Алексей Борисов: «Когда тебя не очень принимает публика, это тоже добавляет определённой остроты»
10 апреля а КЦ ДОМ пройдёт День памяти его основателя, Николая Дмитриева. Свою программу на нём впервые представят Сергей Старостин и Алексей Борисов, с которым мы поговорили в преддверии этого концерта.
Стали слушать всё, что только попадалось под руку
В детстве я жил в большой коммунальной квартире, в соседних комнатах жили два молодых парня, которые увлекались рок-н-роллом, у моих родителей тоже был какой-то набор пластинок. У отца был советский миньон с записями английского певца Тома Джонса, ещё какая-то эстрада тех лет – в общем, музыка меня окружала с детства.
Мой друг детства Евгений тоже любил музыку, и мы вместе стали слушать всё, что только попадалось под руку. В какой-то момент нас вместе определили в музыкальную школу, мы стали играть на скрипках. Я проучился, наверное, года три или четыре, потом бросил и мы переехали в другой район, в Дом аспиранта и стажера МГУ, в районе метро Академическая.
Сотрудники МГУ получали там квартиры, а вообще это было общежитие. Там проходили различные мероприятия, концерты и вечеринки. Я начал играть в группе ещё школьником. С того момента и началась моя творческая активность.
«Ночной Проспект» и группа «Центр»
Потом я присоединился к группе «Центр» Василия Шумова и начал регулярно музицировать, продолжал учиться в университете. Потом я учился в аспирантуре, некоторое время работал там младшим научным сотрудником. После «Центра» у нас появилась группа «Проспект», потом, соответственно, «Ночной проспект». Это было ещё в советское время – я понимал, что зарабатывать музыкой довольно сложно. В то время нужно было становиться профессиональным музыкантом, обычно для этого требовались корочки, хотя бы какое-то минимальное музыкальное образование. Мы играли на каких-то вечерах, в клубах и домах культуры.
Музыка, которую мы играли в составе «Центра», была в то время не очень популярна – «нью вейв», можно даже сказать – постпанк. В столицах музыканты были подкованы, но широкая аудитория не очень понимала наше творчество. Публика «Центр» воспринимала сдержанно – при том, что у нас в репертуаре были и свои произведения, и американские рок-н-роллы – когда тебя не очень принимает публика, это тоже добавляет определённой остроты.
Уже будучи в «Проспекте» мы выступили в одном из общежитий МГУ и ощутили успех. Публика нас принимала на ура, народ танцевал, требовал играть ещё. Тогда я почувствовал кайф, прилив энергии – когда тебя воспринимают.
Крутилось всё вокруг музыки
С «Ночным проспектом» мы вступили в рок-лабораторию и получили почти что официальный статус. А потом перешли в Центр Стаса Намина, где даже получили записи в трудовую книжку – как участники группы «Ночной Проспект».
В какой-то момент я понял, что музыкой я стал больше зарабатывать, нежели в институте. У меня тогда была зарплата 120 или 140 рублей. Такую сумму я мог заработать за одно-два выступления. Мы не были такой супер коммерческой группой, но, в общем, какие-то деньги могли зарабатывать. В период где-то с 89-го по 93-й гг было время такого явного экономического упадка, Союз фактически разваливался и экономически, и политически, академическая наука тоже начала медленно деградировать и загнивать. Я посчитал возможным бросить институт, чтобы сосредоточиться на музыке. Можно сказать, что где-то с 1989 года я стал, наверное, профессиональным музыкантом. Я много писал в журналы, диджействовал, но крутилось всё вокруг музыки.
Во многом наше окружение стимулировало творческий процесс. Мы открыли для себя много интересной музыки и в какой-то момент поняли, что нам не очень интересно заниматься поп-музыкой или какой-то сугубо танцевальной. Стало интересно экспериментировать, пробовать себя в различных направлениях. При том что мы, в общем-то, и не считали себя индустриальной группой. Мы называли себя чаще постиндустриальной группой.
У нас не всегда складывались хорошие отношения с какими-то администраторами, менеджерами. Сначала нами занимался дуэт – Владимир Марочкин и Наташа Комарова. Мы с ними работали в 80-е. Потом Владимир стал редактором журнала «Сдвиг» Московской рок-лаборатории, а Наташа открыла одно из первых интернет-кафе в Москве.
Мы пробовали сотрудничать с разными людьми, но не всегда получалось, как-то не находили мы точки соприкосновения. С конца 80-х я сам занимался менеджментом «Ночного проспекта» (и себя лично). Конечно, мы сотрудничали с разными промоутерами, организаторами так или иначе, но практически весь процесс, связанный с финансами, с организационными моментами, контролировал я. Сейчас примерно такая же ситуация.
