Брест 2009. Поездка.
Осенний Витебский вокзал в середине дня был тих и не многолюден. Лениво смолили папиросы носильщики багажа, сидя на своих тележках, неспешно подметал тротуарную плитку темнокжий солнечный таджик и вполголоса, словно стесняясь, напевал себе под нос свою родную песню. Все перроны вокзала в середине дня были пусты, лишь с левого края стоял одинокий состав на Брест. Нам сюда. Осень уже отдавала во всем, на вокзале было так тихо, что казалось вот вот от этого спокойствия и тишины зазвенит в ушах. У каждого вагона стояли аккуратные проводницы в форме, сквозь тишину было слышно шушрание билетов и хруст открывающейся обложки паспорта. Диман курил, а я бесился и нервничал - Катерины Сергеевны все не было, ее билет был у нас, а до отхода поезда оставалось меньше трех минут. Тогда я не знал, что для Сергеевны опаздывать это состояние души, поэтому проклинал весь женский род на корню.
Платформа была не прямой, а полукруглой и вот, когда я уже почти отчаялся на последней минуте из-за состава показалась бегущая улыбающаяся Катька, мигом запрыгнула в вагон, приведя в замешательство проводницу, нас и поезд сразу же тронулся, оставляя позади вокзал в своей таинственной умиротворенности, мрачное осеннее Купчино, пыльную шушарскую кольцевую, аристократичный Пушкин и филиал чистилища под названием Коммунар, где я, собственно, и живу.
В тот день был день рождения Лейлы. Катька принялась поздравлять ее на весь вагон, заставляя улыбаться половину в нем сидящих людей, а наговорившись всласть начала рисовать лицо. Типичная женщина:
Ну а мы, как обычные мужики, с хлопком ключами открыли по пиву в темных бутылках, чокнулись и понеслась. За окном уже был лес с одной стороны и с другой, промчали Вырицу и уехали в такое захолустье, что казалось что мы на самом дне. Хотя казалось справедливо, судя по навигатору в мабилке:
Сидеть в вагоне становилось все скучнее, перенеслись в тамбур, где Димка с Катькой закурили его наглухо, словно стараясь закоптить окошки, но даже в тамбуре нам наскучило и мы убежали в вагон ресторан, принеся с собой туда снаряд рома:
В вагоне-ресторане собрался весь контингент окрестностей Проспекта Ветеранов или Купчино. Отличный кадр для фильма о девяностых:
Блюдце напоминает, куда мы едем:
Ром разрешили пить здесь, в вагоне-ресторане, под мерное стучание колес мы накосорылились и я даже простил Сергеевну, которая четыре станции на метро едет 2 с половиной часа:
Все цены указаны в белорусских деньгах:
Поэтому счет позволяет себя почувствовать россиянином в малиновом пиджаке и кожаной куртке:
Перед самым закрытием вагона-ресторана поезд начал тормозить:
С лязганьем поезд остановился, пыхтя и что-то нашептывая себе под нос. Пьяные и веселые мы вышли на улицу, которая больше была похожа на местность где нужно снимать мистику и фильмы ужасов:
Фоточка для мамы и папы:
Среди кромешной тишины и ночных фонарей не было ни одной души, ну кроме нас, грешных, конечно:
Так и ждешь, что за углом будут загадочные местные жители, наподобие этого:
Поезд ждет. Вокруг никого живого:
Посигналив пару гудков наш паровоз предупредил, что с этой загадочной туманной станции, где нет никого пора уезжать, тамбур с теплым пощелкиванием печки намекал мне, что едем мы в каком-то раритетном экскурсионном паровозе, а не в современном пассажирском вагоне:
Время было уже совсем позднее, завтра нас ждала братская страна Беларусь и Брест, который я видел лишь на картинках.