24-х часовые страдания: часть 2
Старт
Душ, руль машины, медком, кофе, сигарета. Тогда все эти действия ещё не стали рутиной. Едва ли я отдавал себе отчет во всем, что происходило в те часы.
Старт доверили Леониду. Единственное, что могло вызвать проблемы - наша машина запускалась не совсем так же, как его Vesta TCR. С другой стороны, она все-таки запускалась довольно неплохо.
Это не тот суточный марафон, где пилоты бегут, куда-то запрыгивают, срываются с места и всё такое. До старта машины стояли под углом в 45 градусов к питтволлу, чтобы получились эпические фотографии. После машины выстроились привычной сеткой, и после взмаха флага поехали кататься 24 часа. Ни у кого не было иллюзий, что устраивать завал в первом повороте нет никакой необходимости, но Леонид нашел-таки возможность частично по траве обогнать соперника.
И началось то, что можно считать гоночной рутиной.
Как мы машину ломали
Дальше я позволю себе отойти от хронологии и просто поделиться тем, что сегодня называется вайбом.
Согласно регламенту, у нас была максимальная длительность стинта и минимальное время пит-стопа. Не помню точных цифр и допущу, что пилот не мог ехать более 40 минут, а в боксах и питлейн суммарно нужно было провести не менее 4-х минут. Регламентные работы - замена пилота, дозаправка, замена колодок, опционально колес.
Не наступил ещё и вечер, как у нас сдох карбюратор. Обойдусь без подробностей, но менять карб нам показалось чертовски скучно, поэтому решили заменить весь двигатель в сборе. Шел примерно 5-ый час гонки. Такую работу мы регламентной не считали, поэтому час, который потребовался на замену генератора вместе с двигателем, отнесем к сложным жизненным обстоятельствам.
Периоды спокойной езды сменялись проблемами с тормозами. К вечеру у нас сгорел первый редуктор: вытекло масло и, пока пилот пытался понять, что делать, редуктор полысел. Заменили, поехали дальше. Через пару смен сгорел ещё один редуктор.
Разумеется, дело было в сальниках. Проблема заключалась в том, что я не смог найти во всем Волоколамске новых нормальных сальников полуосей на Жигули. Да, мы купили лютый Китай по имени Кортеко, но откуда ж нам было знать, до этого в наших машинах они исправно работали.
После второго редуктора приняли решение заменить мост в сборе. Где-то в этот момент я пошел на трибуны АМГ-арены. Темно. По трассе летят машины с крошечными фарами, которых едва хватает, чтобы выхватить маркер со светоотражающей полосой. Я хорошо вижу в темноте, но в ту ночь я научился ездить по МРВ “без глаз”. До сих пор мне не нужно ориентиров, я задницей точно ощущаю, где мне нужно тормозить.
В ту ночь я подумал, что второй раз я могу такое не испытать никогда. За несколько дней до этапа организатору запретили продавать билеты на трибуны и ушло несколько медийных партнеров. Мы все понимали, что никакой выгоды от этого мероприятия не случится, а расходы сопоставимы с хорошей иномаркой. Напоминаю, это было лето 2021 года, но предсказания уже тогда радужными не были. Трудно передать, как с одной стороны ты переживал из-за поломок, а с другой не хотел быть нигде, кроме этого места сейчас.
Как спали
После первых 3-х часов гонка перешла в режим, когда ты начинаешь заниматься какими-то ещё делами кроме самой гонки. Кто-то пошел кушать, кто-то в телефон зарылся. Невозможно находиться в напряжении даже 12 часов, поэтому было критически важно немного расслабиться.
Поломки, конечно, сильно портили настроение, но нам нужно было сохранить силы на все 24 часа. Помню, что тогда четко понял: мне наплевать, что случится на 25-ом часу после старта. Это всё будет уже в другой жизни. Эти сутки нужно было прожить.
К ночи встал вопрос об отдыхе. Первоначальный план по бронированию гостиницы мы отвергли: никто никуда ехать не собирался. Мы старались поспать в машинах, но лично у меня вышло закрыть глаза минут на 10. Я был абсолютно бесполезен в случае поломки, хотя и уже успел побывать в Волоколамске, но расслабиться и отпустить ситуацию я не мог.
Также важно заметить, что вокруг нас была ещё сотня пилотов. Среди них были банкиры, директора, уважаемые люди всех мастей, которые ходили в трусах и спали на матрасах прям под лестницами. На эти сутки у всех нас был один равный статус: пилот.
