May The Force Be With You, Bret!
May The Force Be With You, Bret!
And you painted our entire world!
4 мая с тематическими обложками - хороший повод продолжить перевод автобиографии вокалиста Bad Religion:
Панк-парадокс. 11.
В ПОИСКАХ BAD RELIGION.
В десятом классе, в 1979 году, в Сан-Фернандо-Вэлли было не так уж много завсегдатаев панк-тусовки. Я чувствовал себя вполне комфортно как недавно обращённый панк-рокер, но мне хотелось прочувствовать сцену пo настоящему — и, может быть, найти подружку с машиной, чтобы можно было ездить на концерты в Голливуде или Орандж Каунти. Но больше всего я хотел петь в группе. Почти все панки были старше меня. Каждый день я тусовался со своим приятелем Джоном, который был в том же классе. Джон понимал разницу между пацанами в Висконсине и в Лос-Анджелесе. Он приезжал к нам на восток пожить летом в доме моего отца. Он болел за «Доджерс», я — за «Брюэрс». Но он также любил музыку — ту самую ниточку, которая связывала меня и с друзьями в ЛА, и с друзьями в Висконсине.
Лос-Анджелес Доджерс (англ. Los Angeles Dodgers) — профессиональный
бейсбольный клуб, выступающий в Западном дивизионе Национальной лиги.
Главной лиги бейсбола.
Милуоки Брюэрс (англ. Milwaukee Brewers) — профессиональный
бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола.
Однажды летом Джон присоединился ко мне, моему брату Гранту и моему лучшему другу из Висконсина Райбо: мы отправились на кинофестиваль в Милуоки, в «Ориентал театр», где показывали концертные записи и музыкальные короткометражки авангардных групп. Это было прямо перед эрой видеоклипов на телевидении. Но некоторые группы и артисты предвосхитили MTV: они снимали собственные видео, синхронизировали их с записанными треками и переносили всё это на плёнку, чтобы показывать в кинотеатрах по всему миру.
В «Ориентал» мы посмотрели ранние киноэксперименты Devo, зернистые кадры Siouxsie and the Banshees и других групп, о которых мы тогда ещё не слышали. Но главным событием для нас стал Элвис Костелло и его видео на песню “(What’s So Funny ’Bout) Peace, Love, and Understanding)”.
В тот же день, вероятно в рамках того же кинофестиваля, недалеко от театра на тротуаре устроили блошиный рынок. Там продавали всевозможный импорт из Великобритании. Именно там, на улицах Милуоки, я купил свой первый панк-импорт — сорокапятку Sham 69 Give a Dog a Bone. Но настоящей находкой для меня стала оборотная сторона — Mister You're a Better Man Than I. Джон купил Armed Forces Элвиса Костелло, а Райбо — Are We Not Men? группы Devo. Эти пластинки стали тем самым первоначальным узлом, из которого выросла моя будущая музыкальная коллекция — связующее звено между двумя совершенно разными культурными мирами, которые я называл домом. Эта музыка казалась крутой и моим друзьям в ЛА, и здесь, в Висконсине. Несмотря на различия культур, музыка становилась тем социальным клеем, который делал мою жизнь цельной в обоих местах.
Был 1980 год, и, вернувшись в школу в Лос-Анджелесе, я познакомился и начал общаться со старшей девчонкой по имени Керри — она уже окончила школу и казалась мне настоящей женщиной. Мы быстро нашли общий язык, думаю, потому что она ценила мою эрудицию — в культуре, искусстве, науке. Я и представить себе не мог, что этим её интерес и ограничивался. Керри была автором песен и играла на гитаре, подражая Криси Хайнд из Pretenders — даже носила такую же маленькую чёрную кружевную пол-перчатку на одной руке. У неё была машина, и я был в восторге от того, что она готова брать меня с собой в Голливуд на концерты. Однажды она повезла меня на выступление X в Whisky a Go Go. Я никогда не делал никаких попыток сблизиться с Керри — да и она не проявляла ко мне интереса.
Я думал: «Платоника — полная фигня, конечно, но в интеллектуальном плане всё работает». Мне казалось, что через неё я становлюсь частью сцены — живой, бурлящей жизни за пределами СанФернандо-Вэлли. Но при этом такая дружба сводила на нет мой статус среди остальных девушек: раз я постоянно тусуюсь со старшей, значит, у меня серьёзные отношения и я “недоступен”. На деле же я был совершенно свободен — и очень даже «открыт к предложениям».
