Забудьте об острове: тайная война Джеффри Эпштейна за ливийские миллиарды
Согласно новым документам Министерства юстиции, в 2011 году Эпштейн и бывшие сотрудники разведки планировали присвоить 70 миллиардов долларов из замороженных активов Ливии.
Летом 2011 года, когда на Триполи еще падали бомбы НАТО, над ливийской столицей кружил хищник другого рода, укрывшийся в безопасном месте — в таунхаусе на Манхэттене. Согласно недавно опубликованным документам Министерства юстиции США за 2026 год, Джеффри Эпштейн, опальный финансист и предполагаемый агент израильской разведки, был еще и геополитическим стервятником, стремившимся поживиться на останках ливийского государства.
Из личной переписки Эпштейна следует, что он хладнокровно рассчитывал обойти международное право и получить доступ к замороженным в США ливийским активам на сумму $32,4 млрд. Трагедия ливийского народа была представлена как коммерческая возможность.
18 сентября 2011 года, когда улицы Ливии еще были охвачены хаосом, в Нью-Йорке разрабатывался тайный план по захвату суверенных богатств страны.
В электронном письме под заголовком «Нью-Йорк — важна видимость» помощник Джеффри Эпштейна Грег Браун настойчиво предлагал финансисту профинансировать встречу на высоком уровне с будущими ливийскими лидерами во время Генеральной Ассамблеи ООН.Среди целей были не второстепенные фигуры, а доктор Мохамед Магариф, который вскоре стал главой государства и его ключевые советники — доктор Ноа и Фадель Хшад.
По словам Брауна, эта троица вскоре получит полномочия вести переговоры с такими мировыми гигантами, как Goldman Sachs.
Призом станут ошеломляющие 40 миллиардов долларов, вложенных Ливийским инвестиционным управлением (LIA) в страны Африки к югу от Сахары, не считая сумм, замороженных в банках США.
Предложив «выявить, взять под управление и монетизировать» эти средства, окружение Эпштейна стремилось стать главными распорядителями послевоенной ливийской экономики. По словам Брауна, эта «игра» принесет им сотни миллионов долларов.
По сути, эта операция была частной разведывательной инициативой, призванной воспользоваться вакуумом власти в Ливии. Из электронных писем того же периода следует, что сеть Эпштейна действовала не в одиночку. Бывшие сотрудники британской разведки МИ-6 и израильской разведки «Моссад» были «готовы помочь» в поисках ливийских миллиардов.
Этот теневой альянс рассматривал замороженные в США средства на сумму 32,4 миллиарда долларов, а также африканский портфель на сумму 40 миллиардов долларов не как защищённое суверенное богатство, а как «значительную возможность» для получения прибыли на основе непредвиденных обстоятельств.
Используя “бесстрашную” репутацию Эпштейна, которую ему приписывал Грег Браун, группа стремилась убедить зарождающееся ливийское правительство в том, что только их сеть шпионов, ставших «решалами», обладает “достаточными связями”, чтобы разобраться в хитросплетениях глобальных финансов и вернуть “украденные” активы страны.
Чтобы оправдать эту беспрецедентную финансовую интервенцию, сеть Эпштейна опиралась на тщательно продуманную версию, согласно которой все ливийские активы за рубежом были «украдены и присвоены» семьей Каддафи.
Это утверждение спустя 15 лет так и не было доказано. Это была намеренная дезинформация: на самом деле эти активы были законными вложениями государственных фондов Ливии в акции таких крупных компаний, как Pearson и мировых банковских гигантов.
Представляя диверсифицированный государственный портфель как «доход от преступной деятельности», люди Эпштейна и их подельники из разведки искали лазейку в законодательстве, чтобы обойти санкции ООН и получить «плату на случай непредвиденных обстоятельств» из средств, принадлежавших ливийскому народу, а не какой-то одной семье.
Эта стратегия криминализации государственных активов была особенно агрессивной на Африканском континенте. Во время хаоса 2011 года упорно распространялись слухи (часто подогреваемые западной разведкой) о том, что Ливийский инвестиционный портфель в Африке — это личный офшор Каддафи, а не законный инструмент развития.
Кульминацией этой истории стали обвинения в адрес бывшего президента ЮАР Джейкоба Зумы. Появились заявления о том, что Зума получил от покойного ливийского лидера 30 миллионов долларов наличными (и даже припрятал золото и бриллианты) на «хранение».
Хотя Зума неоднократно и с сарказмом опровергал эти утверждения, отмечая, что вряд ли бы он тратил столько на судебные издержки, если бы владел таким состоянием, «призрачная история» о «триллионах Каддафи» сыграла свою роль.
Это позволило теневым игрокам вроде Эпштейна относиться к суверенным инвестициям континента как к «забытым сокровищам», которые можно присвоить, а не как к государственным активам, которые должны были оставаться под защитой международного права.
