Астрид Линдгрен как феномен свободы в детской литературе — как шведская писательница превратила детей в людей и заставила взрослых с этим смириться

Размышляя над темой для статьи, я решила отойти от привычного и написать о том, из чего, сам того не осознавая, состоит каждый из нас — детская литература. Прелестнее первого прочтения может быть только его сочетание с детской восприимчивостью: вызванный первыми книгами спектр эмоций и чувств вряд ли повторит даже самый сильный текст, прочитанный во взрослом возрасте. Таким образом, в руках каждого детского писателя оказывается небывалая власть, возможность транслировать свои идеи на еще неискушенное новое поколение читателей.

Мало кому известно, но феномен детской литературы возник не так давно — около 250 лет назад. В средневековье ребенок не воспринимался отдельной и ценной единицей общества, насилие над детьми не было наказуемо, а сам период детства оставался загадкой, которую опасались и стремились побыстрее преодолеть (уже в 10 лет мальчики шли в крестовые походы, а девочки становились настоятельницами монастырей). Лишь в эпоху Просвещения  воспитанию и образованию детей стали уделять особое внимание, и тогда появляется первая детская художественная литература, построенная на принципе нравоучения, который напоминал скорее дрессировку, чем осмысленный воспитательный процесс. Детская литература в привычном каждому понимании формируется только в конце 19 века. За эти 250 лет она претерпела множество изменений и сейчас не может не радовать своим разнообразием и свободой поднимающихся тем. Этой самой свободой современных детских книг с их яркими и независимыми героями мы обязаны Астрид Линдгрен —  шведской писательнице, перевернувшей всю историю детской литературы вместе с существующими в то время традиционными подходами к воспитанию. Необычайно интересной и разнообразной биографии Астрид можно посвятить не одну статью, но углубляться в нее не будем, а оставим ссылку.

Свой первый серьезный текст «Пеппи Длинныйчулок» Астрид написала в 38 лет, а его героиню придумала ее дочь Карин, которая тогда болела пневмонией и просила Линдгрен рассказывать ей истории. Так, почти три года после выздоровления Карин Пеппи оставалась домашней сказкой в доме Линдгренов, и вряд ли обрела бы публичное признание, если бы Астрид не вывихнула ногу и не была вынуждена сидеть дома, что дало ей возможность записать ее. Одну копию с авторскими иллюстрациями получила на свое десятилетие Карин, а вторую Линдгрен отправила в издательство. Однако шведские издатели отнеслись с опаской к главной героине, которая живет без родителей и не признает никаких социальных порядков, так что книгу опубликовали только со второго раза, и она мгновенно стала бестселлером, попав во внимание педагогов, пропагандировавших свободное воспитание. Такой общественный резонанс вполне объясним: тогда детям в литературе полагалось быть образцово благоразумными, а если и существовали изъяны, то под присмотром добропорядочных взрослых они преображались. Пеппи же не нуждалась во взрослых и презирала навязываемые ими правила: не подчиняющаяся никаким условностям, она воплотила мечту каждого ребенка о вседозволенности. Ее образ — полная противоположность идеала шведской девочки 40-х годов, послушной, добродетельной и трудолюбивой — стал предметом подражания для множества шведских детей. „Пеппи защищает права детей от взрослых“,— говорила Линдгрен о своей героине. На самом же деле Пеппи сделала больше — она помогла взрослым увидеть, что у детей вообще есть права. Она сделала Астрид Линдгрен публичной фигурой, подарив писательнице мировое признание и влияние, чем она в полной мере пользовалась, чтобы донести до общественности необходимость отказа от насилия в отношении детей. Жестокость по отношению к детям, утверждала Линдгрен, делает их жестокими и запускает круг насилия. Для поколения, едва оправившегося от ужасов Второй мировой, это был весомый аргумент: через год после речи Линдгрен Швеция стала первой страной мира, где полностью запретили любые физические наказания и психологическое насилие над детьми.

Таким образом, Астрид Линдгрен стала одной из первых авторов,  изображающих мир с позиции детей, их мотивов, желаний и потребностей. Ее появление совершило революцию в каждой детской — она превратила детей в людей и заставила взрослых с этим смириться. Взрослые в попытках научить детей нормам, принятым в обществе, забывают о том, что само общество далеко не идеально; также неидеально и полно лицемерия было то общество, в котором выросла сама Астрид. Поэтому ее книги своим отсутствием всякого поучения и морали перечеркнули традицию изображения ребенка как существа, которому необходимо прививать разнообразные добродетели.