«Инклюзия — это не про жалость. Это про нас»
Нина Добрынченко — продюсер, блогер, писатель, мама четырёх сыновей и… киномеханик — так она себя называет в собственном ТГ-канале «Что бы посмотреть с детьми» — о том, как случайный пост в Facebook* превратился в инклюзивный киноклуб, который представили президенту, об инклюзии в кино и о том, почему НКО должны четко понимать зачем им пиар.
Она появилась в кадре с извинениями: мол, дома лазарет, на улице армагеддон — нормальное состояние многодетной матери. И буквально через минуту с начала разговора я поняла, что это не жалоба, а просто описание режима, в котором Нина работает постоянно.
— Нина, вы продюсер, блогер и вдруг киномеханик. Как это вообще случилось?
— Это два трека, которые однажды сошлись. Первый — я всю жизнь так или иначе занималась социалкой и благотворительностью, в свободное от работы время. Второй — кино. Честно говоря, я не совсем киношная. Я книжная. У меня дома всё завалено книгами, я реально книжный маньяк.
А дети пошли не в меня. Читать не любят. Смотреть — пожалуйста, читать — нет. Однажды я усадила всех смотреть фильм, а в нём сначала заболела мать, потом органы опеки отобрали дочь, в финале собаку сбила машина… Дети мои, расстроенные, встали и ушли за горизонт. Вот я и написала в своём ФБ*: «Девочки, давайте сделаем группу и будем рекомендовать друг другу, что смотреть с детьми». Сегодня в моём сообществе 85 тысяч русскоязычных пап и мам почти из ста стран мира, но после 2022 года мне пришлось уходить в Telegram. Теперь одноименный канал я развиваю там.
— Из этой группы вырос киноклуб?
— Когда группа росла, мне написала Юлиана Слащёва — гендиректор Союзмультфильма и киностудии Горького. Она предложила возглавить детскую киношколу. К тому моменту я уже лет десять занималась образовательными проектами для родителей и детей — фестивали, конференции, корпоративные программы для Сбера, Сколково, других компаний. Я приняла приглашение, и мы практически с нуля построили детский кинокампус на студии Горького. Он и сейчас работает.
А в 2024 году я ушла работать в Агентство стратегических инициатив и сразу включилась в подготовку форума «Инклюзивная школа», который проходил в Сургуте. В программу форума я предложила добавить инклюзивный киноклуб. Мне хотелось, чтобы участники не только учились и обсуждали текущие проблемы инклюзии, но ещё и видели, как живут люди с инвалидностью.
На наши показы доступ был свободным, в зале я видела и обычных людей, и с ОВЗ. Реакция у всех была одинаково живой. По приезде в Москву мы решили продолжать проект. А в июле 2025 года на форуме «Сильные идеи для нового времени» мы представили киноклуб Владимиру Путину.
— Он сказал, что этот проект нужен не только людям с инвалидностью — он для всех нас, потому что позволяет быть более милосердными и понимающими.
Я заметила: когда говорю «сейчас мы посмотрим мультик про ребёнка с инвалидностью», все ждут унылый, плохо сделанный контент и готовятся испытывать чувство вины. А это вообще не про вину. Мы показываем потрясающие мультфильмы уровня Pixar и Disney. Например, мультик про мальчика с синдромом Дауна «Дневник Андрюши» сняла замечательная российская киностудия «Базилевс». Мы включили его в программу «Разговоров о важном» и показали много раз по всей стране.
А сейчас ждем, когда из фестивального формата выйдет ещё один их мультфильм — «Сын», про мальчика с ДЦП, и мы тоже сможем его показывать.
— Вам не кажется, что контента стало слишком много?
— Кажется! Контент производят все — буквально каждый, включая мою собаку (даже у нее есть свой канал в ТГ). Но нет навигации и дистрибуции. Где смотреть, куда идти, где взять нужный контент.
Я много езжу по стране и вижу: люди по-прежнему считают, что «даун» — это матерное слово, аутизм заразен, ДЦП бывает только у детей алкоголиков. Даже журналисты путаются. Я однажды приехала в один из регионов, а местный журналист спрашивает: «Вы к нам с эксклюзивным киноклубом?». Я посмеялась, что, в целом да, он эксклюзивный, но главное, что он инклюзивный.