Истинная опасность пьесы Эпштейна «Нью-йоркская оптика» заключалась в попытке установить теневой контроль над суверенными институтами Ливии еще до того, как они будут восстановлены. Нацеливаясь на людей, которым было поручено вести переговоры по урегулированию ситуации с банком Goldman Sachs, Эпштейн стремился создать прецедент, при котором правовые споры в стране будут решать частные, никому не подотчетные посредники.
Это был прямой удар по финансовому суверенитету Ливии после удара по ее политическому суверенитету, нанесенного военным вторжением НАТО.
В то время как миссия ООН (UNSMIL) и международное сообщество говорили о «переходе к демократии», документы Эпштейна раскрывают параллельную реальность: стремление к тому, чтобы Ливийское инвестиционное агентство оставалось «черным ящиком», контролируемым посредниками с Манхэттена.
Это вмешательство, вероятно, стало причиной многолетних судебных разбирательств и внутренних разногласий, из-за которых миллиарды долларов государственных средств фактически оказались парализованными, а ливийский народ вынужден расплачиваться за процесс «восстановления», разработанный хищниками для хищников.
Пожалуй, самое вопиющее обвинение в адрес этой интервенции заключается в том, что она была построена на финансовом фантоме. В течение 15 лет международное сообщество потчевали историями о «скрытых триллионах Каддафи» — эту легенду охотно использовала сеть Эпштейна, чтобы оправдать свои услуги по «возвращению» денег.
Однако в 2026 году стало ясно, что ни одного личного банковского счета или тайника покойного Муаммара Каддафи так и не нашли.
Замороженные на Западе миллиарды являются и всегда являлись документально подтвержденными институциональными активами LIA. LIA была создана в 2006 году, в том числе для того, чтобы инвестировать нефтяные доходы в поддержку бедных семей в стране.
По иронии судьбы, в то время как Запад изображал покойного Каддафи человеком, прибирающим к рукам богатства страны, исторические факты свидетельствуют об обратном.
Еще в феврале 2009 года Каддафи публично выступил за радикальный план по искоренению административной коррупции в государстве путем передачи нефти богатств непосредственно ливийскому народу. Он утверждал, что богатство должно находиться в руках граждан, чтобы они могли распоряжаться им по своему усмотрению.
Это предложение встретило ожесточенное сопротивление со стороны той самой бюрократии, которая впоследствии рухнула в 2011 году.
Представляя этого сторонника перераспределения богатства обычным вором, соратники Эпштейна создали необходимое моральное прикрытие для того, чтобы нацелиться на суверенный капитал государства. Они заменили план по расширению прав и возможностей нации схемой по разграблению частных активов.
Хищнический интерес таких людей, как Эпштейн, был лишь верхушкой айсберга в ситуации, сложившейся после 2011 года, когда систематическое разграбление страны стало происходить при поддержке государства. В то время как международное сообщество публично обсуждало «замороженные» зарубежные активы, внутри страны происходил стремительный отток национального богатства.
По данным Ливийского аудиторского бюро и различных организаций по надзору за прозрачностью, с момента падения государственного строя в 2011 году в «чёрную дыру» коррупции, неэффективного использования ресурсов и прямого воровства по разным оценкам ушло от 100 до 200 миллиардов долларов.
Эта коррупция — не просто внутренняя проблема. Она подпитывается отсутствием контроля, которое стало возможным благодаря «освобождению» Ливии Западом и которое стремились использовать в своих интересах схемы «частного восстановления» Эпштейна.
Основным инструментом этого масштабного воровства является Центральный банк Ливии и его печально известная система аккредитивов. Эксперты утверждают, что этот механизм был использован для выкачивания миллиардов долларов за счет мошеннического импорта, когда иностранная валюта обменивалась по официальному курсу на поставки «товаров», которые зачастую так и не доходили до места назначения.
Масштабы этого «утечки» ошеломляют: за один 13-недельный период в 2021 году было выпущено аккредитивов на сумму 2,5 миллиарда долларов и значительная часть этих средств просто исчезла в теневой экономике.
Исторически сложилось так, что до 2011 года Ливия, как и многие развивающиеся страны, сталкивалась с серьёзными проблемами, связанными с коррупцией. Однако последовавший за этим вакуум власти и конституционная раздробленность превратили проблему в системную катастрофу.
По состоянию на февраль 2026 года Ливия занимала 177-е место из 182 в Индексе восприятия коррупции Transparency International среди 182 стран. Ливия, набравшая всего 13 баллов из 100, официально вошла в шестерку самых коррумпированных стран мира, оказавшись в одном ряду с такими охваченными войной государствами, как Сирия и Йемен.
Этот переход от функционирующего, пусть и несовершенного, государства к стране с самым высоким уровнем коррупции в мире — окончательное доказательство провала интервенции 2011 года.
Охота за тем самым «лакомым куском», который окружение Эпштейна стремилось урвать, привела к тому, что государственные институты Ливии оказались выпотрошены, а страна превратилась в одну из самых финансово беззаконных территорий современной истории.
Источник: www.rt.com