Я НЕ ПОЛИТИК

Игорь Лужецкий. Специально огороженный.

Когда я был маленьким, а интернета не было, мы смотрели любимое кино по видику. Была такая приспособа во времена оны. Но абы что смотреть не получалось, нужна была кассета с фильмом. Кассеты те покупали, брали в прокате, у друзей, а еще дарили на день рождения. И самые любимы фильмы засматривали до дыр. И по причине того, что фильмы были хорошими, и по причине того, что выбора особо не было. Прокат стоил денег, а шиковать и покупать – вообще не на каждый день удовольствие.

И вот однажды друзья на день рожденья мне подарили фильм «Гладиатор». Он тогда только вышел на экраны и стоил достаточно дорого. Но даже на стареньком Панасонике и в пиратском качестве он был прекрасен. Рассел Кроу, Хоакин Феникс и Оливер Рид честно отрабатывали сэкономленные моими братюнями денежки. Ну и Ридли Скотт с Хансом Циммером, куда без них.

Но со временем, вот удивительное дело, я стал видеть в фильме все больше деталей, которые в реальном Риме были бы невозможны. И об одной из этих деталей я сейчас хочу рассказать. И нет, я сейчас не буду говорить про странные костюмы, вырвиглазные доспехи, оружие, не имеющее аналогов и совершенно невозможные имена. Это и так бросается в глаза, это и так понятно.

Я сейчас про сюжет. Как мы помним, Марк Аврелий и военачальник Максимус празднуют победу над лютыми германцами, а тут приезжает Коммод, сынуля старика Марка (да, актер играет персонажа, которому хорошо так за восемьдесят, а Аврелий не дожил и до шестидесяти).

И старый император решает тут сходу решить все проблемы разом, сделать императором Максимуса, а Коммода, в силу его абсолютно не нордического характера, отстранить от власти. Максимус мнется, как весталка на оргии – никак не хочет в анператоры. Коммод, не согласный с родительской волей, суровым удушающим приемом помогает папе умереть от старости, приказывает казнить военачальника, но тот кромсает палачей и бежит. И все завертелось. В фильме.

А теперь про суровую реальность. Начнем с конца. Коммод был странным человеком, но не клиническим идиотом. И приказать казнить победоносного военачальника, да так, чтоб полководца потом со связанными руками выводили из каструма, просто не мог. Не дожил бы Коммод до конца вынесения приговора. Взбешенные легионеры порвали бы его на британский флаг (заодно изобретя оный). И им бы ничего за это не было.

А Максимус получил бы серьезнейший повод повести легионы на Рим. И так уже бывало, когда верховная власть катила бочку на удачливого полководца, тот чувствовал себя оскорбленным и поднимал войска, чтобы отстоять (нет, конечно, не свое право) попранные свободы римского народа. Так было при Цезаре, так будет в эпоху солдатских императоров. То есть прямо древняя и уважаемая традиция.

Но верховная власть если катила бочку, то делала с безопасного расстояния, из Рима. А чтобы прямо в каструме, под прикрытием небольшого отрядика преторианцев, сразу после большой победы, какой-то столичный пряник – нет, таких идиотов не рожала римская земля.

Второе. Коммод так удивляется тому, что папа отказывает ему в троне, как будто этого никогда не было. Хотя последние пять правлений все было именно так. И вообще нас должно удивлять именно то, что Марк Аврелий оставил трон своему сыну.

А сейчас подробнее. Марк Аврелий Антонин был пятым (и последним) в ряду так называемых «хороших императоров». Ему предшествовали Нерва, Траян, Адриан, Антонин Пий. И каждый из них, каждый усыновлял преемника, руководствуясь принципом «достойнейший усыновляет достойнейшего». Император находил толкового преемника, проводил его через официальное усыновление (и всем с Тарпейской скалы было плевать, что это, зачастую, вполне взрослые дяденьки) и вот вам пожалуйста. То есть без малого сто лет высшая власть передается именно так, а Коммод вдруг удивляется. Он вообще в курсе, что Антонин Пий ему не родной дедушка? И откуда его святая уверенность в том, что после внезапной смерти отца солдаты выкрикнут императором именно его? Если он уж так хотел власти, то можно было тихо отравить Максимуса, когда он отъедет в Испанию (именно туда он собирался по сюжету), а потом активно показывать папе, какой он, Коммод, душечка и лапочка.

