Перепутье (новелла). Глава 141
Настоятельная просьба не копировать и не использовать перевод!
телеграмм канал: https://t.me/inoinooooo
Глава 141
— Я и не знал… что у вас такие грандиозные амбиции.
— Конечно, не знал. Было бы проблематично, если б об этом знали все.
— Тогда почему вы рассказываете мне?
— Неужели ты считаешь себя кем попало? Теперь мы, и по названию, и по факту, в одной лодке.
В тот момент, когда Кишиар с шутливой улыбкой в глазах произнёс это, как раз вернулся Натан Цукерман с подносом, полным торта, сэндвичей и чая, и бесстрастно сказал:
— Посчитал, что пришло подходящее время.
Будто ожидая именно такого ответа, Натан, поставив поднос на стол, достал из кармана простой почтовый конверт без каких-либо отличительных знаков и протянул его Кишиару.
— Только что прибыло послание. Решил, что вам нужно немедленно его увидеть, поэтому принёс.
Вскрыв конверт, Кишиар быстро пробежал глазами по единственному листу внутри.
— Двигается так, как я и предполагал.
Через мгновение на его лице появилась загадочная улыбка. Он положил письмо, убрав его обратно в конверт, перед Юдером, который молча ел торт.
— Можешь угадать, кто прислал это письмо?
— Это Эйшес Шанд Афето, нынешний наследник герцогского дома Афето.
Когда Кишиар навещал семью Афето, Эйшеса там не было. Из-за крайне плохих отношений со своим сводным братом — вторым в очереди наследником Ленором, который с нескрываемой завистью смотрел на положение старшего, он часто жил отдельно, в другом особняке. Это было настолько общеизвестно, что даже когда вокруг дома Афето разразился скандал, прямых обвинений в адрес Эйшеса почти не звучало.
Вспоминая сведения об Эйшесе, умершем ещё до того, как Юдер смог увидеть его в прошлой жизни, он спросил:
— Даже если бы он просто сидел сложа руки, его позиция наследника лишь укрепилась бы. Зачем же ему писать вам, Командир?
— Всё просто. Его больше не устраивает одно лишь укрепление позиции наследника. Он хочет свергнуть отца и сразу же стать герцогом, поэтому предлагает нам помощь. А платой, по его словам, будет достаточно, если мы передадим ему результаты исследований Белтрейла.
— Конечно, нет. Но у нас есть Ревелин, не так ли?
Казалось, Кишиар был искренне доволен тем, что всё идёт именно так, как он рассчитывал. Глядя на его улыбку, Юдер машинально задал вопрос:
— Неужели вы могли спланировать всё, даже появление господина Ревелина, с самого начала?
— С чего бы. Сторона Афето меня изначально мало интересовала, но внезапно в руки попали хорошие карты. А такие вещи нужно использовать, пока есть шанс. Я считаю, нельзя упускать ни одной возможности, которая сама идёт в руки.
Интересно, мог ли дом Афето, который сейчас, должно быть, отчаянно пытается справиться с навалившимися проблемами, представить, что исчезновение одного рядового кавалериста, ушедшего в отпуск в Хартан, загонит их в такое положение?
Даже сам Юдер, всё это время работавший на Кишиара и Кавалерию, никогда не ожидал, что последствия его действий окажутся настолько масштабными.
Почувствовав, как учащённо бьётся сердце, Юдер тихо выдохнул. Лишь сейчас он по-настоящему осознал, что прекрасный мужчина перед ним искренне и последовательно стремится к достижению великой цели.
— Когда вы всё это начали? Кавалерия тоже была частью вашего плана, Командир?
— Планирую я это уже давно. Хотя создание Кавалерии пришлось продумывать наспех, после того как я стал Пробуждённым… Хм. Даже если б этого не произошло, я всё равно бы её создал. Потому что это место необходимо для стабильности и мира в Империи.
Произнеся это, Кишиар тихо усмехнулся, словно погрузившись в собственные размышления.
— Изначально я не ожидал, что Кавалерия стабилизируется так быстро. Думал, потребуется около пяти лет лишь на раскачку. Но, если подумать, твой вклад в это огромен.
Пять лет. Юдера поразило, что именно такой срок Кишиар изначально отвёл на подготовку после решения очистить огромную Империю Орр от прогнивших элементов. А следом за удивлением пришла горечь.
В прошлой жизни он не прожил и этих пяти лет — умер примерно через два года после создания Кавалерии.
Юдер сжал зубы и опустил голову. Его взгляд упал на письмо Эйшеса Шанд Афето, лежащее на столе. Почерк был неровным, пропитанным плохо скрываемым волнением, а особенно подробно в нём говорилось о том, чтобы результаты исследований Белтрейла не публиковались и не передавались куда-либо ещё, а были отданы лично ему.
«…Нельзя допустить, чтобы факт совершения таких непростительных деяний, связанных с Благословённой кровью, передающейся в нашем роду из поколения в поколение, стал известен где-либо ещё. Причина, по которой я обращаюсь с этой просьбой именно к его светлости герцогу Пеллета, заключается лишь в желании избежать каких-либо иных подозрений с вашей стороны…»
В этот момент Юдер внезапно вспомнил разговор с Белтрейлом и Наханом — тот самый, что на мгновение вылетел у него из головы.
