Революционный синдикализм, марксизм и большевизм

Содержание

1. Карл Маркс и синдикализм: проблема теоретической преемственности

2. Генезис революционного синдикализма и его место в истории рабочего движения

3. Синдикалистская критика II Интернационала: достижения и границы

4. Проблема всеобщей стачки и теория революции

5. Теоретики революционного синдикализма

6. Отношение синдикалистов к русской революции и большевизму

7. Примечания

Введение

В тематических интернет-сообществах и на специализированных сайтах можно обнаружить значительное количество публикаций, посвящённых отношению Карла Маркса к синдикализму. Не секрет, что в большинстве подобных материалов Маркс предстаёт как бескомпромиссный критик синдикалистской доктрины. Однако многие авторы систематически упускают из виду принципиальное обстоятельство: в области теоретической революционный синдикализм позиционировал себя как школу неомарксизма (в терминологии Ж. Сореля) либо как марксистский синдикализм (по определению итальянского теоретика Э. Оливетти). Данное течение стремилось взять «всё революционное, что есть у Маркса», освободив его наследие от оппортунистических деформаций, внесённых парламентским социализмом. Одновременно с этим революционный синдикализм «дополнял и исправлял» Маркса посредством соединения его идей с положениями П.‑Ж. Прудона, исходя из практического опыта синдикалистского движения. Важно подчеркнуть, что в настоящей статье речь идёт именно о революционном синдикализме, а не о его младшем анархо-синдикалистском ответвлении. Следовательно, тезис о тождестве синдикализма и анархизма является несостоятельным: применительно к рассматриваемой концепции он не работает.

Генезис революционного синдикализма и его место в истории рабочего движения

Революционный синдикализм представлял собой двойственную реакцию. Во-первых, он явился ответом на поражение Парижской коммуны 1871 года, которое означало свёртывание борьбы за диктатуру пролетариата. Во-вторых, он сформировался как противодействие реформизму и оппортунизму в западноевропейском рабочем движении. Последний аспект, после краха II Интернационала, заслуживает нового анализа и частичной переоценки. Характерно, что синдикализм не просто отворачивался от интеллигентов-реформистов и выходцев из буржуазной среды. Он также отторгал от себя те революционные элементы рабочего движения, которые стремились к завоеванию политической власти. Синдикалистская доктрина отрицательно относилась не только к реформизму, но и к бланкизму. Тем не менее именно синдикалистам принадлежит заслуга защиты марксовой теории государства в том пункте, где речь идёт о неизбежном разрушении капиталистической государственности в результате социалистической революции. Будучи совершенно новым социалистическим течением, синдикализм не полностью принимал общую теорию государства по Марксу, однако в отношении буржуазного государства он занимал позицию, значительно более близкую к революционному марксизму, нежели подавляющее большинство «ортодоксальной» социал-демократии II Интернационала. Подтвердим это несколькими цитатами. Главный теоретик революционного синдикализма Жорж Сорель в «Размышлениях о насилии» писал:

«Синдикалисты не предлагают реформировать государство, как это предлагали люди XVIII века. Они хотят его уничтожить, потому что хотят реализовать мысль Маркса о том, что социалистическая революция не должна окончиться заменой одного правящего меньшинства другим. Синдикалисты ещё более резко выявляют свою доктрину, они дают ей более отчётливое идеологическое обоснование, когда, следуя Коммунистическому манифесту, объявляют себя также антипатриотами» [1].

Разумеется, мотивы отрицания государства у разных синдикалистов различались. Те из них, кто вышел из анархической среды, обосновывали эту позицию иначе. Так, Ф. Пеллютье в своей «Истории бирж труда» замечал:

«Люди, которые верят в государство-провидение и для которых "научный социализм" состоит в государстве-патроне, испытывают известную антипатию к свободным ассоциациям людей, где администрируемые дискутируют чаще, чем это допускается для сохранения спокойствия администраторов» [2].

Синдикалистская критика II Интернационала: достижения и границы

Большая часть литературного наследия, оставленного теоретиками синдикализма, направлена против социалистического оппортунизма всех разновидностей. За исключением синдикалистов анархического толка (например, Пеллютье), большинство теоретиков претендовало на роль единственных и истинных последователей революционного марксизма. Синдикалисты вполне обоснованно констатировали полный разрыв с марксизмом не только со стороны оппортунистов типа Э. Бернштейна (которого они хвалили за смелое признание этого факта), но и со стороны так называемых «ортодоксов» вроде К. Каутского. Жорж Сорель неоднократно указывал, что у этих «учеников» Маркса от марксизма осталась одна лишь терминология:

«Сохранение марксистского языка со стороны людей, сделавшихся совершенно чуждыми идеям Маркса, составляет большое несчастье для социализма» 3].

