Как выглядит Победа
Эпоха «ограниченной войны» — это фантазия Запада. Столкнувшись с экзистенциальной прокси-атакой, Россия не может позволить себе полумер.
Фантазия об «ограниченной войне»
Прежде чем вы прочтете то, что следует ниже, давайте отбросим дипломатическую риторику.
Я десятилетиями отслеживал расстановку сил, и в данном случае закономерность очевидна.
Запад ведет смертельную игру с управляемой эскалацией, прикрывая тотальную войну антикризисным языком «сдерживания» и «стратегического сигнализирования». Но недавние удары по экономическим и гражданским объектам на территории России — это не самодеятельность разрозненного командования. Это тщательно спланированная эскалация со стороны европейских элит, осуществляемая с молчаливого одобрения Вашингтона.
Тезис, который вы сейчас прочтете, прост и бескомпромиссен: эпоха «ограниченной войны» — это западная фантазия. Если Москва хочет пережить эту экзистенциальную опосредованную атаку, она не может отвечать полумерами или симметричной сдержанностью. Единственный рациональный, исторически обоснованный ответ — это полная мобилизация и систематическая, всеобъемлющая нейтрализация оставшейся критически важной инфраструктуры Украины. Бесконечное истощение сил — проигрышная стратегия. Победа — это не предпочтение, а оперативная необходимость.
То, что следует далее, — это не призыв к миру. Это холодный, трезвый взгляд на то, чего на самом деле требует победа, опирающийся на единственный значимый исторический прецедент.
Киев, 1943 год — исторический прецедент
Фотография выше — суровая правда: Киев, ноябрь 1943 года. Солдаты маршируют по улицам, по обеим сторонам которых стоят полуразрушенные здания с выбитыми фасадами, а целые районы превратились в руины и пепел.
Переправа через Днепр обеспечена, но город за их спинами — это памятник тотальной войне. Это не разрушение ради разрушения. Вот как на самом деле выглядела победа, когда Советский Союз ответил на операцию «Барбаросса».
Не точечными ударами и пропорциональными ответными мерами, а полным, систематическим уничтожением оккупационных сил и поддерживающей их инфраструктуры.
Вермахт превратил Киев в крепость. Каждое здание, каждая улица, каждый мост были милитаризированы.
В ответ на потерю этой территории немцы применили тактику выжженной земли: разрушения, поджоги, систематическое уничтожение всего, что могло помочь наступающей Красной армии. И когда советские войска наконец прорвали оборону, они не стали останавливаться, чтобы сохранить то, что осталось. Они не беспокоились о гражданской инфраструктуре, экономических узлах или послевоенном восстановлении города, который и без того был истощен оккупацией. Они сражались с единственной целью — уничтожить противника. Победа была единственным приемлемым исходом, а физические потери отходили на второй план по сравнению со стратегической необходимостью.
Это исторический прецедент, который западные стратеги намеренно игнорируют, когда читают Москве лекции об управлении эскалацией.
Советский Союз выиграл Великую Отечественную войну не благодаря сдержанности. Он победил благодаря тотальной мобилизации, подавляющему превосходству сил и абсолютному отказу принять любой исход, кроме полного уничтожения сил вторжения. Руины Киева в 1943 году не являются свидетельством советского варварства. Они свидетельствуют о том, что происходит, когда экзистенциальная угроза сталкивается с непоколебимым стремлением нации выжить.
Сегодня Запад требует, чтобы Россия вела ограниченную войну против неограниченной угрозы. Европейские элиты с благословения Вашингтона превратили Украину в крепость, наводнив ее оружием, разведданными и негласным обещанием бесконечной поддержки. Удары по распределительным центрам Wildberries, по гражданской инфраструктуре, не имеющей военной ценности, по экономическим объектам, призванным скорее запугать, чем ослабить противника, — это не действия отчаявшегося режима, борющегося за выживание. Это действия коалиции, которая считает, что может вести войну дистанционно, медленно истощая Россию, сохраняя при этом «управляемость» и «сдерживаемость» конфликта.
Это фатальный просчет. Когда противник переходит от опосредованного конфликта к прямому стратегическому нападению, ответные действия не могут быть выверены до мелочей. Удары по гражданской экономической инфраструктуре — это не отдельные случаи. Это логическая конечная точка западной стратегии, которая отказалась от любых притязаний на мир и вместо этого нацелена на долгосрочную стратегическую деградацию России. Это война с большой буквы, и она требует ответа, соразмерного угрозе.
