Почувствуй себя сонной

Обличие Ангела

Ань в своем истинном, ангельском обличии выглядит так, будто его высекли из утреннего тумана и инея. Пепельно-белые, почти прозрачные волосы падают на лицо неровной, небрежной челкой, скрывая глаза, но не для защиты, а из чистого пренебрежения к миру, который он вынужден созерцать. Кожа лишена естественного румянца живых людей, она кажется фарфоровой, неестественно бледной, словно не знает тепла.

Если отбросить одежду, оставив лишь чистую, бестелесную суть, облик Нго Бао в ипостаси ангела становится пронзительным до дрожи. Особенно его крылья. Они не просто часть тела, они - настоящее лицо, истинная сущность, которую ангел прячет под тканью человеческих курток. Крылья невозможно назвать белыми в привычном понимании, ринион цвета рассветного серебра, той самой секунды, когда тьма уже отступила, но солнце еще не взошло. Каждое перо кажется выточенным из полированного жемчуга, но с внутренним, холодным свечением, которое исходит не от света, а от абсолютной, стерильной чистоты. Когда они сложены за спиной, то лежат тяжелой, идеальной мантией, ниспадающей почти до земли. Но когда Ань расправляет их, мир вокруг будто затихает.

Размах его крыльев достигает двух метров и каждое движение создает беззвучную волну воздуха. Структура пера невероятно сложна она напоминает застывшую музыку, где каждое перо переливается на стыках, отливая в голубоватый иридий на кончиках. В местах, где крылья переходят в туловище, перья будто сливаются с кожей, становясь прозрачной, льдистой дымкой: они не пушистые, а жесткие и упругие, как клинки из матового стекла. Но красота эта пугающая, кажутся непорочными, но в их блеске прячется металлический отблеск. В бою эти перья способны рассекать воздух со свистом и блокировать демонические удары, а в моменты покоя испускать мягкую, почти заметную глазу ауру, которую чувствуют лишь те, чья душа уже на грани между жизнью и смертью.

Обличие человека

Когда ангел накидывает на себя маску смертного, он становится почти неуловимым. Азиат в человеческом облике - элегантная небрежность и глубокая апатия. Густые, иссиня-черные волосы, как вороново крыло, падают на глаза, делая его похожим на задумчивого студента или рок-музыканта, который не спал уже несколько суток. Лицо обрамляет черная рамка капюшона, подчеркивая юношескую остроту скул и линию подбородка - единственное, что выдает в нем породу, несмотря на простую, городскую одежду.

Лицо бледное, вытянутый овал, словно отполированный потоками незримой информации. Кожа, лишённая солнечного пигмента, напоминает старый пергамент или воск, сквозь который проступает призрачная голубая сетка капилляров, подобная схеме на печатной плате. Она натянута на изящные скулы так плотно, что кажется издаст хрустальный звон при легком прикосновении.

На этом фоне особенно контрастируют глаза. Два бездонных колодца, поглощающих свет, это не просто тлеющие угольки. Радужка цвета влажного асфальта, вязкая и глубокая, окружает зрачки, расширенные до крайности. В их черноте нет ни любопытства, ни злобы, лишь холодная апатия. Под глазами залегли фиолетовые тени, густые, как чернильные кляксы, неизменные спутники бессонных ночей, проведенных в патрулировании виртуальных улиц.

Губы пухлые, неестественны парню, они почти не двигаются при молчании, кажутся прочерченными карандашом, но в моменты, когда на его лицо набегает подобие улыбки, они растягиваются в холодную щель, похожую на разрез на ткани реальности, за которой виднеется пустота.

Длинные, с узкими ладонями и несоразмерно длинными тонкими пальцами, похожими на гибкие щупальца или на белые стебли редкого растения. Суставы выделяются крупными узлами, кожа на костяшках натянута и побелела. В состоянии покоя его пальцы часто сложены в слабый замок, и тогда они напоминают корни причудливого дерева, сплетенные в единый, напряженный узел.

Pretty When You Cry?

