Ирина Малая: «Ревёшь в раковину, но на следующий день вытираешь синяки, идёшь и тренишь»
Поговорили с режиссёром, танц-драматургом и хореографом Ириной Малой – о 90-х, учителях и режиссуре собственной жизни
До сих пор благодарна, что меня не взяли в школу искусств
В детстве мне не сиделось, но у меня были некоторые проблемы с позвоночником, поэтому маме настоятельно посоветовали отдать меня куда-нибудь двигаться. На районе были школа искусств и что-то вроде уличных современных танцев. В школу искусств меня не взяли из-за стандартов постсоветского периода: «широкие бёдра», «кривые ноги». Слава Богу, что не взяли и не вбили, что «кривая», «слепая» и «надо похудеть». Я за это до сих пор благодарна.
И были уличные танцы. В 1995 году в мою жизнь пришли очень мудрые учителя. Я была совсем маленькая, но мы уже тогда говорили о философии танца. Мой педагог Геннадий Михайлович Касьянов вместе с женой – выходцы из мюзикла Моссовета «Иисус Христос – суперзвезда». Он начал танцевать в 30 с лишним. Вот, что меня очень сильно вдохновило – что каждый человек может в любом возрасте начать искать своё призвание. Там же было про философию танца – что первостепенна мысль. Про мысль, которую ты закладываешь в тело – не может быть движения просто ради движения.
Каждая тусовка заканчивалась дракой
Уже в середине девяностых мы были супер модными ребятами, нас печатали в газетах, мы носили первые суперстары Адидас и штаны с клёпками. Были дискотеки с хип-хопом. Каждая тусовка заканчивалась дракой, просто потому что на неё приходили люди другой субкультуры. Стычки, стрелки с ножами – мне было 11-12 лет. Было страшно. Ты мог покалечиться, просто занимаясь любимым делом. Я думала о том, что это какой-то протест против привычных форм. Протестная деятельность как будто только подкрепляла мой энтузиазм к танцам. Кого-то это отталкивало, а мне – наоборот – нравилось: если кому-то не нравится – значит, нужно делать.
Я слушала своё тело и понимала, что не могу без этого. Просто не могу. Были сложные элементы – я приходила каждый день и просто плакала. Не бывает всё легко, но если ты чувствуешь, что тебе невероятно это нравится, и ты встречаешь какие-то определённые препятствия на своём пути – ты ревёшь в раковину, но на следующий день вытираешь синяки и идёшь и тренишь, идёшь и делаешь.
Мне показывают Тарковского, и я понимаю, что мой мир меняется
Поступая в Университет культуры и искусств в 2006 году, я понимала, что не пойду учиться на хореографа. Я уже хореограф, сформированный артист, потому что в 2000 году уже выступала в Олимпийском на 15 тысяч зрителей вместе с Иванушками International. Я уже понимаю – как ставить танцы, как вести занятия.
Почему режиссура? Я понимала – мне узко в одной культуре. Куда дальше? Что ещё у нас есть? В 2006 я была абсолютно неотёсанным маргиналом. Информация собиралась по крупицам, поэтому жадность до этой информации была обострена. Тогда мне показывают Тарковского и не только, и я понимаю, что мой мир меняется. Что за всем стоит мысль – и можно не только передавать её телом, но и влиять на реальность. Я поняла, что могу менять эту реальность, которая, в принципе, всегда мне как-то была сомнительна. Я всё время пыталась из неё убежать.
Тогда я как бешеная начала ходить по всем спектаклям: мы смотрели по пять спектаклей в неделю, смотрели абсолютно всё, что происходило в театре. Мне повезло – тогда были очень смелые постановки. И мне захотелось действовать – не приспосабливаться, а создавать свой мир.
Мы друг другу все учителя
Перформанс я начала постепенно понимать в 2010 году, когда сама стала участвовать в спектаклях художника и авангардиста Андрея Бартенева. Мне позвонил его менеджер и сказал, что они хотят видеть меня в спектакле. Хореографом была Лариса Александрова, она сейчас ставит в основном за рубежом. Эта была интересная и смелая постановка «Трёх сестёр». Нас было около 18 человек. Каждая сцена – трио разных профессий. Например, актёр, уличный танцор и оперная певица. Следующая троица: супермодель, боксёр и цирковой артист.
