Rank Menzingers Records!
Поющий гитарист Грег расставил первые пять альбомов своей группы, играющей панк-рок 20 лет, а он-лайн переводчик помог переложить это на русский язык.
Было бы классно ещё обновить его до лонгплеев Hello Exile (2019) и Some of It Was True (2023).
Интервью отредактировано для сокращения и большей ясности.
Сегодняшний собеседник — Грег Барнетт из The Menzingers. Я ждал подходящего момента для этого интервью, и поскольку у группы скоро выходит новый альбом Hello Exile, это показалось уместным. Грег, на мой взгляд, один из лучших авторов песен современности. Ну-с, давайте начнём...
Записи The Menzingers вызывают ощущение, будто вы проснулись утром после долгой ночи, полной сожалений. Филадельфийская группа любит сразу же прибегать к самоиронии на своих альбомах, будь то клятвы о том, что они больше не хотят быть придурками, или сетования на то, что ужасно трудно собраться с силами. Но со своим шестым альбомом Hello Exile группа — осмелятся ли они это сказать — гордится собой.
"Мы занимаемся музыкой так долго и, теоретически, прогрессируем как авторы и музыканты, — говорит вокалист и гитарист Грег Барнетт, — но на этот раз мы действительно почувствовали, что, да, у нас это неплохо получается".
Menzingers прошли долгий путь от своих дерзких панк-начинаний. Их третий альбом On the Impossible Past 2012 года, позволил отточить собственный стиль, который они искали с момента образования группы в Скрантоне в 2006 году, и с тех пор квартет не оглядывается назад. С каждой пластинкой музыканты демонстрировали огромный прогресс в создании песен, и с Hello Exile они наконец-то не боятся это признать.
Перед выходом Hello Exile я попросил Барнетта назвать свои любимые альбомы, которые привели Мензигеров к нынешнему успеху. Вот что он ответил.
5. A Lesson In The Abuse Of Information Technology (2007)
Поправьте меня, если ошибаюсь, но вы, ребята, больше не играете множество песен с этого альбома.
Грег Барнетт: Да, кажется, играли A Lesson In The Abuse… пару лет назад, но вообще мы не исполняем эти песни уже много лет.
Да. Мне кажется, что на этом альбоме группа стала совсем другой. Мне было 17, когда я присоединился к составу, ещё учился в старшей школе.
И, кстати, до этого играл в ска-банде.
Да, мы играли в ска-банде. Мы только начинали учиться тому, как быть коллективом. Кроме того, никто не знает эти песенки. В толпе найдётся один парень, который крикнет: «Давайте Sir Yes Sir», а потом мы сыграем, и никто из всей толпы, кроме него, не будет знать эту композицию. Так что, какой в этом смысл, нах? Мы не любим играть эти песни, потому что это кажется по сути, по-детски. Наверное, я слишком сурово оцениваю альбом.
Какие недостатки в нём слышатся?
На мой взгляд, в песнях много непроходимых препятствий. Мы начинали с действительно крутых идей, а потом думали: «Что дальше? Я не знаю!» Песни кажутся очень разрозненными в этом смысле. Мне кажется, некоторые мелодии очень сильные, и в них есть действительно хорошие идеи, но мы не знали, как с ними справиться. Есть песни, где всё заканчивается странными аутро, о чём мы вообще думали когда так делали? У нас были благие намерения, мы многому научились, и на пластинке найдутся классные номера, но это в значительной степени запись, которую создаёшь в 17, 18, 19 лет.
Какие были источники вдохновения тогда?
Определённо Against Me! Думаю, мы хотели быть Against Me!, это точно. Мы хотели играть потные панк-концерты, прыгать со сцены и крушить гитары, всё такое. Against Me! Вероятно, именно на эту современную группу мы ориентировались. И, безусловно, The Clash тоже оказали на нас влияние, заставив пытаться смешивать разные жанры. Именно эти две группы стали причиной создания нашей.
И вы отдали дань уважения The Clash на этом альбоме.