В круг общения Керри не входило ни одной девушки. Она знала кучу интеллектуальных панк-парней, сама была музыкантом. Они любили рассуждать о написании песен и о смысле музыки. Это были первые люди, у которых действительно «рука лежала на пульсе» Лос-Анджелесской панк-сцены. Они уже год или больше ездили в Голливуд и бывали в легендарном клубе Masque. Именно они первыми заметили, что на концертах появляется насилие. Они предупредили меня о банданах, которые носили отдельные головорезы из Хантингтон-Бич, — и что таких лучше обходить стороной. Я многому научился у Керри и её компании, но сам ещё не начал писать музыку, и хоть я и возился с пианино, музыкантом они меня не считали. Я был чем-то вроде младшего прицепа. И всё же они брали меня на крутые концерты, а однажды мы даже совершили большое путешествие в Хантингтон-Бич.
Какой же странной мы были компанией. Керри — двойник Криси Хайнд: худющий, как трость, парень ростом метр девяносто пять по имени… Грег, как ни странно; бывший футболист по имени Скотт, крепкий, будто фулбэк, с короткой стрижкой; и я. Именно такой компанией мы больше часа ехали в тёмный заброшенный склад в Хантингтон-Бич под названием Fleetwood.
Я был в диком восторге: уже несколько месяцев слушал по воскресеньям радиопрограмму Rodney on the ROQ, и наконец-то собирался увидеть одну из своих любимых групп, о которых он рассказывал: Black Flag. Это должен был быть мой первый опыт слэма. Грег и Скотт уже бывали на концертах, они были ветеранами слэм-пита. Керри никогда не собиралась слэмиться — она воспринимала музыку через её смысл и стиль. Ей не нужно было выплёскивать накопленную агрессию, как нам, пацанам.
Крисси Хайнд — американская певица, композитор, автор песен и гитаристка, получившая наибольшую известность как вокалистка рок-группы The Pretenders.
Скотт предупредил меня, что Fleetwood, по слухам, место жёсткое, хотя они сами там ни разу не были. Мне на всё было наплевать. Я думал, что раз это панк-концерт, то все там должны быть крутыми и дружелюбными, и я впишусь без проблем. Мы приехали поздно — как раз к концу выступления одной из разогревающих групп. Возможно, это были Middle Class или Redd Kross. Но как только мы вошли в тот плохо освещённый зал, я увидел вовсе не слэм-данс… а разлетающиеся кулаки и длинноволосых чуваков, которые удирали со всех ног! Я подумал: «Бляха, эти ребята, должно быть, серьёзно разозлили не тех людей!»
Вскоре на сцену вышли Black Flag. Я стоял среди примерно четырёхсот других панков, с нетерпением ожидая первой песни. Вокалист Кит Моррис был в самодельной футболке с надписью Circle Jerks. Для меня это ничего не значило — они ещё не выпустили ни одной записи, — но я и представить не мог, что через пару лет эти ребята станут одними из моих лучших друзей. Когда они начали играть, весь зал превратился в резервуар яростной энергии — люди метались и отскакивали друг от друга, как молекулы газа при высокой температуре. Разлетающиеся кулаки, ноги в прыжках, удары в такт барабанам Рибо. Когда гитарист Грег Гинн врубил вступление к «Nervous Breakdown» — песне, которую я записал с радио и слушал без остановки, — я бросился в мясорубку и полностью потерял ориентацию, не понимая, где верх, где низ. Меня швыряло во все стороны, я упал на пол, но тут же какой-то панк поднял меня обратно в круговорот. Моя спортивная подготовка — особенно навыки баскетбольного форварда — помогла мне сохранить равновесие. Я скользил на цыпочках в своих армейских ботинках, сгибаясь в поясе, выставив локти наружу и размахивая ими попеременно, как скоростной конькобежец, и во всё горло орал:
"Crazy! Crazy! Crazy! Crazy! I'm crazy and I'm hurt… head on my shoulders… going Berzeeeerrrrk!"
Когда я выбрался из слэма целым, я решил, что вполне вписываюсь в толпу — достаточно, чтобы стать своим.
По дороге домой я чувствовал себя частью сцены. Моих взрослых, интеллектуальных попутчиков тянуло на рассуждения о политике и о том, что концерт X им понравился больше. Я считал, что они спятили — этот концерт был куда веселее! Позднее выяснилось, что этот вечер был ещё и последним выступлением Кита в составе Black Flag — ночь, которую невозможно забыть.
