СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА МАХНОВЩИНЫ

Введение

1. Миф о «безвластии» как хаосе
2. Миф о «кулацком» и «антигородском» характере движения
3. Экономическая программа и её реализация
4. Проблемы переходного периода и эволюция взглядов
5. Заключение

Список использованной литературы

Введение

За многие годы, прошедшие со времен деятельности Нестора Махно, в обществе накопилось немало мифов о так называемой «махновщине» (также известной как «Вольная территория» повстанческий район в украинском Приазовье в период Гражданской войны 1918—1921 гг.). Этот феномен до сих пор вызывает острые споры: одни видят в нем образец подлинного народного самоуправления, другие —лишь эпизод хаоса и бандитизма. Попробуем же разобрать несколько ключевых мифов, попутно рассматривая общественную социально-экономическую формацию «Вольной территории», которую смогли воплотить на практике анархисты батьки Махно, и оценить, насколько их эксперимент был последовательным, жизнеспособным и уникальным для своего времени.

Миф о «безвластии» как хаосе

Пожалуй, один из самых распространённых мифов гласит, что анархия, за которую боролся и которую строил Махно, представляет собой тотальный хаос, разгул и произвол отдельных индивидуумов или групп людей; когда все люди делают то, что им вздумается, и не существует никаких ограничений или правил поведения. Проще говоря, махновская идея, название которой дословно переводится как «безвластие», была истолкована мифотворцами как отсутствие всякой власти. При этом стоит отметить, что данный миф является подобием «переходного этапа» от одного мифа к другому, чтобы «доказать» на практике, что идея «безвластия» невозможна, вследствие чего данные идеи были объявлены утопией.

На самом деле, под «безвластием» Махно и его соратники теоретики анархо-коммунизма, такие как Петр Аршинов и Всеволод Волин понимали не отсутствие власти как таковой, а только власти человека над человеком, одной части общества над другой, то есть положения, при котором одни люди могут принимать решения, а другие такой возможности лишены. Критикуя как монархию, так и диктатуру пролетариата в большевистском исполнении, махновцы выступали за то, чтобы решения принимали все люди, и, таким образом, власть принадлежала всему народу, а не отдельной группе лиц. Это было не отрицание организации, а отрицание принуждения и иерархии, неотчуждаемых от государства.

В воззвании «Чего добиваются повстанцы-махновцы» (1919 год), написанном в разгар борьбы на два фронта против деникинцев и против большевиков, пытавшихся подчинить повстанческую армию было сказано:

Не в замене одной власти другою найдет народ свое избавление от позора рабства и гнета капитала, но лишь в устройстве жизни, при которой вся полнота власти находится у самого трудового народа и ни в какой степени не передается какому бы то ни было органу или политической партии. Освобождение трудящихся есть дело самих трудящихся — этот лозунг означает не только то, что трудящиеся могут освободиться от капиталистического рабства лишь своими усилиями, но также и то, что новая свободная жизнь трудящихся может быть построена самими трудящимися и никем больше… Мы пережили все виды государственной власти, начиная от самой реакционной — монархической и кончая самой революционной — большевистской. Все они показали нам невозможность творить свободную жизнь народа силою государственной власти… Мы, дети революции и сыны трудового народа, будем творить свою свободу у себя на местах. У себя в деревнях и селах мы, прогнав помещиков и прочих дармоедов и угнетателей, а в городах фабрикантов, банкиров и иных капиталистов и взяв в общее достояние их собственность, соединяемся в вольные общины, здраво и дельно обсуждаем наши хозяйственные и общественные дела и сообща решаем их. Если для проведения в жизнь наших общинных дел нам нужны исполнительные органы, мы создаем их, не наделяя их никакой властью, а лишь давая им определенные поручения, которые являются их прямой обязанностью.

Но власть народа не должна была ограничиваться местным самоуправлением. Как писали позже Н. Махно и П. Аршинов в своей «Организационной платформе Всеобщего союза анархистов» (1926), уже находясь в эмиграции, обобщая опыт поражения, местные народные советы, «связанные между собою в пределах города, области и затем всей страны, образуют городские, областные и наконец всеобщие органы руководства и управления производством. Будучи избираемы массой и находясь под ее постоянным контролем и воздействием, они постоянно будут обновляться, осуществляя идею подлинного самоуправления масс». Это был проект, сочетавший идеи снизу-вверх с пониманием необходимости координации в масштабах целого региона или страны.

