SS16 CYCLOPS

Chr

Дима не признаёт авторитетов,  отвергает навязанные правила и живёт по своим собственным законам. Слова полны критики лицемерия и нежелания мириться с несправедливостью. Однако бунт не просто ранний подростковый протест, а осознанная позиция человека, который видел изнанку жизни и не хочет играть по чужим правилам. С одной стороны, Ицков демонстрирует жёсткий, почти непонятный для некоторых, имидж. Но за этим фасадом скрывается глубокая эмоциональность. В его голове есть место лирике, ностальгии и размышлениям о любви. За годы жизни в жёсткой среде Кай научился не доверять людям. Он редко раскрывается полностью, предпочитая держать дистанцию. В разговоре слишком ироничен, немного высокомерен, но при этом осторожен в словах. Возможно, это защитный механизм: Кай привык, что за спиной могут говорить одно, а в глаза — другое. Хотя многие его слова звучат мрачно и бескомпромиссно. Сам по себе парень как черная клякса в жизни некоторых, такой же отталкивающий и мрачный при первом взгляде. Становится невыносимо когда изъян портит красочную жизнь своим внезапным появлением, кто-то пытается вытереть её белоснежными салфетками и только сильнее пачкает тёмным оттенком картину, кто-то вовсе закрашивает другим, заменяя дьявола на более приемлемый цвет. Но есть и те, кто ждали сиплому в своей жизни, абы разбавить её и заполнить удушающую пустоту.

Appr

Тёмные тона. Украшения. Татуировки. Всем этим можно описать Ицкова Дмитрия. Внешность мужчины смешивает в себе потребность выделяться готическим стилем и приторностью, словно один небольшой пластырь на глубокую рану. Резкие черты лица и вытянутая форма, мягкости придают ему брови и аккуратный нос. В нём же красуется кольцо, иногда можно заметить его отсутствие, ни за что не предугадаешь о своем желание носить украшение. Так же проколота нижняя губа справа, кольцо раньше заменялось обычной вставкой с шариком на конце, тем не менее кольцо стало носится чаще и оно-то находится на своём месте постоянно. Глаза зеленого оттенка с примесью голубого, от чего глаза Кая кажутся серо-голубыми. Тот готов бесконечно спорить насчет собственного цвета очей. Нельзя не подметить проколотые уши, они не остаются в стороне, в них тоже красуются разные украшения. Слева на щеке набита татуировка с надписью «Immortal» размашистым почерком, выбиваясь из общей композиции на лице, затмевая собой проколы и вечно расслабленный взгляд. Спускаясь ниже на шее имеется надпись «angel» и сразу же справа от неё крест, слева от надписи виднеется татуировка уходящая под одежду. Скидывая с Дмитрия всю верхнюю одежду открывается обзор на худое тело в форме с многочисленными татуировками. Первое, что бросается в глаза надпись «1-800-PARADISE», обвитая различными узорами, а под ними виднеется выцветая татуировка, уж слишком выбивается из композиции. В общем и целом тело мужчины расписано замысловатыми рисунками, доходящие до пальцев рук.

Чернильные локоны, рванный стиль, закрывающие взор на уши, и чёлка, захватывающая зону лба и спадает на глаза. Стиль причёски пока что устраивает Ангела, но не ограничивает его от постоянной поправки не так лежащих локонов. Привычка развилась сама по себе, заостряя чужое внимание на самолюбие мужчины. На работе Дмитрий предпочитает завязывать волосы в хвост, лишние пряди выводят из себя при погружение в дело, щекоча шею. Психуя, Ицков небрежно завязывает, полностью наплевав на свой внешний вид. Но поправит если в поле зрение попадется зеркало, перед которым Кай проведет минут так десять. В любой персоне будут мелькать нарциссические черты, просто у кого-то они выделены менее ярко, чем у других. Различные цепи, кольца и браслеты проскальзывает в образе Ицкова, раскрывая Ангела ещё больше, заставляя обратить внимание на ценность самих украшений. Не каждому по карману приобрести бижутерию. Не каждый осмелиться выносить её на показ всем.

Bio

В отделе полиции Лос-Сантоса кличали «Молчаливым», не потому, что Дмитрий Ицков был нелюдим, напротив, он умел расположить к себе даже закоренелого убийцу. Просто слишком рано усвоил главное правило города: слова убивают быстрее пули, особенно если они правдивы.