Перформанс – это не баттл и не театральная постановка, это – больше иммерсивно-интерактивная форма выступления. Форма высказывания, которая имеет под собой концепцию, но не имеет чёткого сценария. Могу ли я назвать Бартенева своим учителем? На самом деле – люди, которые встречались на моём пути и которые повлияли на него, они для меня все учителя. Мы друг другу все учителя – ненамеренно.
Мне немного надоело развлекать зрителя
Я закончила университет и начала входить в историю, где больше говорят про тело как форму высказывания. Мне эта мысль приглянулась, потому что мне немного надоело развлекать зрителя. Я тот постановщик, который ставит под собственный запрос: «А что меня волнует? А что меня больше всего беспокоит?». Меня волнуют не только внутренние противоречия, но и как глобальные потрясения отзываются в нас в виде, например, коллективной травмы. Я поставила спектакль «Хто Ни Я», который отвечал на вопрос: «Откуда у меня бездонная дыра внутри, причём болючая дыра, когда я листаю страницы истории девяностых, фольклора, войны сороковых годов? Почему меня так беспокоит потеря некоего аутентичного характера в России?».
Сначала формируется запрос, идея. Когда начинаешь идти в сторону поиска, то всё вокруг начинает работать под эту идею. Попадаются пьесы или материал, на основе которого можешь сделать своё дальнейшее исследование. Потом вопрос, в каком бы жанре я это поставила? Определив его, форму, я начинаю видеть сцену: через что я хочу показать – современным языком, лазерами, проекцией, медиаконтентом?
Я тот человек, который получает достаточно много отказов
Формирование идеи всегда разбивается об материальные скалы. Я тот человек, который получает достаточно много отказов. Я мультидисциплинарный художник, который не любит прибиться в какое-то только одно направление и только там существовать. Если тебя отвергают в каком-то одном направлении, ты не существуешь по канонам классического театра или по канонам уличной культуры, то надо принять свою уникальность или свою аутсайдерскую сторону. Если чувствуешь себя более или менее самостоятельным, то, транслируя свою идею, философию мысли, ты всегда найдешь таких же людей, такого же склада мышления.
Всё упрощают, конечно, деньги. Если у тебя они есть, ты просто нанимаешь людей, которые выполняют определённую функцию. Если денег нет, то важно сформировать возле себя коммьюнити, которое подключится на бартерной основе. Тогда тебе нужно заинтересовать людей настолько, чтобы все вокруг были готовы работать на эту идею.
Мы занимаемся этим просто потому, что другим заниматься не можем
Моя профессия — постановщик. Я только этим и занимаюсь, только этим и живу. Когда ты всю свою энергию в это вкладываешь, в любом случае что-то откликается. Понятное дело, что мы сейчас существуем в некой парадигме, где искусство совершенно не на первом месте в развитии государственной формы, потому что у нас сейчас другой уклон. Поэтому – да, тяжело, сложно, но ты же режиссёр своей жизни. Тебя не устраивает – ищешь какие-то дополнительные способы. Я иногда преподаю йогу, иногда даю какие-то классы и играю диджей-сеты на выставках.
Но у меня просто не было никогда сомнений, что я занимаюсь чем-то не тем. Как сказал Параджанов: «Если можешь не снимать – не снимай». Если можешь – не занимайся этой деятельностью. Ты понимаешь, что она нестабильна, что в ней много подводных камней, постоянно дофаминовые качели. Люди, которые стремятся к определенной стабильности, не пойдут в эту деятельность. Мы занимаемся этим просто потому, что другим заниматься не можем. Если у тебя нет возможности высказывания, ты уходишь в депрессивное состояние. Мы живём именно за счёт высказывания.
Ирина Малая: https://www.instagram.com/irinamalaya_art
(инстаграм входит в компанию Meta, чья деятельность признана экстремистской и запрещена на территории РФ)
Подробнее об инди-школе: https://www.indie-shkola.ru/