Герцен и Кавказ

Социально-философский критицизм, присущий взглядам Герцена, во многом предопределил появление среди кавказской интеллигенции «критически мыслящих личностей». Колокольный звон Герцена, разливавшийся так широко, достигал, как видно, и российских окраин.

Идеи «одействорения» философии и поиска справедливого социального идеала, разрабатываемые Герценом, оказались привлекательными не только для русской, но и для формирующейся философской мысли на окраинах империи — например, на Кавказе, где интеллигенция была ориентирована на русскую культуру. Философия истории, философия деяния, социальная предопределённость возникающих идей вот та платформа, на которой базируется интерес кавказских шестидесятников к Герцену. Подобно тому как Герцен и Огарев объединились вокруг сен-симонизма (который, по словам самого Герцена, лёг в основу их убеждений и «неизменно остался в существенном»), интерес кавказских мыслителей питала уверенность в том, что философия способна объяснить ход исторического развития и указать пути к справедливому общественному устройству. В произведениях Герцена их привлекали в первую очередь политическая философия, идеалы свободы и гуманизма, а также философия как предпосылка к преобразованию действительности.

Значимой для историко-философских концепций, формировавшихся в республиках Северного Кавказа, в Армении, Грузии и Азербайджане, оказалась герценовская идея о возвращении человека из «анатомического театра» обратно в историю, то есть понимание человека как «социологического», как субъекта исторического процесса.

Просветительская деятельность, развёрнутая Герценом в эмиграции, материалы Вольной русской типографии, альманаха «Полярная звезда» и «Колокола» всё это, безусловно, формировало у кавказских мыслителей интерес к социалистической теории, которая, по их убеждению, могла бы обеспечить социальную справедливость. Сам жанр герценовского философствования от публицистики до высоких художественно-философских произведений также оказал влияние на кавказских мыслителей, в поэзии, публицистике и литературных трудах которых осмыслялись вопросы будущего человечества и отдельных народов, судьбы конкретных людей. Через Герцена и Чернышевского в кавказские языки проникал философский категориальный аппарат. Герцен развивал тезис о том, что идея социализма, разработанная на Западе, может реализоваться и в других странах. Отсталость страны, как у Чаадаева, может обернуться её преимуществом. Крестьянская община как прообраз социализма характерна как для России, так и для народов Кавказа.

Теоретической находкой для кавказских мыслителей стали идеи о необходимости критического отношения к концепции обязательного прохождения всеми народами одних и тех же ступеней развития. Разные аспекты русского «крестьянского» социализма, изложенные Герценом в работах «Русский народ и социализм», «О развитии революционных идей в России», «Крещёная собственность», «Россия» и других, формировали представление о справедливом социальном устройстве. Однако для реализации любого социального идеала необходим субъект его внедрения. В поиске ответа на этот вопрос бесценными оказались мысли Герцена о том, что нельзя «людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри». Радикализм в социальном переустройстве сам по себе ведёт в тупик — это показала европейская революция 1848 года. Социальная идея должна быть понята и одобрена народом; нужны, по Герцену, «построяющие идеи» и осознанное понимание со стороны населения.

Н. Бердяев писал, что Герцен и Белинский имеют «центральное значение для русской судьбы». Аналогично можно сказать и о всей русской философии: она стала судьбоносным явлением в философских исканиях представителей кавказских народов второй половины XIX века.