Да, мы начали делать кавер [на «Straight to Hell»], и это было очень весело. Грег Росс из Go Kart Records очень настаивал на том, чтобы включить его в альбом. Сначала мы не были уверены, потому что это казалось банальным, но мой тёзка настаивал: «Слушайте, вы неизвестная команда, а кавер потрясающий. Он действительно поможет вам выделиться». Оглядываясь назад, я рад, что мы так сделали. Я и забыл, что он был на альбоме, пока ты об этом не сказал.
Кстати, о Go Kart, если не ошибаюсь, это был последний альбом, выпущенный этим лейблом.
Думаю, Banner Pilot выпустили альбом сразу после нас. Но, кажется, это были мы и Banner Pilot, которые выпустили там альбомы напоследок.
Так что, по сути, это твоя вина, вот к чему я клоню.
Мы уничтожили лейбл, да. [Смеётся]
Кажется, на этом диске сочинительское мастерство значительно выросло и приблизилось к тому уровню, который мы видим у Menzingers сегодня.
Если бы можно было вернуться в прошлое и дать себе совет, каким бы он был для молодого автора?
Возможно, я просто боялся быть самим собой в то время. Когда вышел Chamberlain Waits, мы только переехали в Филадельфию и начали активно участвовать в местной DIY-сцене. Альбом очень это хорошо отражает, в каком-то смысле напоминая мне песни с домашних концертов. Они очень коллективные, с крутыми припевами, которым легко подпевать, и мне это очень нравится в альбоме. Думаю, я бы сказал себе, что хотел бы быть немного честнее и более откровенным в том, что пытаюсь сказать. Подозреваю, эта бескомпромиссная честность проявилась в Impossible Past, став определяющей чертой нашего ансамбля.
Один из треков на этой пластинке, о котором хотелось бы спросить, — это No We Didn’t, критикующая администрацию Обамы. Во-первых, по ходу, что сейчас уже не так много песен на политическую тематику. И во-вторых, мне кажется, что тогда было не так много групп, открыто критиковавших Барака подобным образом.
Да, и знаешь, песня как бы осталась незамеченной в этом смысле. Надо отдать должное Тому [Мэю, гитаристу], потому что она больше отражала его чувства. Я бы не сказал, что сам какой-то там фанат Обамы, но, наверное, я был немного больше рад его победе. Но, если подумать, панк-рока, критикующего администрацию Обамы, было не так уж много.
После восьми лет Буша это казалось скачком вперед по сравнению с нынешним положением дел, но потом, как все увидели, мы столкнулись со многими похожими явлениями.
Да, по нашей улице в Южной Филадельфии всё ещё ездили грузовики Министерства внутренней безопасности, задерживая нелегальных иммигрантов. Мы можем делать вид, что этого не происходит, но это чертовски реально.
Если говорить о чём-то более лёгком, помню, что мы должны здесь ранжировать Мензингерские записи, но в Time Tables вы размышляете о том, какой альбом Bad Religion лучший. Действительно считаешь, что это No Control или Suffer?
Думаю, это самый безопасный ответ, который можно дать. Это единственное, о чём я сейчас вспоминаю, и это действительно забавно. Думаю, это практически неоспоримо, верно? 2 лучших альбома Bad Religion.
Видишь ли, я неравнодушен к более масштабным альбомам на крупных лейблах, поэтому мне вроде бы нравится Stranger Than Fiction.
Слушай, я полагаю это совсем другой лагерь, люди, которым нравится Stranger Than Fiction. Мне тоже он нравится, не пойми неправильно, но, блин, вершина — это три альбома: No Control, Suffer, Against the Grain. Это лучшие.
Очень безопасный панк-ответ, Грег.
Конечно. Вот почему стоило включать это в песню… Например, если бы это были Stranger Than Fiction и Suffer, тут можно было бы поспорить. [Смеётся] Но спорить про No Control или Suffer – как-то комично.
Я читал интервью, где говорилось, что этот альбом был создан в более мрачный период для группы, и мне интересно, что имелось в виду.
