21 июля - 21 глава Панк Парадокса.
И это...
НОВЫЙ УРОВЕНЬ ИГРЫ!
Новая жизнь в Нью-Йорке, 1990 год. Я направлялся в небольшой городок под названием Итака — «самый просвещённый маленький город Америки» (если верить прогрессивному журналу Utne Reader, который присудил ему такой титул). Вокруг — фермы и леса, каменистые ущелья и озёра. Сотни квадратных миль зелёных ландшафтов образуют мозаику дикой природы, пронизанную тропами десятков государственных парков и национального леса — настоящий рай для натуралиста или любителя пеших прогулок. Отдалённость кампуса (ближайшее шоссе примерно в двадцати милях) и окружающая природная красота были настолько далеки от эстетики панка, насколько это вообще возможно.
Во многом это была полная противоположность миру, который я только что покинул в Лос-Анджелесе. Правый берег страны
вместо левого. Я поселился в глубинке самого населённого восточного штата, среди бесчисленных маленьких деревушек вроде Итаки, почти не изменившихся со времён XIX века. Как вообще можно было променять глянец и гламур ЛА на это место? Ответом был Корнеллский университет — причина моей «измены». Получив приглашение в их PhD-программу*, я почти не сомневался, стоит ли уезжать из земли моей любимой панк-сцены. Я заверил группу, что мои переезды никак не повлияют на график записи и гастролей. Если понадоблюсь — буду летать самолётом куда угодно. В 1990 году наши туры были ориентированы как на Европу, так и на Восточное побережье и Средний Запад США. С моей точки зрения, география уже
не имела большого значения. Более того, летать в Европу из Нью-Йорка было даже удобнее, чем вылетать из аэропорта ЛА. Штаб-квартира группы оставалась в Лос-Анджелесе, на Epitaph, а я мог заниматься наукой где угодно — тем более что мои полевые исследования проходили в Колорадо и Вайоминге — пока Бретт и остальные продолжали свою повседневную работу в Саутленде.
У нас как раз готовился новый альбом — Against the Grain. В отличие от 1982 года, когда мы сами упаковывали пластинки, писали тексты для лейбла и развозили их по магазинам, теперь я не участвовал ни в производстве, ни в маркетинге релизов. Моё присутствие на месте уже не требовалось. Но мой голос и идеи всё равно доходили до людей — через сами записи. И именно тогда я понял: физически находиться где-то конкретно уже не так важно. Это ощущение оказалось неожиданно освобождающим.
Вдали от блеска и «грязного шарма» другого Нью-Йорка — мегаполиса пяти боро, где Bad Religion уже успели заявить о себе концертами в CBGB, — Итака скорее была бегством от музыкальной сцены, чем шагом к новой. Это город для серьёзных молодых людей,
большинство из которых учатся либо в Корнелле, либо в его «младшем брате» через дорогу — Ithaca College, прославившемся благодаря своему профессору Роду Серлингу как одному из лучших учебных заведений по телерадиовещанию и писательскому мастерству.
В Корнелле тоже хватало известных личностей. Меня успокаивало осознание того, что астроном Карл Саган в своё время регулярно мотался через всю страну в Лос-Анджелес, снимая свой легендарный телесериал Cosmos. Даже после моего приезда его перелёты между Калифорнией и Итакой были обычным делом: Саган совмещал лекции в университете с продюсерскими встречами в Голливуде по поводу будущего фильма «Контакт». А я — никто, просто очередной аспирант, преподающий сравнительную анатомию и разные курсы по зоологии. Моих коллег в университете мало интересовала моя «внешняя» репутация певца и автора песен, но, как и Саган, я оставался предан идее путешествовать ради творческих проектов. И то, что местные жители этого почти не замечали, меня вполне устраивало.
Возможностей становилось всё больше. Я только начал втягиваться в новый ритм исследований и преподавания, как зазвонил телефон.
— У нас тут есть предложения по концертам — хэдлайнерские
шоу в Iguanas и в одном театре в Норт-Холливуде, потом несколько
дат на севере. Когда ты свободен?
Это был Энди — знакомый Грега Хетсона и успешный букингагент Circle Jerks. Он часто звонил с чуть снисходительным, циничным тоном:
— Я знаю, ты там занят, пытаешься стать учёным или кем-то ещё, но у нас реальные предложения на столе.
К счастью, сами ребята из группы никогда так себя не вели.
Наоборот, они всегда уважали мои академические занятия и даже
поддерживали их в шутливой форме. Например, если на площадке
была кафедра для лекций, они ставили её прямо по центру сцены —
будто вокалист собирается читать научный доклад. Я подыгрывал и
развивал шутку. Или они могли позвонить днём и спросить:
— Эй, Грег, а в чём разница между насекомым и паукообразным? — и устроить очередной зоологический экзамен.
Я отвечал:
— Вы, болваны, они оба членистоногие! Вы сравниваете подтип с семейством!
Такие взаимные подколы всегда были частью нашей дружбы. Но от Энди такого юмора не дождёшься. Он требовал полной, безоговорочной преданности своим планам — и, надо признать, это действительно могло бы значительно увеличить доходы Bad
Religion. Однако, по его мнению, мои «посторонние интересы» постоянно мешали, и из-за этого группа всегда будет ограничена в возможностях. Единственная причина, по которой он вообще согласился букинговать Bad Religion, заключалась в его дружбе с Грегом Хетсоном, который и без того был по уши занят с Circle Jerks. Так что Энди раздражало не только то, что я не мог полностью посвятить себя гастролям, но и то, что Хетсон иногда выбирал концерты Bad Religion вместо выступлений своей основной группы.
