Cinema и movie: вводим различение, которого не было в русском языке
Манифест «Кино про меня» – проекта «Инди-школы “8 с половиной”»
26 марта 2025 г. на Apple TV+ вышел полюбившийся многим сериал «Киностудия» (2025, The Studio). Такой «Последний министр» про нового главу голливудской студии – герой мечтает создавать настоящее кино (cinema), но вынужден отбивать бюджеты на «движухе» (movie). А 22 января 2026 г. в российский прокат вышел самый синефильский фильм из всех, что я видел – «Воскрешение» (2025, Kuang ye shi dai). Чтобы написать про него анонс без спойлеров я попробовал сделать заход про хорошее вино и водку с таким посылом:
Если какой-то фильм кажется классным и понятным с бухты-барахты (без подготовки) – то скорее всего это плохой фильм. Ну как плохой – топорный (плохая водка или хорошая? стрёмная просто). Если же ты хоть немного начал разбираться (не сам, не с чатом джипити – с экспертом, носителем культуры, производящим её сборку: культура всегда иерархична) – есть шанс встретиться с чем-то тонким (тонкость увеличивает масштаб различения, что делает понимание поточнее).
Но и в комментариях, и в личных сообщениях я столкнулся с тем, что меня не совсем правильно поняли – моя позиция показалась снобский («всё, что не Тарковский – всё “макдак”»). Видимо, объёма заметки в тг не хватает, чтобы внятно выразить сложную мысль. Поэтому я решил написать эту колонку – чтобы, заодно, самому узнать до конца первоначальную интуицию. Помните М.К. Мамардашвили?
Посредством создания текста и следуя логике, которой требует уже не твоя мысль, а характер текста, мы сами себе только впервые и уясняем собственную мысль и узнаём, что же мы, собственно, думаем.
Георгий Гурджиев считал, что человек пользуется тремя видами пищи: воздухом, едой и впечатлениями. А древнеримский поэт-сатирик Ювенал ввёл лозунг «хлеба и зрелищ». Короче – как-то еда и кино связаны, зачем-то они нам нужны, в чём-то схожи.
Допустим, у вас есть куриная грудка. С ней можно поступить очень по-разному. Если надо накормить побольше людей – можно сделать суп-лапшу. Если хочется побыстрее – просто пожарить на сковородке. Хочется поизысканнее? Добавим базилик, орегано, чёрный перец и соль. Немножко обжарим. Приготовим соус бешамель: растопим на сковороде кусок сливочного масла, добавим ложку муки, зальём молоком и перемешаем. Добавим тех же специй и накроем крышкой. Или вообще оставим куриную грудку в холодильнике и двинем в рестик – всё зависит от задачи: мы хотим утолить голод или кайфануть (и отчего вообще мы получаем удовольствие? а это связано исключительно с нашим предыдущим опытом).
Я в курсе, что деление на «масс-маркет <для быдла>» и «великое авторское <для нас, особо белых людей>» – дичь полная. И я совсем не к этому веду. Я и сам выбираю самарское «Жигулёвское», а не загадочный крафт.
Но важно различать: есть то, что крутят на Каннском фестивале – а есть ярмарка аттракционов, есть «театр-коробка» – а есть площадная комедия Дель Арте. Вместо этого утончённые киноведы придумали сами для себя журналы, посвящённые обсасываю тонкостей условного Аки Каурисмяки, а жадные «кинокритики» из хоть немного популярных медиа хвалят «Анору», «Битву за битвой» и Лантимоса. Ок: каждый зарабатывает как может, но это не отменяет того, что короли крайностей по существу и содержанию всегда голые.
Есть ли срединный путь? Естественно! Сложно назвать снобами Хичкока, Спилберга и Скорсезе. Но я бы и Бергмана, Феллини и Куросаву в снобы не записывал – они делали вполне себе внятное кино, которое стремилось к тому, чтобы его поняли. Мне кажется важным не забывать, что существуют настоящие шедевры. Особенно сегодня, когда наше внимание атакуется со всех сторон бизнес и пикми проектами. «Пикми», от английского «pick me» – поведение человека, который отчаянно пытается привлечь внимание противоположного пола; на днях, например, я прочитал новость про американку, которая «предпочитает есть носом» – вот теперь ходит по подкастам и рассказывает, какая она необычная. Бизнес-проект есть бизнес-проект, было бы глупо от Marvel и «Майора Грома» требовать какого-то откровения. Но теперь появилась разновидность бизнес-проектов, маскирующихся под небизнес-проекты, вот их я и называю «пикми»: всё, что производит студия А24 и, например, Роман Михайлов. Ребята изо всех сил «едят носом», но сказать (кроме того, что они ну уж очень необычные) категорически ничего не могут.
Помнить о шедеврах, знать историю кино, понимать язык кино – это единственная вакцина от манипуляций бесконечных маркетологов, заполонивших собой всё информационное пространство: все хотят продать друг другу хоть что-нибудь, давно забыв, что именно они продают.