Истинный ангел в теле не созданном для всей мощи Аня и полубога всегда физическое страдание. Спина Аня место вечного конфликта между его бессмертной, небесной сущностью и физической оболочки.

Они не просто тяжелые, а как проявление божественной воли, создают постоянное гравитационное искажение вокруг позвоночника. Когда Ань стоит в человеческом облике, пытаясь казаться обычным парнем, спина вынуждена удерживать невероятное напряжение. Лопатки и поясница болят глухой, ноющей болью, которая не проходит даже во сне. Эта боль, похожая на медленный, непрерывный разрыв мышечных волокон, словно кто-то растягивает его позвонки изнутри, пытаясь высвободить то, что не влезает в человеческий скелет.

Ангелы не страдают от переломов и ран, как люди, они могут выжить с железным прутом в груди. Но боль от собственных крыльев - проклятие, наказание за то, что он слишком тяжелый для земли, но слишком привязанный к людям, чтобы улететь.

Иногда, на крышах домов Петербурга, когда луна затянута тучами и вокруг нет ни одной живой души, азиат позволяет себе сбросить иллюзию человеческой осанки. Тогда спина прогибается плавной аркой, и ангел выдыхает, давая крыльям немного приподняться. Это единственное мгновение облегчения, когда тяжесть перестает давить на кости и перераспределяется в воздух, но длится это лишь секунду. Стоит ему сделать шаг к людям, как позвоночник снова стягивается стальным обручем.

Тебе нравились мои черты феминные, мне в тебе так нравилось, что тебе на все похуй

Характер

Ань аскетичен, беспощаден к ереси, убежден в своей правоте и абсолютно одинок в своем служении. В нем есть величие самоотреченного служителя идее и жуткая отстраненность машины. Не злодей в классическом смысле, но и не герой. Скорее неизбежное следствие, порождение хаоса, возведшее порядок в абсолют и в этой абсолютной строгости почти утратившее человеческое лицо.

В основе его натуры лежит не просто убежденность, а железобетонный, почти платоновский идеал справедливости. Но справедливость эта своя, внутренняя, выверенная по кристальным, но безжалостным лекалам. В этом он похож на фундаменталиста, для которого священный текст - его собственный, непререкаемый свод правил. Ань готов сжечь целую деревню, чтобы уничтожить одну чумную крысу. Коллатеральные жертвы в виде невинно задетых или пострадавших по ошибке его не останавливают.

Аналитический, пронзительный, лишенный эмоционального шума. Ань мыслит не образами, а связями, паттернами поведения, цифровыми следами. Азиат изучает своих оппонентов не как людей, а как шахматные фигуры, предвосхищая их ходы на десять шагов вперед. Это порождает в нем манипулятивного гения.

Бао отнёс бы себя к типу «одинокого волка». Он не готов создавать кланы и искать последователей. Любая привязанность, любое человеческое чувство - уязвимость, брешь в его крепкой броне интроверта. Может временно вступать в альянсы, но они тактичны и прагматичны, он никогда не отдает свое сердце и не ждет этого от других. Одиночество рождает глубокий, сокрытое нахальство. Нго Бао презирает «стадо», ту самую анонимную массу, которую он якобы защищает. В его глазах толпа слаба, глупа, подвержена сиюминутным страстям. Скорее он пастух, который не любит своих овец, но яростно защищает их от волков, потому что таков его долг. За этим фасадом бесстрастного робота обязательно должна скрываться человеческая драма.

В прошлом глубокое предательство, травля, личная трагедия, которая превратила живого человека в эту воплощенную функцию. Эта боль является топливом. Борьба с врагами прошлого и хамами вымещение своей личной боли на всем пространстве. Каждый наказанный нарушитель символическое искупление той несправедливости, что когда-то случилась с ним. Это привносит в характер трагическую ноту. Ань рыцарь воплоти, совсем без страха и упрека, но и без радости. Ангел защищает других от зла, которое когда-то сломло его самого, но в этой борьбе он окончательно утратил ту часть себя, что способна на простые человеческие чувства: доверие, привязанностьи, любовь.