К тому времени единственное окно для туров у меня было
между семестрами. Сразу после Рождества того года я прилетел в
Лос-Анджелес — 27 декабря — чтобы быстро порепетировать с группой. На следующий день мы отправились в Тихуану играть в легендарном клубе Iguanas. Это было место вне закона и довольно холодное, но каждую ночь его согревало тепло тел сотен фанатов и тусовщиков с обеих сторон границы. Iguanas был скорее центром ночной жизни, чем площадкой для какого-то конкретного жанра. Пространство было почти открытым — не полностью под открытым небом, но ветер всегда гулял внутри. Отличный звук, бетонный танцпол, вокруг — низкие балконы, забитые людьми, которые пытались прыгнуть на сцену или нырнуть в хаос слэм-данса внизу. Наши концерты там всегда превращались в безумный праздник. В тот вечер мы впервые играли новые песни, и ожидание в воздухе было ощутимым. Концерт прошёл без единой проблемы.
Следующее шоу должно было состояться в El Portal Theater в
Норт-Холливуде. Это был наш американский дебют в поддержку долгожданного альбома, и зал на тысячу человек был распродан заранее. Я пропустил саундчек и не застал выступление разогрева —Pennywise. Подъехав поздно, я увидел пожарные машины, полицейские автомобили и толпу людей у входа. Они что — уже выходят? Проходя мимо вывески к артистическому входу, я заметил, как участники толпы разбивают огромные стеклянные витрины соседнего здания. «Старое снова становится новым», — подумал я.
На задней парковке, у импровизированной зоны разгрузки,
наш роуди сказал:
— Pennywise сыграли, но NOFX даже не вышли. Пожарный инспектор закрыл концерт.
Я ответил:
— Ну тогда, похоже, я тут не нужен.
Я сразу же поехал обратно в Дел-Мар, где оставил жену у её
матери, и успел к одиннадцатичасовым новостям. К моему удивлению, концерт уже называли «беспорядками»! Оказалось, что после
моего отъезда всё стало гораздо жёстче: перевёрнутые машины,
разбитые витрины, повреждённое имущество — и всё потому, что
люди так и не увидели выступление Bad Religion. Ещё более неожиданно было то, что CNN подхватил историю и сообщил, что «хэвиметал группа Bad Religion устроила беспорядки на своём концерте». Ничего себе — мы стали материалом для сенсационных заголовков.
Мне казалось, что такие новости — плохой знак для человечества. С появлением круглосуточных новостных каналов стало легче,
чем когда-либо, воплотить пророчество Энди Уорхола о пятнадцати
минутах славы для каждого. Но вместе с этим размывалось чувство
того, что действительно важно. Беспорядки в Норт-Холливуде вовсе
не были событием национального масштаба, несмотря на то что CNN
вынес их в прайм-тайм. На самом деле это была обычная локальная
история: промоутер перепродал билеты в сидячий зал, где невозможно было слэмиться, а владелец площадки понятия не имел, на
что способна панк-аудитория.
Все проданные билеты промоутер — Goldenvoice — пообещал
признать действительными и объявил, что концерт будет перенесён
в клуб Whisky a Go Go. Проблема заключалась в том, что с Bad
Religion никто не сверился, сможем ли мы вообще участвовать в новой дате. Как выяснилось, в тот день, который они выбрали, я уже
должен был вернуться к своей «другой работе» — преподаванию в
Корнелле.
Это дало Бретту возможность проявить деловую хватку и одновременно поднять статус группы на уровень повыше, чем просто «герои двадцатичетырёхчасовых новостей» на один день. Раз уж тысяча билетов на Bad Religion уже была продана, логично было бы,
чтобы промоутер и группа действовали вместе — даже несмотря на
то, что именно Goldenvoice пришлось возвращать деньги за сорванное шоу. Почему бы не превратить ситуацию в шанс? Концерт был распродан заранее, новый альбом выходил и набирал популярность — Бретт был уверен, что мы способны собрать больше тысячи человек, ведь это будет не просто «компенсационный концерт после беспорядков», но и полноценный релиз-шоу в поддержку Against the Grain.
Он занял жёсткую позицию: Bad Religion согласится выступить
только в том случае, если Goldenvoice забронирует для нас
Hollywood Palladium. Никакие другие площадки в Лос-Анджелесе нас
не интересовали. Раньше мы не раз выручали Goldenvoice, соглашаясь быть «местным» разогревом, чтобы подтянуть продажи билетов
на слабые концерты вроде выступлений Dramarama. Но теперь мы
хотели, чтобы промоутер поверил в Bad Religion как в полноценного
хэдлайнера в нашем родном городе. Это был шанс доказать всё — и
им, и самим себе. Goldenvoice нехотя согласились. Концерт перенесли на 1 февраля, и мы объявили о нём через радиорекламу на KROQ, которая крутилась всю неделю начиная с новогодней ночи. Шоу в Palladium было распродано всего за два дня. К тысяче билетов, уже проданных на сорванный концерт в El Portal Theater, добавилось ещё 2 500 — итоговая вместимость Hollywood Palladium составила 3 500 человек, и зал был полностью заполнен.
После пары успешных концертов в Сиэтле и Виктории (Британская Колумбия) я вернулся в Итаку, чтобы начать второй семестр в
конце января 1991 года. Вероятно, от меня всё ещё пахло формальдегидом после занятий по сравнительной анатомии, когда через неделю я снова сел в самолёт и полетел обратно в Лос-Анджелес. Нас ждал самый большой и самый удовлетворяющий концерт за всю нашу жизнь — наше первое хэдлайнерское выступление в Hollywood Palladium.
* - PhD – докторская диссертация, позволяющая соискателю получить звание Доктора наук.
►Главы опубликованные ранее: vk.com/topic-54079626_55980483
►Bad Religion Post's: vk.cc/ayyN0G
►Interesting Punk Литература: vk.cc/7B6RiT