Riot, Riot Upstart!

Олег Духанин создал закрытый ТГ-канал, где начал выкладывать перевод книги "Мой бунт: Agnostic Front, выдержка, мужество и слава" Роджера Майрета.
Также там бонусом идут материалы, связанные с событиями, о которых рассказывает автор.
Подписка на канал MY RIOT = разовый донат всего лишь в 500 рублей.
Кому интересно, пишите в Телеге - @silabuser
Пока же читайте переведённый пролог книги.

ГОРОДСКОЙ УПАДОК.
«CBGB», прославившийся в 70-х благодаря Television, Blondie, Talking Heads и Ramones, модный клуб, о котором сняли позитивный фильм с Аланом Рикманом в роли Хилли Кристала, и тот «CBGB», в котором мы с моими братьями по нью-йоркскому хардкор-сообществу выросли в 80-х, отличались словно два разных заведения. Наш «CB» был в центре района, где правили банды. Над клубом находился приют для бездомных, сумасшедшие обитатели которого периодически спускались вниз, чтобы приставать к нашим девушкам или попытаться спереть кошелек у кого-то из нас.
Однажды, будучи в «CB», я увидел, как прямо перед клубом, спотыкаясь, точно зомби из «Ходячих мертвецов», слоняются несколько бродяг из этой ночлежки. И я сказал: «Пора заканчивать с этим дерьмом». В клубе нашлась пара-тройка бейсбольных бит. Я обратился к стоявшим рядом парням: «Пошли. Прикроете меня». А потом вышел на улицу и раскроил несколько черепов. Наш гитарист Винни Стигма назвал произошедшее «актом социальной справедливости». По-моему, тогда я просто сделал то, что должен был сделать.

Во время концерта Cavity Creeps в «Sin Club», находившемся на углу Третьей улицы и Авеню C, на девушку по имени Полли напал парень из пуэрториканской банды. Когда мы в перерыве между сетами тусовались на улице, Синтия, бывшая подружка Джонни Рамона, повздорила с какой-то латиноамериканкой. Полли вмешалась в их ссору, после чего к ней, ухмыляясь, подошел этот чувак. Помню, что он косил на оба глаза. Вокалист Cavity Creeps Стив Посс, один из самых юных представителей нью-йоркской хардкор-сцены, закричал: «У него нож!» И тут этот чел воткнул нож прямо между ребер Полли. Кто-то из наших поднял девушку и отнес ее за кулисы клуба, чтобы обработать рану. Она была глубокой, бок выглядел словно разорванный. Рана сильно кровоточила, но нож не задел ни органы, ни артерии. Мы вызвали скорую помощь, и приехавшие медики зашили рану. Убедившись, что с Полли все будет в порядке, мы отправились искать парня, который ее порезал, но тот как сквозь землю провалился.
Для Алфабэт-Сити такие случаи не были чем-то уникальным, однако не стоит думать, что мы жили в полной анархии. Некоторые считают, что хардкор-сообщество состояло исключительно из подонков, жаждавших лишь одного - избивать друг друга до потери сознания. Это абсолютная неправда. Мы были едины. Мы не просто тусовались вместе, мы поддерживали друг друга. Более популярные группы устраивали концерты для менее известных команд, а кто-то даже помогал коллегам по сцене с выпуском их пластинок.
В драках нашими противниками чаще всего выступали латиноамериканские банды, которые считали, что мы пытаемся захватить их территорию. Таких было предостаточно - «Hitmen», «Alleyway Boys», «Forsyth Boys», «Ghost Shadows». Так уж вышло, что клубы, осмеливавшиеся проводить у себя панк-концерты, находились именно на «их земле», и эти парни воспринимали наше появление на ней как вражеское вторжение.
Отличить панков от членов банд не составляло особого труда. Хардкорщики в основном были белыми. Я, кубинец, являлся редким исключением. Большинство из нас прикалывало к своим курткам значки, на ногах у нас были армейские ботинки или кеды «Converse», ну и конечно же, не стоит забывать о наших диких прическах либо, наоборот, гладко выбритых головах. Гардероб парней из банд обычно составляли джинсы, дешевые футболки, жилетки с символикой родной банды и «Pro-Keds», стоившие несколько долларов, в отличие от «Converse», цена которых была порядка 13 баксов. Когда ты беден, ты не выбираешь, что носить.