Хотя, конечно, смешного мало. Более двадцати лет мы развиваем в стране инклюзию — а воз и ныне там.
— И всё же какое ядро у киноклуба? На кого он рассчитан больше — на людей с инвалидностью или на обычную аудиторию?
— Для меня инклюзия — это когда все сидят в одном зале, смотрят и разговаривают. Это точно не специальные мероприятия для «специальных» людей.
У киноклуба есть амбассадоры — люди с инвалидностью, которые помогают проводить показы. Например, Саша Кусакин — чемпион мира по фридайвингу с протезами вместо ног, IT-директор крупной сети спортивных центров. Когда он выходит в зал, где все настроились кого-то опекать, и задаёт вопрос: «Вы уверены, что мне нужна ваша опека?» — я вижу, как у людей буквально отвисает челюсть.
— Что имеете в виду, когда говорите, что инклюзии не хватает продюсеров?
— Производителей контента, технологий, проектов хватает. Потребителей, экспертов и даже звёзд хватает. Не хватает людей, которые всё это разложат по полочкам, расскажут, покажут и проведут от точки А до точки Б. Вот это и есть продюсерская задача.
Я вижу свою ценность в киноиндустрии. Я могу работать с продюсерами, платформами, режиссёрами. В конце ноября мы собрали продюсеров крупных кино и медиа проектов и людей с инвалидностью на площадке форума «Открыто для всех» — и они поговорили друг с другом. Оказалось, что киноиндустрия и люди с инвалидностью настолько далеки друг от друга, что там ещё копать и копать. Индустрия думает, что надо снимать сериалы, где в главных ролях люди с инвалидностью. А люди с инвалидностью говорят: «Не устраивайте зоопарк. Дайте нам вторые, третьи роли. Пустите нас работать в индустрию — хоть хлопушкой, хоть помощником костюмера».
Это не про съёмки «про инвалидов». Это про то, что любой социально адаптированный человек с аутизмом может работать в кино — но для этого индустрия должна перестать их бояться.
— У вас недавно вышла книга. Зачем она вам?
— У нас многодетная семья, и друзья давно говорили: напиши книжку о том, как выжить в «сынарнике» и не поехать кукухой. Я собрала рецепты и истории из своего канала и написала. Столкнулась с тем, что крупные издательства книгу не хотят — я ведь не Юля Высоцкая. Муж помог, нашёл небольшое издательство, которое напечатало мою книгу. Теперь у меня есть собственная книжка, я организую презентации и продаю её сама. Зачем мне это надо? Просто нравится! Ну и хочется верить, что простые истории и рецепты помогут другим мамам справиться в их непростой жизни.
— Вы профессиональный пиарщик. Как думаете, всем ли НКО нужна известность?
— Прежде чем вкладываться в пиар, я бы спросила у НКО: зачем вам это надо? Известность ради известности — ловушка. Ответьте себе: что для вас означает известность и в каких единицах вы будете её измерять — новые благополучатели, доноры, партнёры, доступ к чиновникам? Это очень разные уровни и очень разные инструменты. Чтобы достигать конкретных целей, не всегда нужно быть суперизвестными.
Информационное пространство переполнено. Люди не видят большую часть сообщений, читают по диагонали. На днях в своём канале я приглашала подписчиков на презентацию книги. Выложила анонс, а через полчаса написала о том, как собака разгрызла пуховик и пух летел по всему вагону метро. Пост про пух собрал сотни реакций. Пост про презентацию не увидел никто. Это не значит, что не надо рассказывать. Это значит, что надо очень точно понимать — кому, зачем и как.
Нина Добрынченко — продюсер, сотрудник Агентства стратегических инициатив, основатель инклюзивного киноклуба «(Не)такой как все», автор книги и Telegram-канала о жизни многодетной матери.
Подборка фильмов и мультфильмов инклюзивного киноклуба доступна на платформе онлайн-кинотеатра Ноль Плюс.