The origin
Эра магии давно канула в Лету, оставив после себя лишь сказки для подрастающих логиков.
Человечество, точнее, его последний оплот — цивилизация Аксиомы, — обратилось к единственной признанной религии: Науке. Они возвели её в абсолют, отринув всё недоказуемое, неповторяемое и невесомое. Их мир был миром кристаллической ясности, выверенных формул и несгибаемого металла.
Города Аксиомы поражали воображение: не столько красотой, сколько безупречным инженерным расчётом. Здания в стиле «научного готицизма» взмывали в небо иглами антенн и аркбутанами из полированного хромеля. По улицам, мощённым идеально подогнанными плитами, бесшумно скользили машины на магнитной подушке, а в воздухе стоял ровный гул генераторов и запах озона. Жизнь была рациональна, предсказуема и безопасна. И бездушна.
Кузнечное ремесло, некогда бывшее искусством, здесь стало высшей формой служения обществу. Кузнецы-Инженеры были новой аристократией, жрецами техники. Они не ковали мечи или доспехи — они выковывали детали для терраформных машин, элементы для квантовых процессоров и корпуса для колонизационных кораблей.
Под руководством Galtekron жизнь в Аксиоме изменилась. Она не стала менее технологичной, но обрела ритм и смысл. Теперь, создавая новую машину, кузнецы-инженеры не просто следовали инструкциям — они вкладывали в неё частицу своей воли, стремясь к недостижимому идеалу «Вечного Двигателя», который Galtekron провозгласил высшей целью. Их характер, и без того твёрдый, закалился до алмазной прочности — прочности, необходимой, чтобы нести бремя знания и ответственности за будущее, построенное на стальном фундаменте.
Проявления сильных, неконтролируемых чувств считались «сбоем в системе», почти болезнью. Существовали специальные «Буферные Зоны» — звукоизолированные комнаты, где можно было пережить эмоциональный всплеск, не мешая общему порядку.
Это был мир, гордый своим бесстрастием. Мир, который с высоты своих башен из хромеля смотрел на всю предыдущую историю как на детские судороги разума, наконец-то преодолённые. Они стояли на пике эволюции, в мире, где всё было познано, предсказано и подчинено воле Разума.
Они были готовы ко всему. Ко всему, кроме того, что их стальной фундамент может дать трещину не из-за внутренних ошибок, а потому что само Время, закон которого они почитали, оказалось ранено. Они не боялись магии, считая её мифом. Но они не были готовы к тому, что миф однажды ворвётся в их реальность, ведомый богом, в чьих жилах текла река, а не ток.