«Всё это было ради детей семей, страдающих от «Благословённой крови»! Разве грех — исследовать ради детей, которые рождаются лишь для того, чтобы сразу умереть!»
«Кровь Благословения», как смешно. Это же «Проклятая Кровь», разве нет? Если бы это было истинным благословением, разве такой мусор, как ты, сопротивлялся бы так отчаянно? Разве это не результат того, что вы столь жадно хотели запретной силы?»
Что же такого в последний раз сказал Нахан Белтрейлу?
«Вам было мало жажды особой силы, так теперь вы покусились и на жизни наших братьев и сестер. Если уж говорить о великой цели, то куда важнее избавиться от подобных тебе отбросов».
В то время у него не было возможности глубоко задуматься над такими вещами. К тому же состояние Белтрейла, стоявшего напротив Нахана, было близко к безумию, так что это не воспринималось как нормальный разговор.
— В чём дело, Юдер? В письме что-то странное?
Юдер отогнал мысль, вертевшуюся на кончике языка, и указал на фрагмент, связанный с Белтрейлом.
— Слова сами по себе понятны, но мне кажется странным, зачем вообще понадобилось делать такой запрос.
По лицу Кишиара на мгновение скользнула холодная, горькая усмешка, но тут же исчезла. Настолько непривычное выражение, что можно было усомниться, не показалось ли.
— Ну… Они тоже в отчаянном положении.
— Это значит, что Ревелин не единственный в семье Афето, кто родился с Благословлённой кровью. Эйшес, Белтрейл… все они в разной степени были известны своей хрупкостью и слабым здоровьем. Понимаешь?
От этих слов Юдер наконец осознал, почему Эйшес, твердя о нежелании выставлять напоказ позор семьи, хотел заполучить исключительно результаты исследований Белтрейла.
— Зная, что те исследования не дали никаких значимых результатов, он всё равно хочет повторить то же самое.
— Никто не знает, что сделает Эйшес, заполучив это. Конечно, именно поэтому у меня нет ни малейшего желания передавать их ему. Всё, что мы оттуда привезли, после завершения этого дела мы уничтожим собственноручно.
Записи и документы, которые Белтрейл забрал из подвала флигеля, аккуратной стопкой лежали в углу кабинета Командира. По словам Гакейна, который их привёз и мельком просмотрел, большую часть составляли отчёты об исследованиях, остальное — данные, собранные из разных мест. Он упомянул, что там были и записи, принадлежавшие лично Белтрейлу, но времени внимательно изучить их не хватило.
«Даже внешне спокойный первый господин Эйшес таков… Нельзя расслабляться ни с кем».
Юдер прекрасно понимал, почему Кишиар решил использовать Ревелина для разговора с ним.
— На все вопросы получил ответы?
Погружённый в размышления, Юдер вздрогнул от игривого вопроса Кишиара и только тогда пришёл в себя.
— Нам предстоит долгий путь. Не обязательно решать всё и сразу. А теперь давай поедим ещё, пока ожидающий тебя торт не растаял.
Торт перед ними оказался богатым шоколадным, посыпанным золотистой пудрой. От белого крема исходил сладкий аромат. Юдер сжал губы, глядя на него, и нехотя взял вилку.
«Что-то он всё время пытается накормить меня такого рода едой… Неужели он что-то неправильно понял?»
Он украдкой поднял глаза на Кишиара, но тот улыбался как обычно. В конце концов Юдер кое-как доел весь торт с большого подноса и только тогда поднялся.
— Иди-иди. Ах да. Помнишь, через три дня особая церемония награждения в День Благословения?
Когда Юдер уже собирался уходить, Кишиар внезапно заговорил о другом. Особая церемония награждения была, по сути, последним мероприятием, завершающим Праздник Урожая, событием, в котором должна была участвовать вся Кавалерия. Разумеется, он помнил.
От одного ответа сладость во рту снова дала о себе знать. Юдер украдкой прикрыл рот рукавом, но Кишиар, казалось, не заметил этого и продолжил с довольным видом:
— Парадный костюм, заказанный к тому дню, прибудет завтра. Как бы ты ни был занят, не забудь заранее примерить и осмотреть его. Вдруг найдётся какая-нибудь недоработка.
От незнакомого слова Юдер удивлённо склонил голову, но вскоре вспомнил разговор.
«Ах да. Говорили же, что к этому событию всем членам отряда выдадут парадные костюмы, сшитые по меркам, как у повседневной формы».
В прошлой жизни он всегда появлялся где-либо только в форме командира отряда, поэтому никогда не обращал внимания на подобные вещи. Он считал трату времени на них бесполезной, а когда сам стал Командиром, даже изменил правила, разрешив членам кавалерийского отряда носить форму вместо парадных костюмов или фраков на банкетах. Он знал, что аристократы за спиной насмехаются над этим, но ему было всё равно, он ни капли не чувствовал себя ущемлённым.