Ну и главное. Максимус говорит, что он не интересуется политикой. И вот тут встает очень римский вопрос: «О Марс-отец! А зачем этот квирит тогда в Германии тестикулы морозит? Клянемся Сильваном и Термином, что лучше бы ему было славить Бахуса в своем имении, попивая вино и почитывая Цицерона с Варроном».

А теперь подробнее. Начиная с ранней республиканской эпохи сложилась традиция и правило, что военная служба есть ступень к получению гражданских должностей. Смотрите, некий гражданин возжелал общественных должностей и общего признания. Что ему нужно? Денег и известности. И он, как человек благородный идет в армию. Разумеется, что не на солдатский паек. Благородным путь сразу в офицеры.

Но он мерзнет в палатке, переносит с солдатами все тяготы и прочее. Они, как часть римского народа, избиратели, смотрят на него, делают выводы: хорошо ли он рулит вверенным его попечению участком, сыты ли солдаты, честно ли распределяется добыча и вообще.

Старшие офицеры тоже смотрят на молодого, делают свои выводы. Может ему повышение дать, протекцию оказать, а может лучше под благовидным предлогом сплавить туда, куда Марк поросят не гонял.

Ну и вот, молодой толковый офицер возвращается через год-два-три в Рим, он известен, он при деньгах, ибо военная добыча и все такое. И вот тут он начинает предвыборную кампанию. Он работает адвокатом. Это не оплачивалось, но хорошие речи в защиту римлян приносили известность не меньше, чем служба в армии. Он дает игры. Но не в честь себя, упаси Юпитер от такой нескромности. Исключительно в честь своих дедов-прадедов, которые делали Город великим. И все видят, какой он храбрый воин, честный гражданин и благодарный сын своих предков.

Помимо этого он занимает жреческие должности, ибо наш герой не только верный сын, но и благочестивый гражданин, хранящий мир с великими богами. Цезарь, который Гай Юлий, начинал путь к вершинам власти со жреческой должности фламина. Так что для римского cursus honorum – пути чести, были равно необходимы и жреческий штампик в трудовой, и военный, и гражданский. И щедрость. Щедрость и еще раз щедрость. Как свежесть для советского буфетчика.

Ну а потом он занимает гражданскую должность в Городе, которая, к слову, тоже не оплачивается. А через год он по жребию получает на год-другой провинцию в управление. И вот там он хорошо так поправляет свое финансовое положение: поборы, налоги и прочие эльфефокусы с отчетностью. Он с самого начала не беден и его семья не прозябает в нищете, но если тратить семейное достояние на игры и хлебные раздачи для плебса, то никакого состояния не хватит. Так все что угодно прозябать можно. А фамильное благосостояние нужно крепить.

Целую провинцию могут сразу не дать, ибо должность в провинции примерно соответствовала должности в Городе. Могут поставить помощником к проконсулу или пропретору - сделать прокуратором. Но денег срубить можно. А потом опять выборы, потом опять должность, только более высокая. А если на выборах в этот раз не выйдет, можно опять воскурять фимиам пред очередным алтарем, собирая силы и ресурсы.

Да, провинция может оказаться ни разу не мирной. А это опять война, опять армия, но уже другие должности и масштаб ответственности. И другой масштаб военной добычи.

Ну а потом, устав ото всего, можно было с умным видом протирать скамьи в сенате. Преторская и консульская магистратуры давали это право.

И никак нельзя отговориться тем, что я де человек не военный, а сугубо гражданский. Рим не знал этого разделения. И лапушка Цицерон, гуманитарий из гуманитариев, философ и пряник, человек тонкой душевной организации, оратор и все такое, даже он носил калиги и гладиус. А когда он был наместником Киликии, то настолько удачно разбил орды местных бунтовщиков, что солдаты выкликнули его императором войска. Чем он страшно гордился. Вот такой вот пряник.

Во времена принципата дело, конечно же, обстояло уже несколько иначе. Но, тем не менее, военная служба для римлян всегда была ступенью к гражданской. И полководец, который не интересуется политикой и не имеет видов на консульское кресло, как минимум странен.