Мы чересчур другие создания, в этом мире нам нельзя палиться

Биография

Нго Бао Ань не был сотворен в раю в классическом понимании. Рожден в 1804 году в тогда еще не до конца застроенном Петербурге, во время грозы, которая, по словам старых ведьм, разорвала небо надвое. Бог не создавал его из глины или света, а материализовал его из абсолютной, стерильной воли. В отличие от других ангелов, чьи души были закалены позже, Бао Ань был отлит сразу как совершенное оружие: его тело не знало усталости, а его глаза видели суть любого существа, от крестьянина до демона.

В молодости ангел был тем самым карающим мечом. Небесный гнев, облаченный в красивого юношу с пепельными волосами. Ань истреблял вампиров, случайно сбивавшихся в стаи под мостами, и выслеживал оборотней, чья звериная кровь брала верх над разумом. В ту эпоху он чувствовал себя нужным. Знал, что он - щит между людьми и тьмой. Его крылья - тогда они были безупречно серебряными, без единого изъяна - не болели. Белокурый парил над Невой на такой высоте, что не было видно дыма заводских труб.

Когда люди придумали порох, серебряные пули и осиновые колья, Церковь благословила охоту. Бао, как и многие ангелы, сначала воспринял это как освобождение, мол. наконец-то люди сами могут постоять за себя. Но не учел, насколько жестоки могут быть люди.

Началась Великая резня. Охотники, верящие в свою правоту, не разбирали, где демон, а где просто странный человек. Ань видел, как сжигали на кострах заблудившихся ведьм, как осиновые колья вбивали в сердца тех вампиров, которые десятилетиями пили донорскую кровь и никого не убивали. Видел жестокость, которую не мог оправдать.

В один из дней 1845 года он стоял на крыше собора, ожидая приказа от Господа остановить кровавую вакханалию. Но Господь молчал. Именно тогда Нго Бао понял, что Творец, устав от своей идеальной модели, просто решил посмотреть, что будет. Никакого плана спасения не существовало. И ангел сложил крылья впервые за 40 лет. Отказался убивать. К восемнадцатому веку все кончилось. Выжили лишь те, кто умел мимикрировать. Ань, не желая возвращаться на небеса, решил остаться в человейнике.

Белокурый паботал санитаром в городской больнице для бедных, перевязывал раны, умирал от тифа - тело восстанавливалось, но боль он чувствовал сполна. Люди называли его «ангельским доктором» из-за его холодных, но точных рук. Пережил революцию, блокаду Ленинграда, застой и перестройку. В блокаду сутками не спал в госпиталях, вытаскивая раненых с передовой. Ангел мог бы улететь, но остался. Личной жизни не было, боялся привязываться к женщинам, зная, что они состарятся и умрут, а он останется юн. Е«Человеческое лицо» постепенно приняло черты,: черные волосы, усталый взгляд, вечная небрежность.

Очередной летний день он светит будто люстра

Его истинные крылья, которые когда-то были серебряными, приобрели едва заметный сероватый оттенок. На самых кончиках перьев появились микроскопические трещины - следствие веков, проведенных в низких потолках и впопыхах сложенных обратно. Позвоночник, изогнутый под человеческую осанку, постоянно напоминает о себе, утром он просыпается с каменной спиной.

Врачи в больнице думают, что у Аня остеохондроз, и постоянно советуют ему меньше работать. Они не знают, что секрет нечеловеческой выносливости в том, что пересиливает боль каждый день, и когда открывает небом рот, чтобы выдохнуть, его крылья - те самые, что могли бы пронзить облака - сжимаются от спазма, заставляя плечи неестественно горбиться

Кто я сейчас?

_____ Пока дежурю в реанимации. Смотрю на человеческие страдания своими равнодушными, фарфоровыми глазами и слушаю музыку в наушниках, чтобы не слышать, как ноет старая, вечная спина, требующая неба.