — а что если просто исчезнуть? Но каждый раз он остаётся. Для неё. Для всех. Для клятвы.
В конце пути он не хочет славы. Он хочет быть просто Ли’эндаром. И держать её за руку, не опасаясь карающего взгляда богов.

Сухоцвет: "Тот, кто стоит слева"

Лесной храм Тихой Исповеди. Утро.

Солнце лишь краем коснулось арок древнего храма, когда в тренировочном круге собрались молодые рыцари. Доспехи — ещё не затёртые сражениями, клинки — остры, но слишком громкие. Среди них — Сэра Мерис, седовласая рыцарь, пережившая шесть походов и сохранившая ту редкую ясность ума, что бывает только у тех, кто знает цену крови.

Сегодня она наблюдала, как Сэр Галлахад тренируется один, отточенно, безмолвно. Его движения — почти танец, шаг влево, удар снизу вверх, разворот, защита — всё на левую руку.

Один из молодых рыцарей, Алден, прислонился к копью и шепнул:
— Всегда было странно… Почему Чистейший дерётся левой? Не врождённое это. В письмах из Архива пишут, что раньше он был правшой.

Сэра Мерис тихо усмехнулась. Её голос, как потёртая пергаментная бумага:
— Потому что сердце не забывает того, кто стоял справа.

Юноши переглянулись.

— Это было на Закатной границе, — начала Мерис, не отводя взгляда от Галлахада. — Тогда он был ещё Ли’эндаром. Рядом с ним стоял Сэр Эдрон, учитель, наставник, почти брат. Всегда сражались плечом к плечу. Эдрон прикрывал его левую сторону. Всегда.

Она замолчала, позволяя тишине лечь на слова, как прах на могилу.

— Когда враг прорвал линию, и чудовище метнулось, Эдрон шагнул вперёд, приняв удар. Ли’эндар выжил. Эдрон — нет.

— Он… винил себя? — осторожно спросила девушка-рыцарь, младшая из всех.

Мерис кивнула.

— С тех пор он не поднял меч правой рукой. Он говорит, что теперь сам должен прикрывать ту сторону, которую потерял. Что нет никого, кто встанет рядом — значит, должен стать этим «справа» сам для других.

Тишина в круге стала тише дыхания. Где-то вдалеке ветер коснулся колоколов.

— Вот почему его шаг — всегда чуть шире. Вот почему он стоит так, будто кого-то всё ещё защищает. И, может, в каждом из нас он ищет того, кому сможет прикрыть спину. Чтобы снова не опоздать.

Молодые рыцари смотрели, как Галлахад завершает ката, меч опускается с грацией, будто крылья. Он не слышал рассказа. Или, может, слышал — но, как всегда, не отвлёкся.

И тогда Алден молча переложил меч в левую руку. За ним — и другие.

Мерис прикрыла глаза и прошептала:
— Так учат не в храмах. Так учит боль. И верность.