Для решения вопросов, касавшихся территории в целом, созывались районные съезды крестьян, рабочих и повстанцев. Всего за период свободного существования махновщины были проведены три таких съезда (в июне, августе и октябре 1919 года), на которых обсуждались не только военные, но и социально-экономические вопросы: землепользование, снабжение, организация школ, судопроизводство. Делегаты избирались на местах прямым голосованием, и ни одна политическая партия не имела квот или преимуществ. За этот порядок, при котором, по словам Махно:

Вся страна покрывается местными совершенно свободными и самостоятельными социально-общественными самоуправлениями тружеников», он выступал не только словесно, но и осуществлял его на практике вместе со своими товарищами и народными массами. Высшая власть в махновской республике принадлежала съездам советов районов, решения которых вступали в силу в районах после одобрения сельскими сходами — принцип, напоминающий низовое вето. Высшим исполнительным органом съезда советов был Военно-революционный совет (ВРС), под контролем которого находилась даже гражданская и военная деятельность штаба Махно. Конечно, в условиях войны штаб и командиры часто выходили из-под контроля ВРС, но обычно не узурпировали власть, и в мирных зонах контроль оставался достаточно строгим. Резолюции съездов советов, принятые путем дискуссий, обсуждений и голосования, были созвучны махновским идеям. Так, один из районных съездов «настоятельно призывает товарищей крестьян и рабочих самим на местах без насильственных указов и приказов, вопреки насильникам и угнетателям всего мира строить новое свободное общество без властителей господ, без подчиненных рабов, без богачей и без бедняков.

В результате большевик Антонов-Овсеенко, который не испытывал симпатий к махновцам и был направлен для их «усмирения», после визита на Гуляйпольщину признавал, что им удалось создать там один из самых культурных и развитых центров Южной Украины, а махновские воинские части оказались одними из наиболее боеспособных в гражданской войне, что признавали в итоге и белогвардейцы, например Деникин, который в своих мемуарах с горечью писал о дисциплине и боевом духе махновцев.

Миф о «кулацком» и «антигородском» характере движения

Немало мифов ходит о социально-экономической теории и практике махновцев. Якобы они поддерживали кулаков, ненавидели города и городских рабочих, а также выступали за построение «рыночного социализма», то есть системы, основанной на собственности трудовых коллективов и торговле (обмене продукцией) между ними. Эти обвинения активно тиражировались большевистской пропагандой в период, когда РКП(б) стремилась дискредитировать анархистов как «мелкобуржуазную стихию».

Что же было на самом деле? Участники махновского движения (П. Аршинов, В. Волин, Г. Кузьменко) свидетельствуют, что в селах Махновщины был ликвидирован наемный труд и другие виды нетрудовых доходов, вследствие чего кулаки были временно ликвидированы как класс, а их земля и имущество в большой степени подвергалось экспроприации. В отличие от большевистской политики «военного коммунизма», которая воспринималась крестьянами как продналог и реквизиции, махновцы действовали через местные сходы, которые сами определяли, чья земля подлежит переделу, а кто считается нетрудовым элементом.

С целью возрождения своего класса кулаки становились на сторону всех оккупантов Украины в их борьбе против Махновщины. Еще во время немецкой оккупации помещики и кулаки начали создавать специальные вооруженные отряды для борьбы с махновцами. Затем белогвардейский генерал Деникин вспоминал, что во время оккупации Украины его войсками махновские повстанцы убивали кулаков, очевидно, вследствие того, что последние поддерживали белых оккупантов, видя в них защитников частной собственности. Еще позже, во времена большевистской оккупации, кулаки начали искать защиты от махновского террора у большевистских властей и находили его, что создавало парадоксальную ситуацию временного союза части зажиточного крестьянства с продотрядами.

Махновская теория недвусмысленно выступала за тесный революционный союз рабочих и крестьян. В программных документах подчеркивалось, что только объединенная борьба городского пролетариата и сельского трудового крестьянства способна сокрушить капитал и государство. Сполна реализовать на практике этот замысел не удалось потому, что повстанцы в результате гражданской войны не имели постоянного контроля над городами и всей территорией распространения своего движения. Крупные промышленные центры Екатеринослав, Харьков, Александровск переходили из рук в руки, и закрепиться в них надолго махновцам не давали ни белые, ни красные. Также они вели борьбу против большевиков, которые укрепились в городах, что позволяло последним в своей пропаганде искажать смысл этой борьбы, представляя ее антигородской. По тем же причинам махновцам не удалось ликвидировать капиталистическую частную собственность в городах (как они это сделали в деревне), поэтому им пришлось ограничиться наложением контрибуций на городскую буржуазию и организацией самоуправления городских рабочих. Важным моментом, однако, остается то, что Гуляйполе столица республики не была обычным селом. В нем было 15 тысяч жителей, много мелких фабрик, ремесленных мастерских и железнодорожных мастерских, поэтому значительную часть населения города и махновского движения составляли полукрестьяне-полурабочие та самая прослойка, которая, по мысли Махно, должна была стать мостом между городом и деревней.