Вспоминается, что вокруг On the Impossible Past было столько успеха, но которого было недостаточно, чтобы нормализовать нашу жизнь. Это просто означало, что мы много турили и получали предложения о выступлениях по всему миру. Группа ездила в Австралию с Европой. Наша жизнь стала очень, крайне сумасшедшей. Мы просто не зарабатывали достаточно денег, чтобы поддерживать такой образ жизни.
Полно работы и никакой награды.
Именно так. Поэтому многие наши личные отношения начали рушиться. Это определенно сильно повлияло на семейную жизнь. И мы вчетвером много вкладывались, но жить было тяжело. Это также было время, когда умер мой дедушка, когда писался этот альбом. Он определенно был для меня как отец в детстве. Это была, пожалуй, первая большая потеря, которую я когда-либо пережил. Что определенно погрузило творчество в более мрачное состояние.
Да, это так. Эту песню я начал писать о друге, который скончался пару лет назад, но так и не закончил, а потом, когда умер дед, всё встало на свои места.
Для меня эти альбомы действительно вдохновлены местом, где мы записывались. Для Rented World это было первая точка, где у нас появилось собственное репетиционное помещение. Мы просто писались в подвале, а потом стали слишком шуметь для нашего района. Поэтому мы обустроили себе первую реп.базу в Филадельфии — ура! — единственная проблема в том, что стены были тонкие, как бумага, и нас окружали метал-группы. Так что каждый день там был сущим адом. Поэтому, когда я вспоминаю Арендованный Мир, работа над ним не обязательно была приятным опытом. Думаю, это добавляет альбому немного мрачности.
Когда вы пишете песни и тексты, каков сам физический процесс? Вы из тех парней, которые садятся и пашут с 9 до 12 каждый день? Ты носишь с собой блокнот и фиксируешь идеи по мере их появления?
В основном, и то, и другое. У меня в телефоне есть список заметок, например, когда кто-то произносит строчку, я это записываю. Если мне нравится, как эти слова сливаются воедино. Сам много пишу по утрам, сразу после пробуждения. Я обнаружил, что наиболее креативен когда сразу засыпаю, либо сразу после пробуждения. Часто пишу ночью и просто не сплю всю ночь. Что касается сочинения песен, похоже, я должен делать это постоянно. Не могу просто выключить это. Я пишу постоянно. Чаще всего появляется идея, будь то куплет или припев, приношу её группе, мы развиваем её до того, во что она превращается, а потом я возвращаюсь домой вечером, редактирую, приношу на следующий день и продолжаю работать приношу на следующий день.
Я хотел спросить о песне I Don’t Wanna Be An Asshole Anymore. Это отличный пример темы, которая проходит через многие ваши песни. Это то, что я называю грязным романтизмом.
[Смеётся] Да, мне такое нравится.
Насколько это отражение образа, который ты пытаешься создать, по сравнению с тем, чтобы это было жизой?
Для начала, эта слова забавны, потому что однажды мы выходили с репы, и Джо [Годино, барабанщик] сказал эту строчку о себе. Он ляпнул это совершенно не в шутку, но, очевидно, вышло смешно и это было правдой. Я сразу смекнул: «Отличное название для песни. Надо брать", пришёл домой и развил идею.
Но сколько там правды, а сколько нет? Я всегда сочинял так, чтобы действительность не мешала хорошей истории. Некоторые части реальны, а некоторые нет. Я думаю, что наше написание песен всегда воспринималось как предельно честное, и это так до определённой степени, но я также позволяю много вольностей в своём творчестве.
Сейчас, когда у вас уже 6 альбомов, в вашем творчестве повторяются одни и те же темы — очевидно, отсылки к Керуаку, джинсовые куртки и достопримечательности Восточного побережья. Некоторые группы боятся, что их загонят только в одну категорию. Вас это тоже беспокоит?
