01x00 Собеседование
Потомственной русской дворянке Миляуше Адольфовне Тау-Ежевичкиной предстояло собеседование. В этом предложении бесполезно всё, кроме последнего слова. Но поставьте себя на моё место: предположим, у вас есть знакомая с этакими тактико-техническими характеристиками. А теперь соврите, что не рассказали бы об этом каждому встречному. В общем на всякий случай держите в уме. Мало ли что.
Итак, сегодня у Милы собеседование. Ещё вчера ничего не предстояло, а сегодня — нате. Как Мила жила раньше, нигде не работая? Не спрашивайте — не знаю и врать не буду. Может наследство мифическое. А может убила кого из корысти. Да, давайте считать, что в прошлом Мила разок убила кого-то. С кем не бывает. Но сокровища оказались не такими уж неиссякаемыми.
В начале был сон. Мила была внутри чего-то, где ничего не было. Только белое кругом. Она пошла вперёд (куда не иди — всегда будет «вперёд»), пока не уткнулась в стену. Мила сначала потрогала стену руками (тёплая), потом постучала по стене кулачком (кто там?), потом ударила ногой.
Стена пошла трещинами, разлетелась на скорлупки, и Мила начала падение. Мила падала и смотрела, как загорелись скорлупки. Когда огонь совсем исчез из виду, Мила забарахтала руками и перевернулась. Стало понятно, что падает Мила очень быстро. Приближался город. Сначала один дом, потом целые улицы, на улицах появились люди. Они смотрели вверх на падающую Милу, а потом вниз на упавшую Милу.
Люди показывали на Милу руками и кричали на незнакомом языке. Очень скоро Мила поняла, что язык знакомый, только слова все задом-наперёд. Когда она это поняла, люди подпрыгнули, перевернулись на лету вверх ногами и молча разошлись на руках прочь. Мила хотела пойти за ними, но на руках ходить не получилось.
Тогда она стала смотреть по сторонам, пока не закружилась голова. И появился голенький карапуз с крыльями. Такими обычно изображают купидончиков на открытках. Только у этого вместо лука и стрел была старая трубка-стетоскоп. Купидончик жужжал мухой вокруг Милы, нашёптывал что-то неразборчивое. Мила ничего не понимала, тогда Купидончик раздражался и орал через стетоскоп прямо ей в ухо: «Да иди ты!…», и Мила ненадолго просыпалась. Пока не проснулась окончательно с мыслью о необходимости идти. Встала и пошла в душ.
Завтрак на кухне не ждал, некому приготовить. Мила подошла к холодильнику и потянула за дверцу. Холодильник открылся со звуком, похожим на тяжёлый вздох. Мила достала из холодильника полуфабрикат еды и создала из него еду. Съев еду, вскипятила чайник и создала кофе из полуфабриката кофе.
После завтрака Мила посмотрела в окно (тучи по-прежнему серые) и попыталась вспомнить: давно ли она уходила дальше видимости дома, в котором живёт? Не вспомнила и начала собираться в путь. Руки, ноги, голова, таблетки — всё на месте. Вот и собралась. Перед выходом посмотрела в зеркало. Из зеркала в Милу посмотрела Селина Кайл:
— Если вернёшься, не забудь, что живёшь одна.
— Брысь, — ответила Мила и улыбнулась.
Вряд ли Мила безумна. Скорее одинока. А куда она едет, где и как нашла вакансию — снова не спрашивайте. Я-то знаю, но вам не скажу, потому что это совсем не важно. Не отвлекайтесь.
На улице пахло зеленеющей травой и местным населением. Мила поморщилась. Местные, как зомби-муравьишки, плохо организованной колонной двигались в одном направлении. «Наверняка у них унылые лица, — подумала Мила. — Вечером они такой же плохо организованной колонной двинутся в обратном направлении, теряя по пути отдельных муравьишек. Пока последний муравьишка не дойдёт до своего дома и не залезет в норку, чтобы поглотить некоторое количество пищи и лечь в тряпки. Совсем как я».