Механики - это люди, без которых не бывает автоспорта. Ни одна проклятая машина не сдвинется с места без их труда. Мы, пилоты, иногда не в состоянии правильно топливо залить. Наши парни сделали всё, чтобы мы могли выдохнуть. Сергей Прощенков буквально спал на въезде в бокс, чтобы не пропустить машину, начать выполнять задачу ровно в тот момент, когда она остановится. Вася с Кириллом и вовсе не ложились, бесконечно что-то делая, проверяя. У нас пошло не так всё, что могло пойти не так, но мы и не думали сдаваться. Над нашим боксом была цифра 13, и с тех пор я избегаю этого бокса всеми силами.
Мы шли в общем зачете Классики где-то в районе второго десятка. Наша машина была слабее конкурентов минимум на 50 лошадиных сил. Наши покрышки проигрывали по 5 секунд с круга. Единственный наш шанс - ехать и не ломаться - мы потеряли в самом начале гонки. С точки зрения результата всё было кончено много часов назад, хотя вечером моя мама и привезла нам необходимые сальники и редукторы жечь мы перестали. Но не было момента, когда хоть кто-то позволил себе развернуться и поехать домой.
Вечером в Волоколамске я купил порванный шланг охлаждения и Вася с Серегой починили BMW. До сих пор не понимаю, как всё это смогло случиться. В ночи к нам пришли ребята, которые ехали на BMW e30 и попросили кардан с моей BMW. Я не отказал, хотя и попросил вернуть его к моменту отбытия домой. Кардан им в итоге не пригодился: кажется, что-то пошло не так совсем глобально.
Утро
В свете утреннего солнца мы увидели, что стали представлять из себя наши машины. Грязные, мятые, уставшие. Определенная часть уже окончательно сошла, но большинство упрямо продолжали наматывать километры. Мы уже сосредоточились на том, что нам оставалось сделать для нашего партнера: просто пересечь линию финиша.
И вот, буквально за 2 часа до этого события, машина пропала. Она просто перестала проезжать мимо боксов. Время сессии вышло. Мы не могли найти её ни на камерах, ни визуально глазами.
Помню, что я, Кирилл и Макс бегали по питлейну и пытались узнать у маршалов, где наша тачка. Узнали: она стоит без колеса в гравии. Тогда это звучало как конец. Мы сели на бордюр питволла и просто сидели, пока маршалл не пообещала нам по 5к штрафа каждому. Не уверен, что мы смогли ответить что-то вежливое. Простите нас, если мы были грубы.
Через несколько десятков минут притащили машину и Сережу Баратова. Оказалось, что на торможении колесо просто решило пойти погулять. Из-за очень больших глаз Сережи у нас не было сомнений в том, что он не помогал колесу принять это решение. Механики бросились реанимировать покалеченного бойца. Позднее окажется, что другой пилот допустил контакт с маркером. Совершенно ненужный, как и все контакты. Где-то в этот момент времени Макс решил, что его на сутках не было. Иногда он и сейчас пытается кого-то в этом убедить.
А потом был финиш. Я помню, что мы обнимались. Помню, что нашли в себе силы выйти к машине, сфотографироваться. Поздравить победителей. Машина едва докатилась, она была буквально измотана. Мы были измотаны ещё сильнее. Помню, что потом мы долго собирались, загружались. Я что-то пытался кому-то объяснить, поблагодарить. Впереди нас ждала воскресная Волоколамка. Кажется, мы были одними из последних, кто покидал паддок МРВ.
Вместо эпилога
Мы ехали домой часа 3. Моя правая нога к этому моменту настолько разболелась, что я жал на газ левой. Весь задний ряд Пежо был закидан вещами, просто наваленными без разбора. Всего этого я не касался вплоть до вторника.
Ещё неделя ушла на то, чтобы попытаться осознать все это. 24 часа. Простые парни из спальных районов, без бюджета, без родителей за спиной, которые спонсировали бы это мероприятие. Да даже без собственной технички, прицепа и элементарного менеджера. В мире без золота мы были бы героями.
С тех пор было много гонок. А у наших товарищей гонок было ещё больше. И все же, где бы я не встретил тех, кто тоже прожил эти сутки, и с кем бы не завел разговор, это всегда воспоминания в стиле “я хочу ещё, я снова хочу туда”.
Я знаю, что есть зимние сутки, но это другое. Максимально похожее, но не оно. И не сомневаюсь, что повторения подобной гонки не случится в ближайшее время. Но уверен, что найдутся люди, готовые инвестировать в Событие.
У меня на стене висит фотография. В квартире немало кубков, какое-то количество фотографий, но в коридоре, на самом почетном месте, висит именно эта фотография. На ней машина и 9 фамилий. Я не знаю, доведется ли мне пережить что-то более захватывающее, чем эта суточная гонка, которая длилась полтора месяца. Но я невероятно благодарен всем людям, которые прожили это время со мной. Особенно, конечно, Максу, которого там вообще не было.
С другой стороны, почему тогда у него изжога при одном упоминании этой гонки?