Вопрос в том – зачем вообще смотреть фильмы? Кроме того, чтобы отдохнуть-отвлечься (по мне – веселее напиться или футбол посмотреть), пощекотать нервы или войти в ту или иную тусовку, где принято любить то и не любить это?
Я долго думал о том, почему после одних фильмов выходишь из зала более живым, а после других – только хочешь напиться. И моя гипотеза в том, что заряжающие тебя фильмы заряжают тебя на то, чтобы обсудить их с теми, кто тебе дорог. Но обсудить с какой задачей? Не в том же дело, что «на выставке Ван Гога я главный экспонат». А в том, что ты после этого фильма чего-то о себе понял. Или даже об устройстве человека в принципе (на своём примере).
Если сказать грубо, то если, например, физика рассказывает нам о законах видимого мира (благодаря чему мы не выходим в окно и не суём пальцы в розетку), то метафизика (которая может обитать в том числе в фильмах) – о законах мира невидимого. Посмотрел «Сталкера» и прочувствовал, что с человеком происходит то, чего он хочет на самом деле (а не просто продекларировал). А после «Идеальных дней» вспомнил, что живёшь только раз. Или после (прочтения) «Идиота», анализируя ситуацию, говоришь – а, ну это «князь Мышкин» (или, допустим, «Дон Кихот»).
Автор, прожив важное для него переживание, пытается перевести его в опыт, создать о нём текст (кинотекст). Чтобы, в том числе – вспомним Мамардашвили – уяснить собственную мысль. Не зарабатывает деньги, не пытается понравиться жюри Каннского фестиваля, не отрабатывает гранты – автор благодаря собственному фильму пытается уяснить себе собственную мысль. Думает на определённую (вечную) тему, ищет ответ на определённый (вечный) вопрос, пытается докопаться. Его что-то царапает, волнует, кажется актуальным. И поэтому, понимая, что зритель вместо его фильма может потратить свои 1,5 часа на десятки тысяч отснятых, важных, содержательных картин, автор старается сказать что-то новое. Это необходимое условие для чего-то живого. Дальше многое зависит от умения автора и от его ресурсов – кто-то говорит нарративным языком, кто-то экспериментирует с самим языком кино (если это работает на его идею) и тд. В итоге – в идеале – получается фильм: артефакт с посланием, «письмо в бутылке».
В детстве нас учили читать (читать = переводить слова в картинки). А кино мы сами смотреть научились, да? Смотреть фильм = это переводить картинки в слова. Знать, что ЗТМ (затемнение) – это «красная строка» (смена места или времени действия). Понимать, что первый и последний кадр не случайны. Быть в курсе, что рассказываемая нам история – это история возникновения, развития и разрешения какого-то конфликта. И что невозможно высказать своё мнение об увиденном, не выделив его завязку и кульминацию.
Хотя кино и еда в чём-то схожи, в чём-то они различны. Кино – это язык, знаковая система, пространство для высказывания. Если нам, допустим, нравится слушать французскую музыку, мы же понимаем, что мы от этого не овладеваем французским языком. Чему-то там подпеваем (а вдруг в песне поётся, что из людей надо мыло варить?). Да – звучит красиво, да – «прикольно», да – «нравится» (а, например, японский язык не нравится как звучит). Ну и чего? Чего-то новое от этого узнали?
Нам как зрителям надо разгадать ребус, составленный автором. Для этого у нас есть душа. Но без базовых знаний о киноязыке её может не хватить. Для мелодрамы скорее всего хватит, посопереживаем просто. Для драмы или трагедии – вряд ли, только взгрустнём: «тяжёлый фильм». Можно ли понять современную литературу, не читая Чехова и Лескова? Или Камю и Сартра, наплевав на Платона и Декарта?
Можно швырнуть пыль в глаза и сказануть что-то вроде «метафизика метамодерна в чередовании плёнки и цифры» – но это же трескотня. Это нам ничего не говорит ни о нас, ни о человеке (кроме того, что произносящий подобное хочет замаскировать свою глупость за словами, значений которых он не понимает – просто повторяет, как ИИ). Но если мы хотим всерьёз поговорить с теми, кто нам дорог, о самом главном – мы не будем прятаться за красивыми формулировками. Мы будем пробиваться к существу. А для этого нам надо расширять насмотренность, углубляться в основы киноязыка, и, в идеале, пробовать и самим готовить чего-то поизысканнее пельменей с майонезом.
Возвращаясь к нашему различению, можно перефразировать Достоевского: «Тут movie с cinema борется, а поле битвы – сердца людей». На обсуждение чего мы готовы тратить время тех, кто для нас дорог – то для нас и есть cinema.
Подробнее о «Кино про меня» – микромедиа о познании себя: https://boosty.to/indieshkola/about