Когда мы ходили на концерт X, это оставило у меня какое-то тягостное ощущение. Тогда я не осознавал, насколько это было важно. X вышли на сцену, но Джон Доу едва мог обращаться к публике. Его напарница, Экзин, была ещё более разбита — она буквально не находила себе места. Она рыдала безутешно, даже когда группа начала играть.
Этот вечер должен был быть особенным: вместе с ними выступал Рэй Манзарек из The Doors, играя на клавишах. Но шоу получилось смешанное — вокалисты завывали в отчаянии, словно пытаясь выразить невыразимое, какую-то трагедию, которую я тогда не мог понять. Возможно, мы стояли не в том месте, но смысл происходящего полностью ускользал от меня.
Позже выяснилось: прямо перед выходом на сцену они узнали, что сестра Экзин погибла в автокатастрофе по пути на концерт. И, будучи панком-подростком, я просто не был способен осознать масштаб трагедии. Но Керри, Грег и Скотт были единодушны: выступление было мощным. Им очень нравился и Манзарек. А я — нетерпеливый нью-панк-рокер — ждал движухи, слэма, выплеска энергии. Я был слишком незрелым, чтобы проявить чуткость.
Вообще, хочу спустя годы сказать, что на то время «СТАТЬ ПАНКОМ» — это тот самый момент, когда человек решается соответственно подстричься, начать носить более вызывающую одежду, изменить своё мировоззрение или вообще весь образ жизни, чтобы открыто заявить о своём несогласии с установленными нормами. Всё это — тяжёлое испытание для дружбы. Я потерял несколько друзей.
Например, Кенни — один из первых ребят, кто подружился со мной после переезда в Лос-Анджелес. Он познакомил меня с крутыми увлечениями, например, с «магией». Мы оба неплохо продвинулись в сценических иллюзиях и карточных фокусах — брали уроки, ходили на еженедельные демонстрации в Magic Emporium (местный магазин и клуб фокусников). Мы играли в баскетбол, учились в одном классе в младшей школе.
Его семья словно приютила меня — они видели, как хорошо мы ладим. Меня приглашали на субботние ужины по пятницам, мы устраивали ночёвки. Пару раз они брали меня с собой в ПалмСпрингс — жить неделю в доме бабушки Кенни во время школьных каникул. Мне нравилось проводить время с ними, и мир благодаря Кенни расширялся — он показывал мне новые занятия и новые места.
Когда я уезжал в Висконсин на лето, мы продолжали переписываться — каждую неделю обменивались письмами, рассказывая о своих делах: он писал из лагеря в Южной Калифорнии, я — из своего старого родного города. Но стоило мне «стать панком», как Кенни начал отдаляться. Ему не нравились люди, с которыми я стал общаться. Я думал, что причина — банальная ревность из-за моего внимания, но, должно быть, там было что-то ещё. Однажды Кенни написал мне записку, в которой фактически отчитал меня за то, что я якобы дружу с отбросами, и заодно раскритиковал саму панк-музыку, заявив, что в ней нет ни качества, ни мастерства.
Приглашения на ночёвки и ужины в их семье прекратились. Я быстро понял, что наша дружба была предельно условной — основанной на совпадении внешних норм, против которых я теперь активно бунтовал: стиля одежды и музыкальных предпочтений. А я уже тогда знал, что настоящая дружба не обязана быть такой условной.
Мой друг Джон тоже наблюдал моё превращение в панка. И хотя он сам «не уходил в панк», жанр ему нравился, и он с удовольствием узнавал о музыке больше. Он брал мамину машину, и мы вместе ездили на панк-миты у Capitol Records в Голливуде, покупали британские пластинки и прочие панк-атрибуты. Джон тяготел к более умеренному стилю в духе Элвиса Костелло, тогда как я хотел выглядеть как Кэл из Discharge. Но мы оба понимали и ценили величие панковских песен и постепенное проникновение панка в общество в целом. Джон доказал мне, что настоящая дружба не рушится, когда кто-то из друзей меняется. Прочность отношений определяет то, насколько дружба способна расти несмотря на эти изменения. Иногда трансформация может стать платформой для их укрепления. К сожалению, Кенни этого не принял. Наша связь вскоре растворилась.
Capitol Records — звукозаписывающий лейбл США.