В каком-то смысле да, потому что как автор песен, думаю, у меня есть сильные стороны вне ностальгических тем. Это всегда первое, что все говорят: «Ты пишешь все эти телеги с ностальгическим подтекстом». Я так не считаю, но понимаю о чём они. Просто нравится такой стиль написания. Думаю, меня беспокоит то, что Menzingers могут заклеймить как очередную панк-рок-группу — как что-то заурядное. Полагаю, если бы я попытался быть тем, кем не являюсь, это было бы очевидно и глупо. Но, знаешь, мне нравится носить джинсовые куртки. [Смеется]
Чувак, мне тоже. Ещё одна тема, о которой хотел бы спросить, касается песни In Remission: «Мы бухие гнали назад по оживлённым городским улицам». Не пытаюсь показаться занудой, но похоже, что тема вождения в нетрезвом виде часто встречается в ваших текстах. Интересно, ты когда-нибудь задумывался о том, как это влияет на слушателей?
Сейчас задумываюсь, безусловно. В то время нет. Когда сочинял о том, каково быть идиотом в юности, я об этом не думал я не задумывался об этом на альбомах Impossible Past или Rented World, но теперь сам очень остро осознаю подобные вещи. К слову, я никогда раньше не садился за руль пьяным. Это не то, что я бы когда-либо сделал, но такое часто случается с другими, и я понимаю почему. Думаю, я писал о чувстве полной безрассудности по отношению к своей жизни и о том, что я делаю что-то невероятно опасное. Но теперь я очень критично к этому отношусь. На новом альбоме есть песня под названием High School Friend, и там присутствует часть о том, как ты едешь с другом. Припев звучит так: «Я отрывался по полной с однокашником». Перед записью в студии я спорил со всеми, доказывая, что не хочу никакой связь между мной и тем, что кто-то ездит пьяным на машине.
Да, не стоит быть группой, помешанной на теме вождения в нетрезвом виде.
Именно. Это чертовски глупо. Вызовите, черт возьми, Uber. Но все меня уверяли, что они так не считают. Это интересная сторона истории группы. Все начиналось невероятно безрассудно. Это была главная Мензингерская тема — вечеринки. Мы играли концерты, исполняли по четыре-пять песен за сет и просто общались с публикой со сцены. А потом вдруг все это превратилось в нечто профессиональное.
2. On The Impossible Past (2012)
Очевидно, этот альбом — настоящий фаворит среди фанатов. Как думаешь, что именно в этой пластинке так зацепило людей?
Не знаю. До сих пор мы вчетвером обсуждаем его и пытаемся понять, в чём дело. Наверняка, меня будут ругать за то, что Невозможное Прошлое поставлено на второе место, а не на вершину списка. Это была моя первая мысль. Я заявил группе: «Вы же знаете, что люди будут возмущаться». [Смеётся]
Все согласны — это второй лучший альбом. Думаю, это действительно было время и место. Мы писали песни очень честно. Оглядываясь назад, это казалось таким искренним по отношению к тому, кем я был в то время. Возможно, другие люди, которым тогда было 23-24 года, делали всё точно так же. Думаю, именно это делает его таким особенным. В музыкальном плане мы не делаем ничего особенно захватывающего на этом альбоме. Эти песни просто сложились воедино и обрели собственную жизнь.
Многие из тех, с кем я общаюсь для этой рубрики, испытывают сложные чувства, когда фэны набрасываются на один-единственный альбом, потому что чувствуют давление, стремясь превзойти его. Когда вы начали думать о Rented World, то держали такой нюанс в голове?
Да, безусловно. Но для нас это было почти так: идите к черту, вы не можете твердить нам, что это лучшее, что мы когда-либо сделаем. Если вы посмотрите на дискографию, начиная с Impossible Past, то Rented World почти кажется исключением. Для меня это во многом связано с тем, что мы не пытались повторить Невозможное Прошлое. Я пытался не делать песни, рассказывающие истории. Старался быть более поэтичным. Мы определенно не хотели, чтобы нас определял первый альбом на Epitaph. Ведь предстояло записать еще два.