Мила представила себя муравьиным пастухом и пошла чуть сбоку от колонны, рассудив, что таким образом доберётся до метро. Оно же где-то рядом. Совсем рядом, как оказалось. Грязной будке с прозрачными дверями не хватало огромного баннера: «Куда ты? Иди домой, дура!». Но баннера не было, и Мила вошла. Внутри дала каких-то денег из кармана персоналу контрольно-пропускного пункта, получила взамен право на проезд и ушла под землю. Всё ниже, и ниже, и ниже. На эскалаторе даже слегка подурнело, но выручили таблетки.
В вагоне было пусто, но Милу это не удивило. Она так давно не была в метро, что счётчик посещений обнулился. Всего одна пассажирка — немолодая босая женщина в лёгком не по погоде платье с яркими ромашками. В ногах у женщины валялся мятый грязный пакет, а на руках сидела маленькая собачка. Собачка подняла уши, повернула голову и посмотрела на Милу своими удивленными собачьими глазами. Мила отвернулась.
Когда поезд тронулся, женщина в ромашках вдруг громко и отчетливо сказала: «Я хочу домой». Мила вспомнила, что люди часто не могут выйти из метро, потому что забыли, куда ехали. Вот эта, в ромашках, наверняка здесь уже давно катается. С кем-нибудь познакомилась и провела лучшие годы. А он вспомнил, куда ехал, и вышел, бросив её одну с собачкой на руках. И кому она теперь нужна, босая и с пакетом? Женщина тем временем достала из пакета буханку хлеба и прозрачную пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Выпила бутылку залпом и поставила её на пол. Потом откусила от буханки и пожаловалась: «Какой невкусный хлеб».
Вагон качнуло, пустая бутылка завалилась на бок, прикатилась под ноги Милы. Мила недовольно посмотрела на женщину с собачкой, собачка посмотрела на Милу и мерзко затяфкала. Как будто дала сигнал, и пространство вокруг Милы стало искажаться. Стены расширялись и сжимались, как живой организм, пытающийся переварить её целиком. Пол под ногами превратился в рыхлый субстрат, в который Мила врастала корнями. Руки отяжелели почками и потянулись в сумочку за таблетками. «Надо чаще бывать под землёй», — подумала Мила. «Все там будем», — подумала собачка. К нужной остановке отлегло.
Выход из метро был рядом с нужным адресом. Надо только немного пройти и подняться по маленькой, в четыре ступеньки, лестнице. Закрытая дверь (Мила проверила) была оснащена звонком (Мила позвонила). Дверь открылась в маленькое помещение с лифтом, столом перед лифтом, мужчиной за столом, и бэджиком «ОХРАНА» на мужчине.
— Куда? — спросил мужчина.
— На собеседование, — ответила Мила.
— Значит к Главному, — констатировал мужчина и достал большую тетрадь.
— Он прям сам собеседует?
— Никто не знает, но вам к нему, — ответил мужчина, записывая что-то в тетрадь.
— Как это «никто не знает»?
— Так. Главного не видел никто и никогда. Он абсолютно точно есть. А все, кто его видел — абсолютно точно нет. Лифт там.
Мила зашла в лифт и несколько секунд стояла, глядя на единственную кнопку — «НАВЕРХ». Нажала, двери закрылись, и лифт куда-то поехал. Оставалось только надеяться, что «наверх». Наконец лифт остановился, и двери открылись в узкий коридор с дверью в конце. «Главный» было написано на двери. Мила прошла по коридору и без стука открыла дверь. В кабинете за дверью стола не было. Было много книжных полок с одной книгой и портретом. Стоявший перед полками высокий мужчина обернулся к Миле:
— Вы по какому вопросу?
— Я на собеседование, — ответила Мила.
— Вы приняты, — сказал мужчина и снова отвернулся.
— Это всё? — удивилась Мила.
— Да, всё. Иди и закрой дверь с той стороны.
Мила попятилась, вышла спиной, закрыла дверь, повернулась и встала как парализованная. Она действительно оказалась «на той стороне». На ней была другая одежда, и сама она уже была другой. Последним, что ощутила прежняя Мила, было желание вернуть всё назад и никогда не читать историю про девочку, которая съела гриб, потому что он сам об этом официально попросил в письменном виде. Никогда ей уже не приснится маленький крылатый голожопый Айболит.