Также следует отметить, что Махно не объявлял врагами абсолютно всех представителей класса буржуазии и других нетрудовых классов. В отличие от большевистского подхода, делившего общество по формальному признаку «классового происхождения», он предлагал определять отношение к человеку в зависимости от его места в классовой борьбе, а не только в классовой структуре общества. «Платформа» Махно и Аршинова отмечала, что «когда нетрудовые классы решат стать трудовыми и пожелают жить в новом общественном строе на общих основаниях, они займут в нем равное со всеми остальными положение, т. е. положение свободных членов общества, пользующихся правами этого общества и несущих на себе общие обязанности», а иначе новое общество «не берет на себя обязанности в отношении их». Это был более гибкий и, с современной точки зрения, менее репрессивный подход к социальному переустройству.

Экономическая программа и её реализация

Какими были социально-экономические цели махновского движения? В одном из его заявлений сказано:

Земли дворян, монастырей, князей и других врагов трудящихся масс, со всем их имуществом должны быть переданы тем крестьянам, которые живут исключительно собственным трудом…Фабрики, мастерские и другие орудия и средства производства переходят в собственность рабочего класса в целом, который будет управлять этими предприятиями через свои союзы, получать продукцию напрямую и стремиться соединить все отрасли производства страны в единую унитарную организацию

Более четко этот вопрос раскрывает «Платформа» Махно и Аршинова, которая представляет собой не просто публицистику, а попытку сформулировать экономическую модель анархо-коммунизма:

Исходя из того факта, что промышленность страны создавалась усилиями многих поколений трудящихся и что отдельные отрасли промышленности теснейшим образом между собою связаны, мы рассматриваем все современное производство, как единую мастерскую производителей, принадлежащую в целом всем трудящимся и никому в отдельности. Производственный механизм страны является единым и принадлежит всему рабочему классу. Это положение определяет характер и форму нового производства. Оно также будет единым, общим в том смысле, что продукты, вырабатываемые производителями, будут принадлежать всем. Продукты эти, к какой бы категории они не относились, составят общий продовольственный фонд трудящихся, из которого каждый участник нового производства будет получать все необходимое на равных со всеми основаниях. Подобно индустрии, земля, обрабатываемая и культивируемая поколениями трудящихся, также есть продукт усилий этих трудящихся. Она также принадлежит всему трудовому народу в целом и никому в отдельности. Как общая собственность трудящихся, земля не может быть предметом купли-продажи. Она также не может быть сдаваема в аренду кем бы то ни было и кому бы то ни было и не может служить средством эксплуатации чужого труда

Однако в этом же документе содержится важная оговорка, отражающая прагматизм махновцев и их стремление учитывать реальные условия:

Но поскольку «каждый работник-крестьянин в силу исторических условий привык вести свою работу самостоятельно и реализует свой труд независимо от других производителей» и «большинство крестьян пользуется индивидуальным способом ведения хозяйства», то «общинный метод работы в земледелии не является единственно-возможным в настоящее время», а поэтому «никакое давление извне в этом вопросе невозможно»

Махновцы не форсировали коллективизацию, понимая, что насильственное обобществление земли и инвентаря приведет лишь к отторжению со стороны крестьянства. Вместе с тем авторы платформы понимают, что «частное земельное хозяйство, так же как и частное промышленное предприятие, ведет к торговле, накоплению частной собственности и восстановлению капитала», а потому видят своим долгом немедленно «делать все необходимое, чтоб облегчать разрешение земельного вопроса в коммунальном смысле», поощряя создание коммун, товариществ по обработке земли и артелей.