Николай брался за сложные проекты – для этого нужно обладать чувством авантюризма
«ДОМ» появился в 99-м году. А где-то в 2000-м у нас уже был первый фестиваль – «Шум и Ярость». В «ДОМе» я выступал и сольно, и с Сергеем Летовым, и с Иваном Соколовым. Время от времени – с какими-то другими музыкантами (довольно много иностранных артистов приезжали в рамках фестиваля «Шум и Ярость»). И с Колей (Николай Дмитриев – прим. ред.) мы были в постоянном контакте, потому что мне надо было согласовывать какие-то моменты по организации, по датам, по финансам и так далее.
Я не видел ни разу, чтобы он с кем-то ругался, на кого-то кричал или матерился – не дай Бог. Интеллигентный, воспитанный человек. При этом – очень коммуникабельный, открытый – с ним было легко работать. Он не был «душным» – как сейчас принято говорить – никогда не жадничал, не пытался урвать какую-то лишнюю копейку, или обмануть-надурить музыкантов. Абсолютно порядочный и честный человек – и как организатор, и как меломан. У него была определенная черта авантюриста. Он брался за очень серьёзные проекты, которые было сложно вообще поднять. Привозил Филиппа Гласса или Терри Райли – музыкантов и композиторов мирового уровня, классиков жанра. Николай брался за сложные проекты – для этого нужно обладать чувством авантюризма, куража, чтобы пробивать какие-то инстанции, добывать какие-то деньги, обеспечивать людям достойные условия для выступления, для проживания.
«ДОМ» не умер
2004-й год, мы планируем очередной фестиваль «Шум и Ярость». Я вечером созвонился с Николаем, сказал, что – вот, у нас планируется такая программа. А на следующий день я узнаю, что он умер. Это было настолько неожиданно! Коля мог бы ещё творить и сейчас, но, к сожалению, так вот сложилась ситуация.
К счастью, «ДОМ» не умер после смерти Николая. И продолжил достаточно успешно функционировать, продолжает жить и сейчас. Николай сделал большое дело – в Москве появилась стабильная площадка, где можно играть предельно экспериментальную музыку. Администрация «ДОМа» не очень любит рок и более попсовые направления, что вполне понятно. Но в плане экспериментальной музыки это – практически идеальная платформа.
Тут надо, конечно, благодарить Николая, который сумел организовать это пространство при помощи своих друзей и знакомых. Как я уже сказал, oн был довольно контактным и общительным человеком, у него были неплохие связи в разных сферах современной жизни. Я не могу сказать, что мы были близкими друзьями, скорее хорошими знакомыми. Мы редко оказывались в каких-то общих компаниях, у нас был немного разный круг общения. Коля был старше меня, его интересовали экспериментальные направления – джаз, академическая музыка, которые мне тоже были интересны, но он не особо интересовался рок-музыкой или какими-то направлениями техно или танцевальной музыки, например, но при этом был открыт к любым интересным творческим проявлениям в любом жанре.
Получается довольно деликатная музыка
С Сергеем Старостиным мы знакомы с 90-х годов, еще до появления этно электронного проекта «Волга», в котором я принимал участие. Мы сотрудничали, обменивались информацией, но я не помню, чтобы вместе находились на сцене, хотя и это могло быть. Конечно мы пересекались на концертах и фестивалях, я наблюдал неоднократно Сергея на сцене. Где-то лет 10 назад я даже соорудили одну индустриальную композицию с его вокалом. У меня уже тогда возникла мысль привлечь Сергея с его пением, игрой на инструментах к записи альбома в контексте электронно-индустриального звучания.
Ситуация сама сформировалась в итоге, благодаря Александру Пантюшкову, который вдруг неожиданно для меня предложил сделать такой дуэт на сцене. По сути это будет посвящение Николаю.
Коля любил соединять различные элементы, которые, на первый взгляд, казались несочетаемыми. Мы, в свою очередь, попытаемся соединить этнику с абстрактной электроникой в реальном времени. Мы провели одну репетицию, получается довольно деликатная музыка, не особо агрессивная, что мне, в принципе, нравится.
Если ты хочешь заниматься музыкой – пожалуйста
Если ты хочешь заниматься музыкой – пожалуйста. Бывает что человек закончил школу и уже знает, чем будет заниматься. Но я встречал массу людей, которые и к сорока, и к пятидесяти годом до конца не понимают, чем им заниматься, что им интересно. Бывали случаи, когда человек приходил в музыку в довольно зрелом, я бы даже сказал, в почтенном возрасте.
Сейчас есть персональные компьютеры, есть различный музыкальный софт – пожалуйста, ставь и начинай экспериментировать. Если раньше занятие музыкой многим казалось чем-то запредельным, то сейчас если ты хочешь заниматься музыкой – пожалуйста. Есть разные варианты, чтобы развиваться в этом направлении, продвигать свой продукт и даже продавать. Есть интернет, как минимум. Ты можешь сделать свой bandcamp и выкладывать туда всё, что хочешь. Есть масса вариантов, как можно соприкоснуться с музыкой на выходя из дома, было бы желание…
Подробнее о Дне памяти Николая Дмитриева
https://longarms.ticketscloud.org/
Подробнее об инди-школе: https://www.indie-shkola.ru/