СОБЛЮДАЕТ ДНЯ РЕЖИМ ДЖИМ

Игорь Лужецкий. Специально огороженный

Очень личные размышления

Фестивали реконструкции прекрасны много чем. В том числе приездом друзей из родного города, которых ты бы век не увидел. А в этот раз все вышло совсем интересно. Как многие знают, я перебрался обратно в Питер (в Замке я работаю, но живу на два города), но выборгскую квартиру еще не сдал. И вышло так, что друзья из Красноярска и Новосибирска поселились у меня, ибо можно, ибо жена и дети в Питере и страшные, но такие родные рожи сибиряков никому не помешают.

И вот, друзья селятся, но не одни, а с молодой реконструкторской порослью, которую они привезли с собой. И это создает совершенно дивные вечера. С одной стороны, мы собрались той компанией, которой собирались лет пятнадцать назад и в тех же условиях: кухня, простая еда, усталые после турнира мужики. Но разговоры уже другие: не только про железо, клепочки и шовчики, но и про почивших товарищей. А еще про народившихся в обилии детей, что радует.

И еще одна необычность. Нас спрашивали. И про то, как оно было тогда и про то, как мы достигли того, что есть сейчас. И не только про реконс, но и про жизнь.
И вот один молодой коллега по мечу спросил меня о том, как оно так получается, что у меня получается писать. Урод ли я (в хорошем смысле слова), что на меня постоянно вдохновение нисходит или секрет какой есть. И я начал отвечать. Ответ, по его просьбе, записываю, чтобы он не потерялся.

Итак. Никакого особого секрета нет, но, в то же самое время, он есть. Вдохновение, понимаемое, как состояние высшего интеллектуального и эмоционального подъема, концентрации и работоспособности есть вполне себе обычное состояние. То есть это не то, что испытывали пророки, получая откровения от Всевышнего. То есть, мистики и тайны в этом состоянии нет совершенно. А вот техника есть.

Большинство людей, поймав состояние максимальной концентрации и эмоционального подъема, считают его случайным. Но есть люди, профессия которых связана с тем, чтобы находиться в этом состоянии почти по графику. И график может быть разным. Следовательно, они должны уметь это состояние вызывать, поддерживать, аккуратно из него выходить, восстанавливаться после него и снова входить.

Некрасов, к примеру, перед тем, как сесть за стол, играл на деньги несколько дней к ряду. Чтобы «нервишки расшатать». Бодлер писал в похмелье и после ночи с проституткой. А вот Бальзак полагал, что секс противопоказан писательскому делу, а воздержание полезно, ибо дети и книги делаются из одного материала. Так что тут нет единого рецепта.

Но не стоит зацикливаться на пьянке и барышнях. Есть и более прозаические вещи, которые помогают в деле тонкой настройки. А это очень тонкая настройка. Для Дюма была важна бумага строго определенного качества, на другой он просто не мог писать. А для Вирджинии Вулф было важно использовать в работе массу разноцветных чернил. Ницше мод думать только в дороге, а кто-то из великих перемены мест не терпел. Стивен Кинг пишет в растянутой майке и тапочках, а Гайдн и Чехов, садясь за стол, одевались в выходные костюмы. Тот же Чехов старательно проветривал комнату, а у Шиллера в рабочем столе лежали гнилые яблоки. Их запах его бодрил. Как Пушкина бодрил лимонад, а Владимира Соловьева (здорового человека) возбуждал запах скипидара.

Это сказано не к тому, что смотрите, какие они все глубоко контуженные люди. Это я к тому, что у каждого, кто хочет вызывать состояние вдохновения, рано или поздно, но обычно рано, выработается свой ритуал. И фишка в том, что этот ритуал именно свой. И он такой не только у писателей, актеров и композиторов. Серьезные ученые и философы тоже отличаются интересными способами входа в состояние вдохновения и выхода из него. Менделеев, к примеру, отдыхал, делая чемоданы. Вот чемоданы и все тут. И плевать ему было, что профессору и светилу это как-то не слишком пристало. Как и графу Толстому – косить.

Так вот. Поймав, пусть и случайно, состояние вдохновения, стоит остановиться и попытаться отрефлексировать, что именно это состояние вызвало. Какая-то одна деталь или же совокупность факторов. А потом – экспериментировать. И не бояться странностей. Ну если вам пишется только на коленке в блокнотике, пишите так.

Бояться стоит опасных для здоровья способов вхождения в состояние. Почитайте, как Кинг упарывался коксом (а это не только опасно для здоровья, но и противозаконно) и какого труда ему стоило слезть с этой кочерги. И вообще чудо, что он выжил. А вот Хемингуэй не вывез. И много кто не вывез. Так что романтика пьяного творчества – не самый крутой дзен. Точнее, вообще не крутой. Мне в этом вопросе можно верить, ибо я знаю, что это. И, увы, не из книжек.

И не повторяйте чужого пути – не сработает. Могу привести один мемуар. Как-то в юности, я оказался в Париже. Это было великолепно. Чрево города, музеи, храмы, гулкие мостовые и вот это вот все. И томик моего любимого Бодлера в рюкзаке. И я подумал, что если я сейчас попытаюсь воспользоваться его техниками, хотя бы некоторыми, то у меня выйдет не хуже. Я пришел в бар, выпил, по дороге в гостиницу купил еще и прям понял, что готов творить. Достал лист бумаги, открыл окно и пошел процесс. Утром на листе были неразборчивые каракули, нарисованный банан и все. Такая вот история.