Проблемы переходного периода и эволюция взглядов

Надо отметить, что временное сохранение самоуправляющегося и децентрализованного обмена в махновской республике привело к беспомощности движения в завоевании благосклонности городских рабочих тяжелой промышленности, для которых в этой системе объективно не было возможности обменивать свою продукцию. Крестьянство, получившее землю и избавленное от реквизиций, было довольно, но рабочие крупных центров, лишенные продовольствия из-за отсутствия централизованного снабжения, оставались более восприимчивыми к большевистской агитации. Позже Махно и Аршинов поняли эту ошибку и разработали в своей «платформе» проект более централизованной переходной системы продовольствия, ориентированной в большей степени на распределение продукции, чем на ее обмен. Относительно конечной цели развития продовольственной системы они отмечали, что централизованный принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям» является «основным социально-правовым и экономическим принципом» именно потому, что вытекает из «принципа равноценности и равноправности личности, а также из того, что ценность труда каждой отдельной личности не может быть измерена и оценена». Этот тезис сближал их позицию с идеями Кропоткина и отличал от анархо-индивидуалистов, допускавших рыночные механизмы.

Кроме того, Махно опирался не только на крестьянство, но и на рабочую организацию Союз металлистов, деревообделочников и других профессий, возникший ещё до революции. Союз объединял фактически всех рабочих Гуляйполя и ряда окрестных предприятий (в том числе мельниц). В июле профсоюз, в соответствии с анархистской доктриной, стал превращаться в производственно-распределительную организацию.

17 июля было решено обсудить возможность приобретения собственной пекарни, а также «поручить заводским комитетам выяснить составлением списков сколько кому из рабочих, состоящих членами профсоюза, нужно товару и топлива и обуви, и в какой сумме могут внести денег впредь до получения означенных в сем предметов». Это был пример строительства «синдикалистского» социализма снизу.

За период июнь – середина сентября 1917 г. махновцы смогли установить контроль Батрацкого комитета над частным сельскохозяйственным инвентарем. Для нужд рабочего населения, состоящего в Союзе металлистов и деревообделочников, 17 июля приобретается коллективная пекарня, видимо, первое социалистическое предприятие в районе. К началу 1918 г., в условиях бегства из Гуляйполя большинства владельцев предприятий, промышленные предприятия волей-неволей оказались под полным контролем рабочих, которые были вынуждены самостоятельно налаживать производства и провести его социализацию. Из-за этого предпринимаются первые попытки налаживания прямого продуктообмена: Совет крестьянских и рабочих депутатов отправляет вагоны с продуктами в города для их обмена на промышленные товары; полученные товары (мануфактура) распределяются между всеми жителями Гуляйполя. Для дальнейшего развития такого обмена организован общественный склад.

Одним из результатов этого стала практически полная ликвидация безработицы. Для решения проблемы безработицы применялся классический для анархизма метод: вместо увольнения «лишних» работников предприятия сокращали продолжительность рабочего дня. Этот опыт был уникальным для Гражданской войны, когда большинство территорий страдало от массовой безработицы и закрытия заводов.

Заключение

Таким образом, исходя из вышеперечисленных фактов, не остается никаких оснований считать махновцев кулацким, антигородским, антирабочим и прорыночным движением. «Вольная территория» представляла собой сложный, динамичный социальный эксперимент, в котором анархистская теория адаптировалась к экстремальным условиям войны, блокады и необходимости выживания. Махновцы сумели создать структуры самоуправления, охватывавшие миллионное население, провести радикальную аграрную реформу без создания нового класса государственных управленцев, а также заложить основы рабочего самоуправления на промышленных предприятиях. Их опыт, прерванный поражением в борьбе с регулярными армиями красных и белых, до сих пор остается предметом изучения для всех, кто интересуется альтернативами государственному капитализму и бюрократическому социализму.

Список использованной литературы:

1. Махно, Н. И. Воспоминания. — Париж, 1936.
2. Аршинов, П. А. История махновского движения (1918–1921). — Берлин: Группа рус. анархистов в Германии, 1923.
3. Волин (Эйхенбаум), В. М. Неизвестная революция, 1917–1921. — М.: НПЦ «Праксис», 2005.
4. Воспоминания. Материалы и документы / Н. И. Махно, В. Билаш, Г. Кузьменко, А. Чубенко и др. — К., 1991.
5. Антонов-Овсеенко, В. А. Записки о гражданской войне. — М.; Л.: Госвоениздат, 1932.
6. Деникин, А. И. Очерки русской смуты. — Париж, 1921–1926.
7. Воззвание «Чего добиваются повстанцы-махновцы» (1919 г.).
8. Махно, Н. И., Аршинов, П. А. Организационная платформа Всеобщего союза анархистов (проект). — Париж, 1926.
9. Шумов, С. А., Андреев, А. Р. Махновщина. — М., 2005.