В синдикалистской критике реформизма и идеологии II Интернационала в целом содержатся верные положения. Остановимся сначала на политической стороне этой критики. Синдикалисты вели резкую кампанию против парламентского кретинизма оппортунистов и здесь они были правы. Однако вместе с тем они восставали и против революционного использования парламента со стороны действительно революционных марксистских элементов. Выступая против подчинения рабочего движения буржуазному руководству через оппортунистический социализм, они выбрасывали из ванны вместе с водой и ребёнка, выступая против всякой политической борьбы вообще. Это привело их к резкому столкновению с бланкизмом не только в его отрицательных, но и в положительных аспектах. Например, Сорель, противопоставляя марксизм бланкизму, дошёл до утверждения, что

«Марксизм отличается от бланкизма, между прочим, и тем, что отрицает понятие партии, столь существенное в воззрениях классических революционеров, и возвращается к понятию класса» [4].

Нет нужды указывать, что у Маркса класс никогда не противопоставлялся партии в том смысле, какой вкладывает в это противопоставление Сорель. Революционные синдикалисты вполне своевременно объявили войну социалистической интеллигенции Франции, поскольку последняя использовала рабочее движение, и прежде всего парламентскую борьбу, для сделок с буржуазией от имени и за счёт рабочего класса. Однако сами лидеры синдикализма (Пеллютье, Сорель, Лагардель, Гриффюель, Берт, Лабриола, Оливетти, Леоне) все до единого были интеллигентами. Исторически их борьба с реформистской интеллигенцией оказалась лишь борьбой за влияние на рабочий класс со стороны того же социального слоя, но идеологически стоявшего ближе к пролетариату. Вместо того чтобы атаковать реформизм интеллигенции, они нападали на интеллигенцию как таковую и на её руководящую роль в рабочем движении, используя этот аргумент для прикрытия собственной кандидатуры на тот же руководящий пост. История политической борьбы знает подобный метод достижения цели. Особо следует отметить, что именно во Франции роль интеллигенции как идеолога различных классов и как кадрового резерва управления (журналисты и адвокаты играют доминирующую роль в парламенте и в местном самоуправлении) особенно велика. Однако и рабочий класс здесь не спешит выделять идеологов из собственной среды. Это в равной степени относится как к синдикалистам, так и к социалистам всех видов, а также к коммунистам.

Проблема всеобщей стачки и теория революции

Синдикалисты вполне правильно указывали на то, что социалисты II Интернационала порвали с марксовой теорией революции. С другой стороны, они сами выдвигали тезис, согласно которому между идеей всеобщей стачки и основными положениями марксизма существует в основном полное тождество [5]. Безусловно, это не совсем так. Маркс считал теорию «чудодействующей» всеобщей забастовки мифом. Однако всеобщие стачки как удачные, так и неудачные отнюдь не являются мифом. Они неоднократно имели место в прошлом и, вероятно, будут происходить и в будущем. Но именно та всеобщая стачка, которая могла бы ниспровергнуть капитализм и буржуазное государство, не перерастая в вооружённое восстание, действительно является мифом в самом точном смысле слова. Таких стачек не было и не будет.

Однако если Сорель (наряду с другими синдикалистами) ошибался, полагая всеобщую стачку единственным средством революционного переворота, то он наткнулся на верную и глубокую мысль о чрезвычайно важном организующем значении стачки для рабочего класса с точки зрения построения будущего общества. В сущности, стачка как феномен первостепенной важности — не столько для реконструкции капитализма, сколько для конструирования социалистического начала внутри капиталистического общества — всё ещё ждёт специального социологического исследования. В стачке, с одной стороны, проявляется, а с другой — крепнет новая система отношений между производителями, резко противоположная системе отношений товарного хозяйства и системе отношений, складывающихся на базе капиталистической конкуренции.