К счастью, новые друзья тоже находились. Мы с Джоном каждый день «держали двор» во внутреннем школьном дворе во время ланча. После того как я окрасил волосы, а Джон стал носить свой новый узкий галстук — подражая Элвису Костелло — на нас начали обращать внимание. К нашему маленькому уголку стали тянуться два типа людей: те, кто интересовался панк-музыкой, и те, кто обожал издеваться над панками.
Наша школа была пригородной, и там работала куча школьных «наркофонов» — надзирателей, которые ежедневно патрулировали территорию. Поэтому насилие на кампусе было крайне редким. Но однажды на меня набросился школьный квотербек, решивший продемонстрировать свою крутизну, напав на парня, который был выше его.
Он перегородил мне путь и выкрикнул:
После этого он начал яростно размахивать кулаками. Я тут же применил тактику, которую много лет назад подсмотрел у своего героя Мухаммеда Али — прикрыл лицо предплечьями, покачивал головой, сгибался в талии и просто позволял этому идиоту бить воздух. Он промахивался почти каждым ударом и пару раз слабо попал мне по плечам. Когда он наконец выдохся, его свита прихлебателей увела его по коридору, а я услышал его победный вопль: «Панки — пидары, педик!» Ребята, сочувствующие моей участи — в основном «ботаники» — столпились вокруг и увидели, что я совершенно цел. Пара чёрных ребят, которых к нам привозили на автобусах из СаусСентрала, подошли и спросили:
— Чувак, почему ты не дал сдачи? Ты бы его размазал.
Но мне было нормально. Я был доволен своим подходом к столь поверхностной стычке с таким ничтожеством. Тактика Ганди — лучшая тактика: не опускайся до уровня хулигана. Они всегда уничтожают себя сами.
Было забавно наблюдать, какая разношёрстная публика стекалась в нашу зону на ланче во внутреннем дворе школы. Однажды к нам подошёл старший панк по имени Том и завёл разговор. Мы с Томом сразу нашли общий язык. Он был чертовски умён, шутлив, обладал той озорной, циничной манерой, которую я очень ценил. Как-то после школы мы вместе гуляли и дошли до квартиры его родителей. Они жили буквально по соседству с «Денни's» — рестораном, который в последующие годы станет культовым местом встречи панк-рокеров всего Западного Вэлли.
Том был помешан на девушках, и они его действительно обожали — он был симпатичным и веселым. Я таким красивым не был, но он познакомил меня с парой девчонок, и с одной из них я даже немного пофлиртовал — после школы, в квартире его родителей. Однако вскоре я понял, что настоящим магнитом для этих девчонок были не мы с ним… а то, что мог предложить им только Том. Наркотики. Том любил экспериментировать со всевозможными изменяющими сознание веществами. Он был первым, кого я увидел за тем, как он высыпал неизвестный порошок из безымянной капсулы на складку большого пальца и втягивал его носом.
У Тома были натянутые отношения с отцом. Он был единственным ребёнком, и ему доставляло бесконечное удовольствие высмеивать попытки отца сделать из него «приличного» человека. Том издевался над ним, выпивая всё пиво из холодильника. Отец возвращался домой после тяжёлой смены на станке и находил пустую полку. «Ах ты, Том, паразит!» — ворчал он обычно, а Том с удовольствием изображал его голос, рассказывая мне об этом. Том часто говорил, что ненавидит своего отца. По его словам, единственная благосклонность, которую он когда-либо получал от ворчливого старика, была тогда, когда он бегал за него в винный магазин. Хозяин местного магазина спиртного знал его отца и позволял Тому покупать сигареты и выпивку, если это было «для папы». Но Том неизменно оставлял себе часть заказа — в качестве «комиссионных» за услугу.
Однажды, спустя несколько лет после того, как Том бросил школу, всё ещё живя в той самой квартире рядом с «Денни’с», его отец сказал: «Чёрт возьми, Том, ты выкурил мою последнюю сигарету. Ступай немедленно и купи мне новую пачку». Том, который к тому времени уже крепко сидел на героине, взял семейную машину, вылетел на Валли-Сёркл-бульвар и, разогнавшись до шестидесяти миль в час, врезался в припаркованный полуприцеп. Ударом ему напрочь снесло голову. Он погиб мгновенно. Но это случилось чуть позже.
Примерно в то же время, когда Том тусовался с нами в школьном дворе, к нам подошёл долговязый тихий парень с бритой головой и в тяжёлых ботинках.
— Вы идёте на концерт Black Flag? — спросил он.
— Мне нельзя ночью так далеко ездить на маминой машине, — ответил Джон.