Ицков родился в южной части Чемберлейн-Хиллз, там, где асфальт вечно в масляных разводах, а сирены такой же фоновый шум, как ветер или дыхание. Отец работал ночным сторожем на складе, мать - медсестрой в травмпункте. Именно она, возвращаясь домой в пропитанной чужой кровью униформе, сказала однажды десятилетнему Диме

«Здесь нет злых и добрых. Есть только живые и те, кто слишком громко дышит».

В двенадцать потерял отца. Олег увидел то, чего не должен был видеть: разгрузку контрабандного оружия у доков. Утром его нашли в мусорном контейнере с перерезанным горлом. Полиция оформила как «уличную ссору неустановленных лиц». Мать не стала жаловаться, лишь крепче сжала губы и сказала сыну

«Не ищи правду. Она не стоит того, чтобы из-за неё умирать».

Ицков не послушал. Поступил в академию в двадцать, обойдя сотню кандидатов, чьи фамилии и связи открывали любые двери. Ицкову пришлось тяжелее, его единственным преимуществом была память. Фотографическая. Мог просидеть три ночи в засаде, запоминая лица, номера машин, родинки на шее у курьера. А потом так же молча положить рапорт на стол капитану. Капитан Моррисон, старый лис с искусственным тазобедренным суставом и вечной сигаретой в углу рта, сразу разглядел в новобранце опасную жилку. Он вызвал Ицкова в кабинет через неделю после распределения и с тяжестью проговорил

– Ты хочешь ловить их, Ицков. Я вижу. Но знаешь, чем это кончается? Твоим трупом, который неделю будут опознавать по пломбам на зубах. У нас тут не театр героев. У нас тут крысиные бега, где выигрывает тот, кто закрывает глаза.
– Я не закрою, – твердо пролепетал Дима.
– Тогда, – капитан стряхнул пепел на пол, – научись хотя бы не смотреть.

За пять лет в LSPD Дмитрий раскрыл три дела о заказных убийствах, вышел на след подпольного казино «Серая Лошадь» и дважды чуть не погибал при исполнении. Врагов он нажил быстро, и с той, и с другой стороны. Криминальные авторитеты внесли его в список «нежелательных контактов» не потому, что он был опасен физически. Ицков был опасен иначе: он собирал улики. Папки в его сейфе разбухали. Каждая чья-то история, чья-то вина, чья-то смерть. Знал, кто крышует бордели на Гроув-стрит, кто сливает информацию конкурирующей банде, какой судья берёт наличку в конвертах из рук в руки. Он молчал. Потому что каждая ниточка вела в туман и рвалась под тяжестью «нулевых» версий. Коллеги побаивались Ицкова. За глаза шептались, что он слишком чист для этого города. Что такой или сломается, или станет худшим из них всех. Сам же Дмитрий каждое утро брился перед мутным зеркалом в дешёвой квартире на Вествуде и повторял про себя фразу матери

«Не ищи правду. Она не стоит того».

Head

1. У Ицкова нет друзей в полиции. Нет любовницы. Нет хобби, если не считать раскладывание бумаг в хронологическом порядке. Весь его мир - это работа и тишина квартиры. Но раз в полгода он едет в мотель на трассе, снимает самый дешёвый номер, включает душ и стоит под ним, думая обо всем. Ровно пять минут. Без звука. Смотрит в кафельную плитку и думает о том, кем он мог бы стать, если бы в двенадцать лет не мусорный контейнер.
2. У него есть кот. Бездомный, черный, с надорванным ухом и злым взглядом. Ицков подобрал его три года назад, тот лежал у мусорных баков с перебитой лапой. Отвёз к ветеринару, вылечил, забрал к себе. Кота зовут «Свидетель» потому что он всегда молчит и смотрит. Никого не напоминает? Свидетель спит на единственном стуле, царапает единственную салфетку и никогда не трётся о ноги. Ицков иногда говорит с ним по ночам, коротко, о работе. «Сегодня опять врали», - шепчет Кай, а кот моргает, и этого достаточно.
3. В кожаном бумажнике, потёртом до дыр, у Ицкова лежит одна-единственная фотография: он и Нирка. Женя. Ицкову там двадцать три. Девушка светится ярче солнца, а Дима, в годы своего пика гота, зажат в объятиях. Он никогда не показывает это фото никому. Иногда, в особо тяжёлые дни, он достаёт его, смотрит три секунды и убирает обратно. Этого достаточно, чтобы напомнить себе: она еще жива и, скорее всего, счастлива.