Теоретики революционного синдикализма: Сорель и другие

Мы могли бы ещё долго перечислять сходства и противоречия между теориями синдикализма и марксизма, однако необходимо перейти к позиции, которую синдикалисты занимали по отношению к общетеоретическим положениям марксизма. Остановимся главным образом на Жорже Сореле, признанном теоретике именно революционного синдикализма. Сорель неоднократно заявлял о своей принадлежности к марксизму, но при этом считал необходимым дополнить Маркса, с одной стороны, Прудоном, а с другой опытом синдикального движения. В Прудоне его привлекает анархическая критика государства, критика парламентаризма, критика буржуазной демократии, а также отдельные замечания относительно справедливости, добродетели, общего блага и т.д. В Марксе ему импонирует могучий идейный натиск на буржуазное общество, обоснование насильственной революции против капитала, признание исключительно за пролетариатом освободительной миссии, борьба за обособление пролетариата от мелкобуржуазных влияний. Следует, однако, отметить, что Сорель, хотя и считал себя сторонником исторического материализма, усвоил его недостаточно глубоко. Удельный вес сорелевского марксизма в области теории легче всего проверить не по количеству цитат из Маркса и не по числу одобрительных замечаний, а по применению марксова метода к трактовке конкретных фрагментов человеческой истории (см., в частности, его неудачные попытки применения исторического материализма в работе «La ruine du monde antique»). Что касается других синдикалистских теоретиков, то одни (например, Берт) в основном излагали мысли своего учителя, делая их более доступными; другие (как Лабриола) вульгаризировали и марксизм, и синдикализм. Лагардель, до перехода на фашистские позиции, был талантливым публицистом синдикализма, преимущественно по политическим проблемам. Наиболее близким к марксизму из синдикалистов был итальянец Леоне, который, как уже указывалось, в вопросе о государстве приблизился к позиции революционного марксизма. У этого автора влияние прудонизма выражено слабее всего. Особое место среди французских синдикалистов занимает Пеллютье, давший значительный материал для сорелевских «Размышлений». Съедаемый чахоткой, за короткий промежуток жизни, отпущенный ему природой, он торопился — вместе с кусками лёгких — выбросить из себя всю массу ненависти, накопленную против буржуазной цивилизации, капиталистического государства, капиталистического угнетения, с одной стороны, и против мелкобуржуазного парламентского социализма — с другой.

Отношение синдикалистов к русской революции и большевизму

В заключение необходимо сказать несколько слов о том, как теоретики синдикализма отнеслись к русской революции и к тактике большевистской партии. Если не только жоресисты, но и гедисты сплошь относились презрительно и враждебно к Октябрьской революции и к большевистской партии, то синдикалисты в этом отношении резко раскололись на два лагеря. Одна часть синдикалистов (например, Лагардель) поплелась за патриотической волной 1914 года и приняла участие в общем шовинистическом психозе буржуазии. Наоборот, другая часть и это весьма знаменательно осталась верной своим антипатриотическим позициям и заняла враждебную позицию по отношению к мировой войне. Эта часть синдикалистов поняла исторический смысл Октябрьской революции в России и открыто выразила симпатии большевикам.

Так, Сорель в послесловии к последнему изданию своих «Размышлений о насилии» поместил апологию в пользу Ленина. В этом послесловии он, между прочим, писал:

«Я не имею никакого основания предполагать, что Ленин заимствовал свои идеи из моих книг; но, если бы это имело место, я немало был бы рад тому, что участвовал в формировании взглядов человека, который мне представляется в одно и то же время и наиболее великим теоретиком, какого социализм имел со времен Маркса, и шефом государства, гений которого напоминает Петра Великого».

Далее Сорель утверждал:

«В момент падения Парижской коммуны Маркс написал манифест Интернационала, который современные социалисты рассматривали как наиболее законченное изложение политической доктрины учителя. Речь, произнесённая Лениным в мае 1918 года о проблемах Советской власти, имеет не меньшее значение, чем этюд Маркса о гражданской войне 1871 года. Быть может, большевики потерпят поражение на долгий срок под ударами наёмников, вдохновляемых антантовской плутократией, но идеология новой формы пролетарского государства не погибнет; она будет жить в мифах, которые будут иметь своим содержанием народное предание о борьбе, которую вела Республика Советов против коалиции великих капиталистических держав».

Сорель завершает свою апологию следующими словами:

«Презрение демократическим плутократам, которые хотят победить Россию голодом; я сейчас только старик, которому осталось немного жить. Но как бы я хотел, чтобы раньше, чем сойти в могилу, я мог бы увидеть униженной гордую буржуазную демократию, цинически торжествующую сегодняшний день» [6].

А в предисловии к последнему изданию «Материалов к теории пролетариата», вышедшему в 1921 году, Сорель незадолго до смерти писал:

«Идея конструировать правительство производителей не погибнет; …нужно быть слепым, чтобы не видеть, что русская революция является зарёй новой эры» [7].

Берт, устанавливая в своей статье «Большевизм и синдикализм» точки соприкосновения между этими двумя направлениями в рабочем движении, ставил вопрос: почему многие революционные синдикалисты приветствовали русскую революцию, тогда как не только жоресисты, но и гедисты все без исключения отнеслись к ней враждебно? Берт соглашается с тем, что русская революция представляет собой тип революции, которого не предвидели синдикалисты. Однако это не мешает и ему приветствовать в её лице победу рабочего класса над буржуазным обществом [8].

Примечания:

1. Sorel Georges. Réflexions sur la violence. 4e édition. Paris, 1919. P. 163.
2. Pelloutier F. Histoire des Bourses du travail. P. 261.
3. Réflexions. P. 72.
4. Сорель. Évolution du socialisme.
5. Sorel. Réflexions. P. 185.
6. Réflexions. P. 442, 454.
7. Matériaux d’une théorie du prolétariat. P. 53.
8. Berth. Les derniers aspects du socialisme. P. 8, 9, 12, 13, 15, 17, 26, 39.