Американское президентство и перманентная война
Одним из определяющих провалов современного американского правительства стало неуклонное ослабление конституционных полномочий Конгресса в вопросах ведения войны. Конституция наделяет правом объявлять войну Конгресс, а не президента. Конгресс принимает решение о начале войны. Президент ведет военные действия.
За последние несколько десятилетий президенты от обеих основных партий все чаще рассматривали военное вмешательство как прерогативу исполнительной власти, а не как требование Конгресса.
Последние шесть президентов придерживались не отдельных внешнеполитических доктрин, а однопартийного континуума превышения полномочий исполнительной властью. Несмотря на различия в деталях, каждая администрация инициировала или значительно расширила военные действия без официального объявления войны или без явных доказательств того, что страна, против которой направлены действия, представляет непосредственную угрозу для Соединённых Штатов.
Президент Джордж Буш-старший сформировал международную коалицию после вторжения Ирака в Кувейт в 1990 году. Конгресс в конечном итоге санкционировал применение военной силы. Однако это не была оборонительная война. Она способствовала распространению идеи о том, что после окончания холодной войны Соединенные Штаты должны выступать в роли мирового жандарма.
Президент Билл Клинтон также применял военную силу без объявления войны. Кампания бомбардировок Сербии силами НАТО в 1999 году во время конфликта в Косово продолжалась, несмотря на то, что Конгресс не дал на это однозначного и бессрочного разрешения. Администрация утверждала, что гуманитарная интервенция оправдывает военные действия. Но даже самые веские гуманитарные соображения не отменяют того факта, что Конституция наделяет президента правом объявлять войну.
Президент Джордж Буш в корне изменил американскую внешнюю политику после терактов 11 сентября. Вторжение в Афганистан поначалу пользовалось широкой поддержкой и было санкционировано Конгрессом в ответ на теракты «Аль-Каиды». Однако вторжение в Ирак в 2003 году остается одной из самых противоречивых и катастрофических военных операций в современной американской истории.
Конгресс действительно санкционировал применение силы, но конституционный процесс был подорван ошибками разведки и преувеличенными заявлениями об оружии массового поражения и связях между Саддамом Хусейном и «Аль-Каидой», которые в конечном итоге оказались необоснованными. Теперь мы знаем, что Ирак не представлял непосредственной угрозы для США, которая оправдывала бы превентивную войну. Конфликт привел к огромным человеческим страданиям, значительным финансовым затратам, региональной нестабильности и расширению полномочий исполнительной власти, которые унаследуют будущие президенты.
Президент Барак Обама ускорил процесс принятия решений о войне, несмотря на то, что поначалу критиковал войну в Ираке. Его вмешательство в ситуацию в Ливии в 2011 году — пожалуй, самый яркий пример.
Соединенные Штаты присоединились к воздушным операциям НАТО, которые помогли свергнуть Муаммара Каддафи, однако Конгресс не санкционировал эту интервенцию. Администрация утверждала, что операция не является «военными действиями» в соответствии с Резолюцией о военных полномочиях, поскольку американские войска подвергались минимальному риску, а большая часть убийств была совершена силами американской разведки.
Президент Джо Байден продолжил эту политику, проводя военные операции в Йемене, Сирии, Ираке, нанося удары по поддерживаемым Ираном вооруженным формированиям, а также финансируя войну Украины против России. Администрация оправдывала эти действия в первую очередь необходимостью защиты сил, борьбой с терроризмом, ответом на нападения на американский персонал или защитой демократии и суверенитета. Ни одно из этих оправданий не заменяет санкцию Конгресса.
Более того, Россия, Украина и США являются членами Организации Объединенных Наций. Нравится вам ООН или нет, но Устав ООН — это договор, написанный американскими чиновниками и ратифицированный Сенатом. Согласно Конституции, международные договоры являются высшим законом страны наряду с самой Конституцией. Устав ООН запрещает любые войны, кроме тех, которые ведутся в целях самообороны или санкционированы Советом Безопасности ООН, а в случае с Украиной ни того, ни другого не происходит.
Президент Дональд Трамп, как известно, выступал против «бесконечных войн», однако его администрация нанесла ракетные удары по Сирии в 2017 и 2018 годах без одобрения Конгресса, убила иранского генерала Касема Сулеймани в Ираке в январе 2020 года, начала нынешнюю незаконную и бессмысленную войну против Ирана, которая сейчас находится на третьем этапе, и финансировала экспансию Израиля — и всё это без санкции Конгресса.
Как известно, он заявил, что отвергает конституционную роль договоров и международного права, основанного на них. Он даже угрожал уничтожить иранскую/персидскую цивилизацию.
Те, кто считает, что Конституция имеет в виду именно то, что в ней сказано, осуждают основополагающее предположение о том, что Соединённые Штаты должны сохранять глобальное военное присутствие в виде почти 800 баз по всему миру в 80 странах. Эти базы, гарантии безопасности и постоянное развёртывание войск создают постоянные возможности для военного вмешательства.
Любое вмешательство приводит к непредвиденным последствиям, некоторые из которых становятся оправданием для следующего вмешательства. История учит, что вмешательство не освобождает. Оно подчиняет, контролирует и доминирует.
Этот цикл расширяет власть государства как внутри страны, так и за рубежом. Он привел к массовому лишению свободы, массовой слежке, массовым нападкам на свободу слова.
Основатели предостерегали именно от такой динамики. Джеймс Мэдисон писал, что «из всех врагов общественной свободы война, пожалуй, самый страшный». Война концентрирует власть в руках исполнительной власти, увеличивает государственный долг, расширяет слежку, ограничивает гражданские свободы и поощряет секретность.
Правительство, организованное по принципу постоянной боевой готовности, приобретает черты империи. Внешняя политика империй основана на доминировании и силе. Внешняя политика республик основана на торговле, дипломатии и подлинной национальной обороне. Военная сила должна использоваться только для защиты Соединенных Штатов от реальных или неминуемых нападений, а не для преобразования иностранных обществ, урегулирования гражданских войн или достижения гуманитарных целей.
С этой точки зрения конституционный вопрос неотделим от политического. Даже если вмешательство кажется оправданным с моральной точки зрения или стратегически целесообразным, разрешение президентам вести войну в одностороннем порядке создает прецеденты, которые будущие администрации неизбежно будут расширять.
Исполнительная власть, однажды захваченная, никогда не сдается добровольно.
Однопартийный принцип, действовавший в течение последних 36 лет, говорит о том, что проблема носит институциональный, а не партийный характер. И республиканцы, и демократы все чаще прибегают к неконституционным теориям о военных полномочиях президента, а Конгресс часто попустительствует, избегая политически сложных голосований.
В результате самая важная власть, закрепленная в Конституции, постепенно переходит от законодательной власти к исполнительной. Это привело к миллионам невинных жертв, триллионам потраченных впустую долларов и разрушениям в промышленных масштабах. Действительно ли Америка стала безопаснее, а американцы — свободнее благодаря всем этим войнам? НЕТ и еще раз НЕТ. Мы стали слабее, беднее, менее защищенными и менее свободными.