Майло Аукерман из Descendents упомянул на Pitchfork, что ему понравился этот альбом. Помнишь, как узнали об этом?
Ага, это было безумие. А самое чумачечее было то, что в Бруклине проходил Riot Fest. Его отменили из-за непогоды, но мы успели выступить до того, как дождь начался. Майло стоял сбоку от сцены, и, клянусь, спел каждое слово. Я даже не мог смотреть в ту сторону. В один момент когда он пел, я встретился с ним взглядом и подумал: это перебор меня. Это действительно круто, потому что мы смогли сыграть с ними пару концертов и познакомиться. Descendents наши кумиры.
Мы с тобой примерно одного возраста, и мне кажется, что за нашу жизнь вышли альбомы, которые прочно застолбили места в истории панка — Dookie, Out Come the Wolves, какой бы альбом Bad Religion мы ни выбрали раньше. Но если рассматривать канон в более современном ключе, думаю, что этому альбому тоже найдётся место. Impossible Past, Reinventing Axl Rose — думаю, когда мы будем говорить о следующем поколении панк-альбомов, им тоже будет место. Мне интересно, согласен ли с этой оценкой?
Это потрясающе даже слышать. Но сложно с этим согласиться. Я чувствую, что если бы согласился, это звучало бы самонадеянно. Мне определенно нравится такая оценка. Она лестна. Я очень горжусь до сих пор On The Impossible Past потому что он изменил для нас всё. Долгое время казалось, что мы постоянно пытались что-то доказать. Никто не хотел нас слушать. Никто не хотел приглашать Menzingers или с нами работать. Мы были просто странной полу-ска группой из Скрантона. Затем, после выхода Impossible Past, всё изменилось. Именно тогда журналисты начали писать, именно тогда крутые группы начали нас любить, именно тогда мы Майло понравились. Это стало безумием. Внезапно людям стало не всё равно.
Есть ли что-нибудь, что запомнилось как самое сюрреалистичное в истории альбома?
Да, припоминаю когда люди начали делать кавер-версии на Good Things. Мне это показалось чертовски крутым. Лора Стивенсон закаверила, The Sidekicks сделали кавер, Bayside тоже. Одно дело — когда поклонники играют кавер на песню на YouTube, но видеть, как это делает любимая группа, — совсем другое дело. Именно тогда люди впервые начали делать татуировки с Menzingers. Это было просто сумасшествие. Плюс ещё есть кое-что: сейчас люди запустили подкаст об альбоме под названием On the Impossible Pod. Я ещё не слушал, но, кажется, они просто рассказывают о своих впечатлениях от первого прослушивания. Это просто сюрреалистичные вещи, которые показывают, как много эти песни значили для людей.
Что тебя больше всего привлекает в этом альбоме?
В то время казалось, что это вершина нашего мастерства как авторов песен с точки зрения качества создаваемых нами композиций. Думаю, в альбоме On the Impossible Past было какое-то волшебное очарование, мы не совсем понимали, что делаем. Но, подозреваю, After the Party – это пик нашего творчества.
Что, по-твоему, делает песню Menzingers хорошей?
Что-то очаровательное, наверное. Мне нравятся песни, в которых есть строчки, над которыми можно посмеяться, несмотря на их банальность, но при этом они настоящие и честные. Вот что мне нравится в группе. Она не воспринимает себя слишком серьезно, но в то же время серьезна. Песня Midwestern States – довольно хороший пример песни Menzingers, которую я люблю. Это хорошая история с мощным, гимноподобным припевом.
Думаю, ваше мастерство написания песен за последнее десятилетие значительно улучшилось, и мне интересно, что повлияло на тебя как на автора песен? Что слушал или читал, что повлияло на творчество?
