ИСПОВЕДЬ - КАК ЕСТЬ, или как начинают покупать любовь.

Все взрослые были когда-то детьми. Сейчас мне почти пятьдесят.

На первый взгляд - у меня все хорошо. Есть достижения и в карьере, и в образовании и в частной психологической практике. Двое прекрасных, уже взрослых детей.
Некоторые люди говорят даже, что я большая молодец.
Но, давайте откровенно. Не всё, и не всегда было так уж хорошо.

Два брака, два развода, несколько неудачных реализаций бизнес-идей с последующим гашением долгов. Но, самая моя большая потеря в жизни - это время.

Время - единственная жизненно-важная валюта, которую невозможно компенсировать, или восполнить.
В двух браках я плохо усвоила опыт, поэтому в очередных отношениях оставила 10 лет жизни, щитовидку и много денег.

На самом деле, это было что угодно, но не отношения, в которых хочется быть.
Взаимодействие - да,
сотрудничество, коммуникация - да,
манипуляции, угрозы и шантаж - да,
давление и абьюз - да,
много эмоциональной боли - тоже да.
Сто тысяч пятьсот раз - да.

Единственное, что я действительно имела и замечала - это была активность и внимание со стороны партнёра. Никто ранее, кроме него, не заявлял таких запросов и претензий на мое присутствие и внимание.

С детства я чувствовала себя отвергнутой, но абсолютно не осознавала этого. Мне было восемь, когда родители разошлись. Развод был шумный, с обсуждениями и скандалами, разделом имущества.
Из тех событий я запомнила следующее:
Мама застала отца с любовницей, устроила скандал, на который пригласила соседей и родителей отца. Я этого не видела, но слышала несколько раз, потому что тема была заряженной и болезненной.

С тех пор - отца ругали. Но ведь я - это 50% Мама и 50% Папа.
Значит, мне нужно теперь доказывать, что я не предатель?
Чтобы меня так же, как папу, не выкинули за борт?

Когда я допускала промахи, или заслуживала порицания - меня называли отцовским отродьем. Это звучало больно и грубо.
Значит, надо доказывать, что я не такая?

Мама послушалась подружек, которые посоветовали вывезти кое-какие ценные вещи, чтобы не остаться ни с чем. Представьте себе отца, который пришёл с работы и увидел голую квартиру - без ковров, хрусталя и прочих ценностей, которые можно было физически унести. И все это в 80-е годы дефицита.

Мне было восемь, и я не понимала, почему отец так расстроен. Он метался из угла в угол, а я ходила за ним и комментировала теми словами, которые ранее слышала:
- этот ковёр бабушка подарила на мое рождение, а этот ковёр - на рождение сестры.
Отец повернулся, посмотрел на меня и выпалил: «Если бы знал, что ты такая вырастешь, я бы тебя маленькую удавил».

Для меня это было как хлёсткий удар. Я заплакала и убежала. Это было мое первое самостоятельное «путешествие», когда я прошла путь в 5-6 троллейбусных остановок, одна, без взрослых. И пока я шла, чувствовала боль, теперь и Папа меня отверг.
Вторые 50% во мне, тоже оказались плохими, по мнению самых близких людей.
Я шла, плакала, и не видела дороги, было больно и страшно.
Мне было восемь. Я не понимала всего, о чем рассуждаю сейчас. Я просто чувствовала боль, отвержение, слабость, беспомощность.

А вот страх я стала чувствовать потом. Страх, что меня снова будут сравнивать с плохой половиной - или папой, или мамой.

Сейчас, когда мне уже 50, и я сама стала психологом, и в личной терапии провела не один десяток часов, я понимаю, что именно тогда я усвоила и закрепила на личном опыте страх быть отвергнутой и изгнанной из стаи. Сформировалась часть личности, которая заботилась о моей безопасности через угоду окружающим. Субличность, которая какое-то время несла важную функцию защиты моей детской психики.

Я давно уже повзрослела и могу самостоятельно позаботится о себе, а часть маленькой меня, взявшая когда-то на себя ответственность защищать и заботиться, так и осталась маленькой. Она выучила несколько шаблонов поведения и при каждой ситуации, напоминавшей травму детства, включала привычные алгоритмы поведения - угодить, удовлетворить, чтобы не отвергли.

В психосинтезе есть понятия отождествления (слияния) и разотождествления с различными частями (субличностями).

Сливаясь с этой маленькой девочкой, я старалась быть хорошей, нужной и удобной для всех значимых для меня людей. Чтобы не отвергли. Это одна из основ для формирования синдрома «хорошей девочки».

Фактически - я покупала любовь своими "добрыми делами", старалась стать значимой и важной для людей, в которых нуждалась сама.

Теперь я понимаю, почему вела себя в ущерб собственных интересов - я находилась в постоянном слиянии с травмированной детской частью.
Отделяясь, потом сливаясь, и снова отделяясь от этой субличности, пришло понимание:

Я могу быть «хорошей», но я ею не являюсь. Быть хорошей - мое право, а не обязанность. Это роль в театре моей психики, а я, становясь в позицию режиссера, могу управлять сценарием и взаимодействовать с актерами. И эти актеры - множество субличностей, играющих различные роли.

Ещё одна особенность «хороших девочек», исполняющих роль, как это было у меня, - это предел добрых дел. Когда предел достигнут, они начинают требовать «благодарности», платы за своё участие, но не получают ее, потому что по факту - «никто не просил». В этот момент появляется боль, обида, злость.

Безусловно, все люди разные. У каждого есть собственный набор базовых способностей и качеств, за которыми стоит множество частей личности.

Хорошая новость в том, что каждая субличность существует на благо хозяина психики и стремится приносить пользу. Мы можем меняться с помощью разотождествления и деликатной работы с частями личности.

Техники психосинтеза, гештальта, НЛП, Эриксоновского гипноза, расстановок и др… - в помощь. Каждый выбирает подходящий для себя метод и специалиста, который обеспечит экологичное сопровождение.

P.S. Время… это единственная невосполнимая валюта жизни. Теперь я знаю, что не стоит растрачивать его на борьбу с внутренними конфликтами и собственными частями личности. Их можно и нужно любить, тогда внутри будет мир и гармония.