Idk.
Его ломало. Он скрутился на полу ванной комнаты и положил руки и щеку на холодную плитку, чтобы хоть как-то приглушить жар. Из его носа стекала струйка крови. Он почувствовал как задрожали колени, по животу прошла волна, приближаясь всё ближе к горлу. Едва успел подняться и нагнуться над унитазом. Его вырвало. Горло и язык горели, обожжённые желчью, вышедшей с остатками насилу съеденной рано утром еды. Сердце пропустило удар. Болезненно выгнув сведëнную в судороге руку он медленно встал и потянулся к крану. Повернул его. Холодная вода с шипением полилась на кисть, он подавил желание отдëрнуть руку. Набрал воду в ладони, умыл лицо. Очень хотелось пить, он наклонился к струе, стал жадно глотать. Зубы свело от температуры жидкости. Он оторвался и подняв голову взглянул на себя в заляпанное, где-то мутное зеркало. В ответ на него из отражения уставился тощий, бледнокожий паренëк, со спутанными грязными волосами и синяками под глазами. Ему пора бы идти, может быть успеет на третий урок. Однако его опять сгибает рвотный позыв. Жар стремительно уходит, но на смену ему является озноб, резкий, болючий. Явный признак лихорадки. Он опирается на бортик ванны и бормочет что-то невнятное. Тело болит, ноет.
Лежащий на крышке корзины для белья телефон загорается и демонстрирует экран блокировки.
«Доброе утро, чего в школу не пошëл?»
Он устало смотрит на экран, уже зная, чьë сообщение увидит. Вяло вздыхает. Тянется к телефону, старается не уронить, взяв его. Печатать трудно, сконцентрироваться тоже, хочется записать видеосообщение, так было бы проще изъясниться. Но нельзя. Нельзя. Поймёт. Распознаёт. Раскусит как гнилой орешек.
«Да лень было, вот пойти досыпать думаю.»
Он далеко внутри себя радуется тому, что удалось написать грамотно, откладывает телефон обратно. Телефон звякает ещё несколько раз: ему отправляют голосовые, и затихает. Он складывает руки крестом, сжимает плечи. Неприятный вопрос давит на сознание. Сколько ещё он сможет врать? Врать, что ему было всего-то лень идти, врать, что он заболел, врать, что были дела поважнее. Он впивается ногтями пальцев в кожу. Тихо что-то говорит. Через часа полтора нужно поесть. Конечно, от мыслей о еде воротит, но он знает, что когда ощущения чуть ослабнут, то голод будет вдвое сильнее. Он медленно встаёт и выходит в коридор, усталость человека, который не спал трое ночей подряд берёт вверх. Он доходит к кровати и плюхается на мягкое одеяло.