Парни из банд разграфичивали стены зданий не из любви к искусству, а для того, чтобы вы знали, в чьем районе находитесь. Банды поделили все парки и строго придерживались достигнутых между собой договоренностей. Никто не лез на чужую территорию. Когда в этих краях появились мы, гангстеры попросту не могли понять, что делают в их районе все эти странно выглядящие белые люди, которые бродят, где им вздумается. Бандиты были озадачены: «Что за масштабная вечеринка? И почему она проходит на нашей земле? Как ее закончить, чтобы она не мешала нашему наркобизнесу?»
Будучи одним из немногих панков, которые говорили по-испански, я нередко выступал посредником в переговорах между бандами и хардкорщиками. Какая-то часть гангстеров, глядя на наш необычный прикид и на то, что мы постоянно тусовались вместе, ошибочно полагала, что хардкорщики – это новая банда, вознамерившаяся конкурировать с ними. Учитывая, что многие панки жили под одной крышей и зачастую вели себя как одна большая семья, мы действительно в чем-то напоминали банду.
Мы очень многое делали вместе - пили, употребляли наркотики, ходили на концерты, устраивали вечеринки, отрывались в моше, ели, дрались и трахались. Банды, которые продавали наркотики и занимались другими незаконными делами, вроде собачьих боев и азартных игр, считали нас угрозой и хотели, чтобы мы покинули их территорию. Но мы никуда не собирались. Большинству из нас нравилось то чувство общности, которое возникало, когда мы были вместе. Мы наконец нашли то, что искали, и никакие угрозы не могли заставить нас собрать свои вещи и покинуть этот район.
Всякий раз, когда мы сталкивались с парнями из латиноамериканских банд, я пробовал говорить с ними, пытался успокоить их, чтобы они не врывались в наши клубы и не нападали на нас. Иногда это срабатывало, иногда - нет.
Как-то у «Two Plus Two Annex» я по-испански объяснял нескольким членам банды из Нижнего Ист-Сайда «Alleyway Boys», кто такие хардкорщики. Я говорил, что мы не банда, а люди, играющие музыку, и что мы не хотим ни с кем ссориться. Я думал, что смогу уладить назревавший конфликт и предотвратить масштабную драку с этими пуэрториканцами, которые не имели ни малейшего понятия о панк-роке и хардкоре.
Но тут все пошло наперекосяк. В тот момент в нашем городе находились Social Distortion и Youth Brigade, это был их тур «Another State of Mind Tour», в рамках которого Social D снимали фильм. Вокалист и гитарист Social Distortion Майк Несс, стоявший на другой стороне улицы, неожиданно бросил в нас пивную бутылку. Чувак был не в себе и не соображал, что, блять, творит. Заметив нас у клуба, он посчитал, что метнуть в нашу компанию бутылку - это забавно. Увидев подлетающую бутылку, я оттолкнул в сторону девчонку по имени Анжелика, чтобы бутылка не попала в нее.
В итоге брошенная Майком бутылка угодила в левое колено Винни Стигмы. Хрясть! Стекло разрезало кожу, кровь хлынула по ноге и брызнула на тротуар.
Мы испугались, что из-за случившегося «Alleyway Boys» могут слететь с катушек, но они, увидев, как нас атакуют свои же, должно быть, решили, что все панки - сумасшедшие. Чуваки пробормотали что-то себе под нос и ушли. Я и еще несколько парней, среди которых был наш друг Джон Нордквист, перебежали улицу, чтобы надрать задницу Майку. Мы избили его до такой степени, что он наложил в штаны! Я был зол на Майка не только из-за того, что он повредил колено Винни, но и потому, что его поступок был верхом неуважения. Наше подростковое сообщество могло нарушать законы государства, зато мы свято чтили законы улиц. А по ним, подгадить тому, кто пытается предотвратить бандитскую разборку - совсем не круто.