Определенно, слушал музыку разных авторов-исполнителей. Не хочу показаться слишком уж сентиментальным, но знакомство с Брюсом Спрингстином примерно во время выхода альбома Impossible Past стало для меня настоящим откровением. Я знал песни, которые звучали у нас дома, но, например, Nebraska раньше никогда не слышала. Это было настоящим откровением. А ещё я люблю русскую литературу. Владимир Набоков — мой любимый писатель. Именно у него позаимствовано название для On the Impossible Past, из «Лолиты». Впервые я прочитал её во время работы над тем альбомом, и в этой книге есть что-то невероятное. Стиль такой прозы меня очень впечатлил. Меня всегда вдохновлял этот стиль. Русские очень хорошо умеют подводить итоги. Это просто потрясающе.
Ты упомянул ранее, что ваше окружение влияет на атмосферу альбома Menzingers. Что происходило в то время, что сделало этот альбом таким приятным для вас?
Это был, безусловно, самый приятный релиз, который мы когда-либо записывали. Мы случайно наткнулись на репетиционку в Южной Филадельфии, всего в паре кварталов от нашего дома. Там стояло старое здание диспетчерской службы такси, которое пытались сдать в аренду, но без отопления никто не хотел его брать. Но мы его сняли, и дом оказался огромным. Это было такое веселое место, где мы зависали ежедневно. Мы все там тусовались, постоянно устраивали тусовки. Наш любимый бар, 2nd Street Brew House, находился всего в квартале, поэтому мы заканчивали с песнями, шли туда и обсуждали то, что создаем.
Песни После Пати рождались так быстро, быстрее, чем на любом другом альбоме. Были вещи, которые мы писали за день-два. Это совсем на нас не похоже. Обычно мы делаем что-то, а потом требуется три недели, чтобы это заполнить. То был действительно важный поворотный момент в жизни всех нас. Все мы — я даже не знаю, хочу ли об этом говорить, — но вдруг все оказались свободны, и начали встречаться с новыми людьми. Это действительно было похоже на безрассудство, когда на всё наплевать. Такое освобождающее время.
Данный альбом был рецензирован в The New York Times. Помню, потому что меня пригласили на их подкаст, чтобы поговорить об этом. Но было приятно видеть вас в Times, потому что, хотя у Menzingers был большой успех в панк-/фестивальном мире, думаю, что ваш песенный уровень стал на голову выше. Боюсь, показаться грубым, но ты когда-нибудь ощущал, что панк-прошлое вас сдерживает?
Возвращаясь к той истории с NY Times, это было огромным событием для нас. У меня даже висит рецензия в рамке. Это банально, но я читаю Times всю свою жизнь как подписчик. Это было действительно подтверждением правильности твоего мнения, получить хорошую рецензию в Times. Это очень важно. Я смог сказать своим родителям, чтобы они купили экземпляр. Это было чертовски круто.
Но ты прав. Кажется, если бы Menzingers были просто инди-рок-группой, в мире прессы всё было бы проще. Но, возможно, именно это делает нас такими особенными — мы изгои. Я стараюсь об этом не слишком много думать. Вот в чём дело. Мы все бывали на этих инди-рок-фестивалях. Не пойми меня неправильно, чертовски люблю там выступать, фесты великолепны, но я не оцениваю нашу ценность по каким-то крутым, модным мероприятияем в современности.
►"Четверговые" посты 2026: vk.cc/cTCHiq
►"Четверговые" посты 2025: vk.cc/cIiP0S
►"Четверговые" посты 2024: vk.cc/cusgXE
►"Четверговые" посты 2023: vk.cc/clVPKJ
►"Четверговые" посты 2022: vk.cc/can8EO
►"Четверговые" посты 2021: vk.cc/bXoYHK
►"Четверговые" посты 2020: vk.cc/agcXlN
►"Четверговые" посты 2019: vk.cc/8Vljvt
►"Четверговые" посты 2018: vk.cc/7Atuiv
►"Четверговые" посты 2017: vk.cc/676dVg
►"Четверговые" посты 2016: vk.cc/5UhYlS
►"Четверговые" посты 2015: vk.cc/5VfPbU
#menzingers #gregbarnett #rankyourrecords #interestingpunk