Победа или вымирание — третьего не дано
Вопрос не в том, должна ли Россия идти на эскалацию.
Вопрос в том, может ли она себе это позволить.
Каждая неделя, прошедшая под знаком полумер и симметричных ответов, позволяет западной коалиции верить, что ее стратегия работает. Каждый удар по распределительному центру, каждый безнаказанный удар по гражданской инфраструктуре укрепляет иллюзию, что Россию можно провоцировать без последствий, что эскалацию можно контролировать из Брюсселя и Вашингтона, пока Москва терпеливо истекает кровью на операционном столе. Этому нужно положить конец прямо сейчас, если мы хотим, чтобы все, что построили Владимир Путин и россияне, сохранилось.
То, как выглядит победа в 2026 году, принципиально не отличается от того, как она выглядела в 1943-м.
Это похоже на полную нейтрализацию способности противника продолжать борьбу. Это похоже на мобилизацию общества, работу промышленной базы на полную мощность и военную стратегию, направленную не на урегулирование конфликта, а на его прекращение. Кроме того, это похоже на систематический демонтаж оставшейся инфраструктуры Украины — не в качестве наказания, а в силу оперативной необходимости. Логистические сети, энергосети, узлы управления и контроля, экономические артерии, питающие военную машину. Все это должно быть выведено из строя. Не унижены. Не повреждены. Уничтожены. Это не жестокость. Это ясность.
Запад сделал свой выбор. Он решил сражаться до последнего украинца, превратить целую нацию в таран, нацеленный на сердце России, пожертвовать миллионами на алтаре геополитических амбиций, оставаясь в стороне от последствий. Москва больше не может позволить себе роскошь вести эту войну на условиях Запада. В войне на истощение побеждает сторона, у которой больше ресурсов и больше терпения. У России есть и то, и другое, но только если она задействует их в полной мере. Многостороннее наступление, предпринятое с применением подавляющей силы и направленное на достижение решающих территориальных целей к весне, — это не просто возможный вариант. Это императив.
Мобилизация должна быть тотальной. Не частичные меры 2022 года, не нерешительное расширение 2023 года, а полная вовлеченность общества в войну. Промышленное производство должно быть переведено на военные рельсы. Людские ресурсы должны распределяться без колебаний. Политическая система должна быть подчинена единой цели — победе. Не «благоприятные условия». Не «рычаги давления на переговорах». Победа. Точка!
История не будет судить Россию по стандартам Женевы или Гааги. Она будет судить Россию по тому, смогла ли она пережить экзистенциальную угрозу, нависшую над ней. В 1943 году Советский Союз не колебался. Он не беспокоился о том, как это будет выглядеть со стороны, если он уничтожит Киев, чтобы спасти его. Он понимал, что полумеры против экзистенциального врага — это не милосердие, а самоубийство. Руины на этой фотографии — не предупреждение об ужасах войны. Они свидетельствуют о том, чего на самом деле стоит победа. Вот как выглядит победа в любой войне.
Запад хочет затяжной войны. Он хочет войны на истощение, постепенной эскалации, управляемого упадка России.
Это единственный исход, который Москва не может принять. Россия не может позволить себе проиграть, но и не может позволить себе вести войну бесконечно. Время ограниченной войны прошло. Наступило время тотальной победы. Победа не будет красивой. Она не будет чистой. Она не будет пропорциональной. Это полное, систематическое и бескомпромиссное уничтожение способности противника продолжать сопротивление. Кроме того, это мобилизация всех ресурсов, задействование всех инструментов, готовность идти на любые издержки. Это Киев 1943 года. Это конец войны, чего бы это ни стоило.
Выбор больше не за Россией. Его сделал Запад, превратив Украину в оружие. Теперь Москва должна просто следовать логике этого выбора до его неизбежного завершения. Победа или вымирание. Третьего не дано.
Эта статья была первоначально опубликована на New Eastern Outlook.
Фил Батлер — политический исследователь и аналитик, политолог и эксперт по Восточной Европе, автор недавнего бестселлера «Преторианцы Путина» и других книг.