Майк был в теме всего этого дерьма, ведь он жил в Лос-Анджелесе - городе, чьи банды были намного страшней нью-йоркских. Social Distortion, сыграв концерт в этом клубе, ехали дальше. А мы оставались там и если бы произошедшее имело какие-то последствия, были бы вынуждены их расхлебывать. Часто люди совершают какие-то действия, не осознавая, что сделанное ими запускает своего рода цепную реакцию… и через десять секунд все вокруг дерутся между собой. Тогда разум Майка был затуманен. Сегодня Несс ведет трезвый образ жизни, и они с Винни - хорошие друзья.
В следующий раз Social Distortion приехали в Нью-Йорк только несколько лет спустя. К тому времени Джон Нордквист уже был мертв. Вскоре после той истории с Майком Нессом, Джона в его родном городе Натли, штат Нью-Джерси, избили парни из местной банды. После чего полуживой Джон остался лежать на железнодорожных путях. Он был настолько слаб, что не мог подняться на ноги. Через какое-то время Джон услышал звук приближающегося поезда. Он замахал руками, пытаясь привлечь внимания машиниста, но тот заметил Джона лишь в последний момент и не успел вовремя затормозить.
В 80-е «CBGB» превратился в эпицентр хардкор-урагана. Клуб стал проводить воскресные утренники – концерты, помогшие обрести уверенность как Agnostic Front, так и многим другим группам, среди которых были Murphy’s Law, Warzone, Cro-Mags, Sheer Terror, Youth of Today, Gorilla Biscuits и Sick of It All. Впрочем, хардкор-шоу случались в «CB» и до того, как начали проходить утренники, на этих концертах AF играли вместе с Death Before Dishonor, Abused, Antidote, Urban Waste, Reagan Youth, Cause For Alarm и The Mob - в общем, со всеми, кто был готов делить с нами сцену.
Как-то во время концерта в «CBGB» какой-то парень начал приставать к одной из наших девушек, стоявшей на тротуаре у входа в клуб. Я подошел к нему, чтобы узнать, что он, блять, творит, а этот чувак вытащил большой нож, видимо, собираясь порезать меня. Винни стоял в нескольких футах от нас и прекрасно все видел. Через секунду он что было сил метнул бутылку в голову этого парня. Бутылка разбилась о череп, лоб чувака разнесло словно от взрыва. Плоть вокруг его глаза превратилась в кашу, а острые осколки стекла перерезали зрительный нерв. Парень уронил нож и прижал руки к лицу, пытаясь удержать глаз в глазнице. Не помогло - глазное яблоко упало на тротуар, и Винни растоптал его своим армейским ботинком. Он раздавил его, словно водяного жука. Все это обернулось довольно масштабной дракой. Я не знаю, был ли этот циклоп из числа бездомных, но внезапно все обитатели приюта над «CBs», бросились на нас. Это была настоящая битва – мы против бомжей и наркоманов, сидевших на героине и крэке. Наша победа была безоговорочной, мы попросту смели врага.
К счастью, участники уличных разборок, случавшихся в тогдашнем Нью-Йорке, использовали в них лишь ножи, биты, кастеты и какое-то самодельное оружие. Пушки были большой редкостью, и это спасло множество жизней. Если взглянуть на фотографии хардкорщиков того времени, можно заметить, что практически каждый из нас носил цепной ремень. Это был один из любимейших предметов нашей боевой экипировки: снимаешь цепь с пояса, обматываешь ее вокруг кулака и вперед! Басист Cro-Mags Харли Флэнаган, с которым мы были хорошими друзьями, любил набивать носок камнями или бильярдными шарами (да чем угодно, тем, что попадалось ему под руку) и размахивать этим своим оружием перед носом у всех, кто наезжал на нас – ну, или у всех, на кого наезжал он сам.
Мы были диким молодняком, одержимым панк-роком, употреблявшим наркотики и забивавшим свои тела татуировками. Мы жили быстро, ведь в сутках так мало часов. Все было сплошным безумием - наша музыка, наша жизнь. Никто из нас не думал, что доживет до 30, но нам было все равно. Мы существовали исключительно в настоящем, и все, что нас питало - энергия, эмоции, адреналин - было порождением такой нашей жизни «здесь и сейчас». На протяжении примерно 5 лет мы не знали преград. Зрителей на концертах становилось все больше, ведь многие метал-музыканты, в том числе парни из Metallica, Exodus и Anthrax, говорили, что они вдохновляются нашей музыкой. Вскоре мы гастролировали по всей планете, играя на одной сцене с такими группами, как Slayer, Voivod, Motörhead и Death Angel. Я ощущал себя на вершине мира и думал, ничто не сможет остановить меня. Но оказалось, кое-что может, по крайней мере на какое-то время.