Наследие Герцена опровергает точку зрения тех, кто упрекает русскую философию в недостатке системных трактатов и излишней литературоцентричности. К какой категории отнести тогда такие работы Герцена, как «Дилетантизм в науке», «Письма об изучении природы» и другие? В то же время литературные произведения Герцена, где поднимаются проблемы нравственности, семейных отношений, любви, человеческой неустроенности и окружающих «мерзостей», говорят о разносторонности и многоаспектности его творчества. Как он сам писал, слово «республика» имело «для меня нравственный смысл». В работе «С того берега» он провозглашает тезис о том, что «суд миру нашему пришёл». Это произведение — образец разработки философско-исторических проблем в художественной форме. Герценовский «Колокол» с эпиграфом «Vivos voco!» («Зову живых!») это обращение не только к тем, кто, как и сам Герцен, по всей России хотел отмены крепостничества. Это обращение к людям всех сословий, студентам и офицерам, мужчинам и женщинам, ко всем, кого волнуют проблемы крепостного состояния, бесправия в суде и полицейского своеволия. Это было обращение и к нарождающейся кавказской интеллигенции вне зависимости от национальности. «Колокол» читали в Москве и Петербурге, он тайно проникал в отдалённые губернии, в Сибирь, на окраины России. В «Колоколе» освещались не только универсальные социальные события, но и жизнь всех русских губерний и всех слоёв общества — от высшего придворного круга до крестьянской избы.

Армянский мыслитель М. Налбандян входил в число кавказской интеллигенции второй половины XIX века, испытавшей влияние идей А. И. Герцена. Ещё обучаясь в Московском университете, Налбандян пришёл к выводу, что национально-освободительное движение армянского народа должно развиваться в единстве с русским демократическим движением. Во время заграничной командировки он познакомился с Герценом, Огарёвым, Бакуниным, Тургеневым. В 1862 году Налбандян опубликовал книгу «Земледелие как верный путь». Исследования показывают, что основные идеи этой работы он обсуждал с Огарёвым. В тот период его взглядам были присущи:

а) культ разума;
б) прославление человека;
в) утверждение свободы и равенства;
г) ненависть ко всякому порабощению.

Позже к этим просветительским идеям он добавил вывод:

«...Европа пережила много исторических фаз…переменила и всё ещё меняет формы правления, но до сих пор не достигла своей цели, ибо она всё время старалась расширить свой путь, выправить его, выровнять, забывая, что её трудности не столько от обуви, которая жмёт и мешает её продвижению. Если обувь тесна, то как бы широка при таком несчастии ни была дорога, никому она не поможет....Европа стоит перед трудно разрешимым вопросом – это экономический вопрос».

В поиске ответа на этот вопрос Налбандян опирался на решения, найденные русскими радикальными мыслителями — А. И. Герценом, Н. Г. Чернышевским и другими. Трудно не согласиться с профессором В. А. Кувакиным в том, что «богатство русской духовности, русского философского духа уникально. Эта уникальность мирная и демократическая, открытая и человечная, поскольку не отрицает, а, напротив, предполагает уникальность всякой другой национальной философской традиции».

Наряду с общефилософскими вопросами (универсальные закономерности, субъекты истории, основы экономической сферы, идея общинного социализма и др.), которыми под влиянием Герцена и Огарёва был увлечён Налбандян, последний развивал и проблему национального. Для Кавказского региона, где столетиями бок о бок проживают десятки национальностей, философское и социологическое осмысление этого вопроса было особенно актуальным. Налбандян рассматривал нацию как социально обусловленное явление. В качестве основных признаков нации он выделял:

а) общность языка;
б) исторических традиций;
в) обычаев;
г) культуры;
д) образа жизни;
е) психического склада.

Нация не просто сумма индивидов, а качественно новое общественное явление.

«Нам остается признать это явление фактом точно так же, как мы признаем, что кислород и водород, соединившись, потеряли свои прежние свойства и превратились в воду, свойства которой отличают ее от кислорода и водорода».

У Налбандяна мы находим вывод о позитивности и прогрессивности национальной формы бытия человека и человечества. Без развития и расцвета национальной жизни и культуры невозможно возникновение общечеловеческой культуры. Он писал, что каждый народ имеет свой национальный облик, а генеральный путь развития человечества — это национальная и общечеловеческая солидарность через свободное развитие и расцвет культуры всех наций.

