𝐴𝑔𝑙𝑎𝑒𝑎.

𝙿𝚊𝚛𝚊𝚐𝚛𝚊𝚙𝚑 1.

Палящие лучи Солнца омывают плодородные земли, взращивая в переливах новые таланты, что соткут руками своими полотна историй из пылающих нитей. Молодой Доротее как никому иному было известно, что солнечные ванны в этих краях оказывают благоприятное влияние на любого ребёнка, даруют ему благословение и сопутствуют удаче даже если тот пока не явился на свет.

"Это дитя станет прямым наследником нашего мастерства, семья с нетерпением ожидает его появления", — Тут и там раздавались вопли ожидания с примесью характерного любому родственнику любопытства. В конце концов, дружнее семейки прирождённых портных свет не видывал.

Удача то, или всё же нет, но в день самых палящих лучей и нежности материнских рук миру явилась белокурая малышка – прямая наследница всех талантов своих родных. Глядя на свою маленькую дочурку, молодая Доротея преисполнились чистейшей любовью – самой красивой мирской концепцией, под знамением которой свою жизнь соткать имела честь она – Аглая.

“Родиться в семье ценителей искусства – всё равно что поселить золотую ложку у себя во рту“, – Сварливо твердит маленький Тео, бросающий камни в небольшое озерцо. Сын градоначальника, воспитанный в строгости и не знающий всех тонкостей любви и красоты. Жёсткий тип. Она не могла винить его, ведь то значило бы породить ненависть и в самой себе, а то по мнению малышки было великим грехом. Вместо этого маленькая Аглая на ощупь хватает камешек, старательно целясь, будто может хоть что-то увидеть, а затем с предельной аккуратностью запускает череду слабых "блинчиков" по воде.

"Познание прекрасного не входит в наследственность. В мирской жизни, какой сложной та не казалась бы, найдётся то, что разглядеть сможет даже лишённый возможность видеть...а порой и он сможет созерцать больше остальных".

Молодая девушка осторожно выворачивает стежки на полотнище, вышивая золотыми нитями узоры самой большой своей работы – прощального гобелена. Душа, пропитанная любовью, превращается в перенасыщенную тряпку, влага которой скапливается в собственных глазах. Она давно научилась не ранить пальцы иглой, не впадать в отчаяние от неровностей швов и чувствовать, когда слёзы собираются в глазах, единственно ради быстрого избавления от них.

Золотой ткач. Удивительно, как резво этот позывной клеймом тёмным и небрежным отпечатывался на её бледной коже руками и голосом всякого посетителя, что желал видеть в могиле любимого отражающее солнечные лучи полотнище, сотканное руками талантливейшего дитя, способного удержать в своих руках Солнце.

"Это не то, чем мне хотелось бы заниматься, Отец. За все эти годы у меня так и не выработалось любви к вышивке, стать которой заказчик сможет оценить лишь на смертном одре".

𝙿𝚊𝚛𝚊𝚐𝚛𝚊𝚙𝚑 2.

Золоту на образование требуются долгие и томные годы, а затем...оно будет лишь ожидать момента, когда его всё же найдут. Столь драгоценная вещь с удручающей участью.

Аглая закрывает книгу, устало покачивая головой. Вдохновение пропало впервые за такой большой промежуток времени, что почти в нову для этой особы. Отождествившись как самостоятельный портной, она отдавала всю себя работе, без устали кроя и вырисовывая, примеряя и ощупывая каждую деталь своего мастерства. Раздвинуть грани – то, чего она хотела всю сознательную жизнь и до, и после того, как пережила на своём веку всех родных и близких.

Вопроса о возрасте не возникало, пока в родных краях не начали подозревать неладное. Та, кого в силу возраста уже можно было назвать "женщиной", не торопилась вступать в брак, строить семью и оставлять наследников своему делу, как то было заведено в их жизни испокон веков. Да и стареть, по всей видимости, та тоже не собиралась. Очевидным стал вывод о нечистых силах, всплывший на самом закате её юности – в жалкие тридцать два года.

"О, на Святые Земли внезапно обрушилось большое горе? Отмолить у Бога за эту женщину уже невозможно, ведь она наверняка душевно больша с тех самых пор, как потеряла зрение".

Во многом слухи были правдивы. Расценить их портная не могла лишь потому что никто не выказывал сего недовольства вслух перед ней, а заводить разговор самостоятельно было бы равносильно признанию в том, что поддалась страшному греху. Словом, палка о двух концах, которую на себя перетягивать она желанием не горела.

"Я живу в этом мире столько, сколько положено всем людям. Когда-нибудь моё время придет к концу и, прошу, в этом случае накройте моё бездыханное тело золотым гобеленом. Он согреет меня теплом наших родных краёв".

Впрочем, похороны не успели состояться лишь в силу пропажи портной. Духи то, иль иная ледянящая душу утварь, увы, известно не было. Да и следы её оборвались так стремительно, что поиски клеймили себя обречённым с самого первого часу, как новость облетела её маленькую деревушку, а затем и весь город. Импровизированные "похороны" Аглаи прошли на могиле её собственной матери под любовные триады и красивые изречения. Возможно, она именно этого при жизни и возжелала.

На всё ведь воля Божия, так пусть хранит он твоё умерщвлённое чрево в тёплых материнских руках, покуда душа твоя не станет достойной нового цикла божественной жизни.

𝙿𝚊𝚛𝚊𝚐𝚛𝚊𝚙𝚑 3.

Пышные балетные пачки, корсеты, банты, оперные одеяния и идеально прямые фраки – дело рук всего одной персоны. Узнай о ней хоть кто-то за пределами театра, в котором та работала – оторвали бы с руками и ногами.

Госпожа Аглая работает с большой кропотливостью, заперевшись в небольших светлых покоях, в которых уже давненько обустроилась, и не впуская туда ни единой души. Там она и предаётся ностальгии, и рыдает над каждой своей работой пронзительно и жалобно, почти как малый ребёнок, играющий с осколками любимых игрушек в последний раз.