В 1987 году меня арестовали за перевозку наркотиков, и я 22 месяца просидел в тюрьме. После этого мы с Винни возродили группу, Agnostic Front снова собрались вместе. С тех пор AF несколько раз приостанавливали свою деятельность, но всякий раз возобновляли ее – нас не волновало, насколько в тот момент хардкор был популярен у широкой публики, мы просто решали вернуться. На самом деле, и в то время, когда AF впахивали изо всех сил, и в ту пору, когда мы практически бездействовали или решали проблемы с составом, хардкор, даже пребывая в андеграунде, развивался и процветал. Так было и так должно быть.
Хардкор зарождался как музыка, отражавшая гнев изгоев. Те, кто его создавал, шли против мейнстрима и нуждались в том, чтобы их крик был услышан хотя бы горсткой людей. Для меня никогда не имело значения, где именно играют AF – на большом фестивале или в маленьком клубе; я всегда выкладывался на все 100, с полной отдачей сил и энергии. Хардкор - это то, что у меня в крови. Это то, что заставляет меня чувствовать себя живым. Это то, чем я ссу, потею и кровоточу. Это то, как я воспринимаю наш мир. И пусть мне больше полувека, а Винни и вовсе почти на десять лет старше меня, благодаря хардкору мы продолжаем чувствовать себя молодыми и столь же востребованными, как в 1983 году, когда мы выпустили наш дебютный EP «United Blood».
Винни придумал название «Agnostic Front» в 1982-м, за год до того, как я присоединился к группе. Позднее он рассказал мне, что выбрал слово «агностик», потому что оно означает «сомневающийся в абсолютной истине». Никакого религиозного подтекста. Речь шла о сомнении в том, что предлагают тебе власть и общество. Нашим девизом было «Не верь ни во что, пока не увидишь это собственными глазами». А слово «фронт», по мнению Винни, звучало намного внушительнее, чем «группа». «Фронт» - это, скорей, о каком-то движении, о каком-то союзе людей, во что это все в итоге и превратилось. Да, быть хардкорщиком подразумевало любить определенную музыку, но NYHC стал чем-то большим, чем просто саунд или стиль. Это образ жизни. Группы нашей сцены порой разительно отличались друг от друга, ведь в хардкоре твои позиция и индивидуальность важнее того, какую музыку ты играешь - или даже того, умеешь ли ты играть. За три с лишним десятилетия моего участия в хардкор-движе я обнаружил, что, несмотря на естественную смену поколений, какие-то черты этой сцены так и остались неизменными.
Да, у каждого нового поколения хардкорщиков имелся свой стиль, свой имидж, своя манера поведения в пите и свой взгляд на такие вещи, как самореализация, коррупция, жестокость полиции и семья. Однако, по большому счету, все хардкорщики - это одного поля ягоды. Ребята, пришедшие после нас, занялись хардкором по той же причине, что и мы - он был нужен им, чтобы разобраться в себе, чтобы понять, кто они такие и кем они быть не хотят. Многие из них - не так много, как в то время, когда я открыл для себя эту музыку, но все же немало - пережили серьезные психологические травмы. Сексуальное или бытовое насилие, проблемная жизнь в приемной семье или издевательства, пережитые в детстве – все эти травмы побуждали людей обратиться к хардкору, который давал им силу и чувство единства. То же самое было с Винни, со мной, с большинством наших знакомых. Мы все были «не в порядке», но хардкор зарядил нас энергией и сделал нашу юность настолько дикой, бурной и опасной, что хрен забудешь.

►Предыдущие переводы Олега: vk.cc/aABrMM
► Another Interesting Punk Literature: vk.cc/7B6RiT
#myriot #agnosticfront #rogermiret #silabuser #hardcore #nyhc #interestingpunktranslator #interestingpunk