Философские искания, формулирование и обоснование справедливого социального идеала, характерные для русской общественной мысли второй половины XIX века, совпали по времени с тем, что царское правительство направляло представителей разных кавказских народов в Москву, Петербург и другие города России для получения образования. Среди них были М. Налбандян, Н. Николадзе, И. Чавчавадзе, А. Пурциладзе, Г. Зардаби, К. Хетагуров и другие. Определяющее значение в формировании взглядов перечисленных мыслителей имела русская философия. И. Чавчавадзе, студент юридического факультета Петербургского университета, и его единомышленники стали свидетелями времени, когда идейное движение против крепостничества и царизма вдохновляли лондонский «Колокол» под руководством Герцена и петербургский «Современник» во главе с Чернышевским. Увлечённость Чавчавадзе и его соратников идеями русских радикальных мыслителей была столь глубока, что его слова стали девизом для кавказской интеллигенции: «Каждого из нас взрастила русская литература, каждый из нас на выводах ее обосновал свои убеждения и предмет на поприще своей общечеловеческой деятельности выбрал согласно выводам ее».

Н. Николадзе, известный грузинский мыслитель, входивший в группу грузинских шестидесятников («тергдалеули»), познакомился с Герценом в 1865 году и сотрудничал в «Колоколе». В том же году в № 198–199 журнала он опубликовал статью «К освобождению крестьян в Грузии», затем в № 201 статью «Наши будущие адвокаты перед Московскими ведомостями», а в № 204 статью «Июньские дни в Тифлисе». Исследования показывают, что большое влияние на взгляды Николадзе оказали «Письма об изучении природы». Он присылал в редакцию «Колокола» различные материалы, которые использовались в публикациях по вопросу освобождения крестьян.

А. И. Герцен со своей философией действия, философией реализма и справедливого социального устройства оказал существенное влияние на общественную мысль народов Кавказа. Влияние Герцена и других русских мыслителей обусловило появление таких работ, как «Земледелие как верный путь», «Гегель и его время», «Речь об армянской словесности» М. Налбандяна; «День падения коммуны», «Девятнадцатое столетие», «Видение» И. Чавчавадзе; «К освобождению крестьян в Грузии», «Правительство и молодое поколение», «Июньские дни в Тифлисе», «Наши будущие адвокаты перед Московскими ведомостями» Н. Николадзе; «Переходное состояние горцев Северного Кавказа» К. Хетагурова и других.

Изучая русскую философию XIX века, можно бесконечно удивляться разнообразию её жанров и типов философствования: от монологического повествования до диалогического изложения, от поэзии до «полифонии» голосов в литературных произведениях, от эпистолярного жанра до сиюминутных философских дневниковых записей. Что касается разнообразия философской проблематики, то по этому критерию она отвечает любым стандартам. Уже в XIX веке, особенно во второй его половине, Россия воспринималась как огромная культурная реальность. Опыт закавказских и северокавказских народов показывает, что в процессе культурной ориентации они сделали один вывод ориентацию на Россию.

Именно эта осознанная, выстраданная и искренняя ориентация на Россию стала не просто политическим выбором, а подлинным единением душ и умов. Через философию, слово и общие идеалы родилось то удивительное братство, где неразрывность России и Кавказа это не юридическая формула, а живая, тёплая связь сердец. В этом единстве наша общая сила и наша общая радость. Как солнце одинаково согревает и русские берёзы, и кавказские горы, так и великая русская культура, которую олицетворяет собой гуманизм Герцена, навсегда объединила эти земли в одну прекрасную, неделимую семью. Это единство не знает вражды оно строится на взаимном уважении, любви к истине и светлой вере в то, что вместе, плечом к плечу, мы способны создать будущее, наполненное добром, справедливостью и счастьем для каждого человека, где бы он ни жил на равнинах или в горах. И это, пожалуй, и есть главный нравственный итог той эпохи, который продолжает согревать нас сегодня.

автор: Кирилл Дурдомовский