— Я уже видел их в «Флитвуде», — сказал я, — да и подъехать мне не на чем.
— Я отвезу, — сказал парень по имени Джей. Так мы сразу и подружились. Вот наконец появился кто-то из моего класса, кто был готов ездить туда, где что-то происходит.
Всего несколькими неделями раньше Том познакомил меня со своим другом Бреттом. Я признался Тому, что твёрдо намерен играть в панк-группе, но не имел ни малейшего представления, как её создать. Том сказал, что его друг уже играет в группе под названием The Quarks, но, по его мнению, получалось у них так себе. Бретт был гитаристом и одним из вокалистов в Quarks, но Том считал, что им чего-то не хватает.
Том отвёл меня на их выступление — школьная танцевальная вечеринка в актовом зале. То, что я услышал, было похоже на ньювейвовскую катастрофу: гитарист (Бретт), явно фанат Ramones, и клавишник (Брайан), нечто среднее между Билли Джоэлом и Дэнни Элфманом. Оба, казалось, искали от музыки чего-то большего. Это видел и я, и Том. И Том устроил нам встречу.
Брайан приехал ко мне домой, и мы немного поиграли на мамином пианино. Он показал мне, как левой рукой играть ровные октавы в басах — приём, который я никогда не практиковал. Он также посоветовал послушать «жутковатую» новую пластинку группы The Germs. По его словам, тексты у них были такими, каких раньше не писал никто. Я слышал The Germs по радио — но любой поклонник группы знает, что чтобы оценить их тексты, надо читать их на вкладыше: на записи разобрать почти невозможно. Я последовал совету Брайана и вскоре купил альбом, но между нами так ничего и не завязалось. Мы больше не встречались.
Встречу с Бреттом тоже организовал Том, но на этот раз дело было не в сочинении песен. Том уже успел рассказать Бретту, что я отличный вокалист (основываясь абсолютно ни на чём, кроме моих собственных хвастливых заявлений), и мне не терпелось пообщаться с человеком, который уже был в настоящей группе и имел всё оборудование, чтобы играть концерты.
Бретт и Том подъехали за мной на универсале мамы Бретта. Мы направлялись в Hollywood Palladium на концерт Ramones. Какой кайф! Первые слова Бретта ко мне были:
— Ну что, готов к нон-стоп-бопу, чувак?
— Наверное, — ответил я, хотя понятия не имел, что такое «боп».
С первого же аккорда Ramones стало ясно, что мы с Бреттом чувствуем музыку одинаково. Я видел, что он обращал внимание буквально на всё: звук, расстановку усилителей, одежду музыкантов, их манеру держаться на сцене. А я полностью ушёл в слэм и пел вместе с каждым знакомым треком. Быть частью этого беснующегося муравейника было чистой радостью.
На следующей неделе родители Бретта уехали, и он решил устроить небольшую вечеринку у себя дома. Том привёл меня, и всё, что я помню о том вечере, — это невероятный восторг от того, что я орал во весь голос в микрофон, подключённый к Бреттовой акустической системе, установленной прямо у него в спальне. Бретт внизу развлекал местных девчонок, а я весь вечер просидел в его комнате, играя на его электрогитаре и выкрикивая что-то в микрофон. Том на какое-то время перехватил вокал, а я бренчал простейшие аккорды на Бреттовом «Гибсоне». Это была первая в моей жизни попытка играть на электрогитаре на полной громкости.
Хотя обычные развлечения на вечеринках без родителей в Сан-Фернандо тех лет вращались вокруг того, чтобы накуриться или переспать с кем-нибудь, я обо всём этом даже не думал. Я сидел допоздна, просто экспериментируя со звуком. Позже, когда Том вылез на крышу дома Бретта и стал кататься там, размахивая руками и выкрикивая что-то в стиле Дарби Крэша на уровне ста децибел, соседи вызвали полицию, и нам пришлось выключить усилители. Но эффект был уже достигнут: словно после мощного наркотического кайфа, мой мозг будто переключили в режим перегруза. Я отчётливо понял, что хочу петь и писать песни как можно скорее и что это — моё.
► Star Wars In Punk.
► Остальные инст.посты.
► Главы опубликованные ранее.
► Bad Religion Post's.
►Interesting Punk Литература: vk.cc/7B6RiT
#punkparadox #greggraffin #interestingpunktranslator
#starwars #MayThe4thBeWithYou #badreligion #maythe4th #star_wars #starwarspunk #interestingpunk