Фларгениум для народа
Слово впервые прозвучало на совещании в четверг.
Произнёс его заместитель начальника департамента Крюченко — человек средней должности, средних лет и средней же осведомлённости во всём, что выходило за пределы согласования исходящих писем. Прозвучало слово в середине фразы, между «инновационным потенциалом» и «точками роста». То есть именно там, где никто ничего не слушает.
— ...с учётом фларгениумных технологий, — неожиданно для самого себя сказал Крюченко, — регион может выйти на принципиально новый уровень.
Крюченко испуганно посмотрел на заседающих. Заседающие кивнули.
Начальник департамента Лопатин кивнул чуть медленнее остальных. Ровно настолько, чтобы это выглядело как обдумывание. Он слышал про фларгениум впервые в жизни, но Крюченко говорил уверенно. А уверенность в этом здании ценилась выше содержания.
— Зафиксируйте, — сказал Лопатин секретарю.
В протоколе появилась строчка: «Поручить профильному отделу подготовить аналитическую справку по фларгениумным технологиям в срок до следующего совещания».
Профильным отделом руководил Пухов. Поручение он получил в пятницу в шестнадцать пятьдесят. Прочитал, выделил слово «фларгениум» жёлтым маркером и передал его аналитику Косте Верёвкину с припиской: «Срочно. К понедельнику».
Костя Верёвкин был молодым специалистом с дипломом и здоровым инстинктом самосохранения. Фларгениума он не знал. Гугл выдал три поста на древних форумах, где кто-то спрашивал про фларгениум без ответа. Костя подумал две минуты, потом открыл шаблон аналитической справки и начал печатать.
Справка вышла на девять страниц.
Фларгениум в ней был охарактеризован как «перспективная технологическая платформа, активно внедряемая в ряде зарубежных юрисдикций». Конкретные юрисдикции названы не были, вместо них значилось «согласно международной практике» (стандартная замена любой конкретики в любом документе). В разделе «Инвестиции» фигурировала цифра в триста восемьдесят миллионов рублей — Костя взял её из соседней справки про цифровизацию и немного округлил.
Лопатин справку прочитал по диагонали. Цифра его удовлетворила. Он написал резолюцию: «Поддерживаю. Вынести на уровень комитета».
На уровне комитета фларгениум был встречен с энтузиазмом.
Председатель комитета Ватрушин (человек с тяжёлым взглядом и лёгким отношением к деталям) слова «фларгениум» тоже не знал. А вот триста восемьдесят миллионов знал хорошо — это был рабочий размер пилотного проекта. Не слишком большой, чтобы привлечь ненужное внимание, и не слишком маленький, чтобы казаться несерьёзным.
— Это перспективно, — сказал Ватрушин. — Создадим рабочую группу.
Рабочую группу создали за неделю. В неё вошли семь человек — руководитель, два заместителя руководителя, главный специалист и три специалиста поменьше. Все семеро слова «фларгениум» до этого не слышали. Все семеро на первом же заседании говорили о нём с деловитостью людей, давно знакомых с предметом.
Тендер объявили в марте. Техническое задание составлял Костя Верёвкин — теперь уже старший аналитик, получивший повышение. В задании требовалось «разработать и внедрить фларгениум-решение на базе существующей инфраструктуры региона с учётом масштабируемости и интероперабельности». Масштабируемость и интероперабельность Костя вставил автоматически — они подходили к любому техническому заданию, как соль к любому блюду.
Тендер выиграло ООО «ТехноФутур».
Директор ООО «ТехноФутур» Дребезгин прочитал техническое задание, выделил слово «фларгениум» красным, поискал в интернете, не нашёл, позвонил двум партнёрам (те тоже не нашли) и на следующий день подписал договор на триста восемьдесят миллионов рублей. У Дребезгина был большой опыт выполнения государственных контрактов.
Следующие несколько месяцев «ТехноФутур» работал. Что именно делалось — сказать затруднительно, поскольку отчёты принимал Верёвкин, который оценивал их по критерию соответствия техническому заданию. То есть проверял, упомянут ли фларгениум. Фларгениум упоминался в каждом отчёте. Отчёты принимались.
В ноябре Дребезгин позвонил Верёвкину и сказал, что продукт готов. Презентацию назначили на пятницу.
Обычный зал в региональном бизнес-центре, с белыми стенами, стеклянным столом и тремя камерами местного телевидения. Пришли Лопатин, Ватрушин, Крюченко, вся рабочая группа, несколько человек из смежных департаментов, которые услышали про фларгениум и решили, что лучше присутствовать.
На сцену вышел Дребезгин. За его спиной на экране появился слайд: тёмно-синий фон, крупный белый шрифт, логотип «ТехноФутур» в углу.
ФЛАРГЕНИУМ 1.0
Инновационное решение для региона
— Уважаемые коллеги, — сказал Дребезгин голосом человека, который не спал последние три ночи, но держится. — Мы рады представить результат восьми месяцев напряжённой работы. Перед вами — первый в стране внедрённый фларгениум-комплекс.
На экране появилось фото. На фото был сервер. Обычный серверный шкаф, чёрный, с мигающими огоньками, в пустой белой комнате. На дверце шкафа была наклейка с надписью «ФЛАРГЕНИУМ 1.0» и логотипом.
— Комплекс обеспечивает полную интеграцию с существующей инфраструктурой, — продолжал Дребезгин, — масштабируемость до уровня федерального применения и интероперабельность со смежными системами. Производительность — в три раза выше аналогов.
— Каких аналогов? — спросил кто-то из зала.
— Зарубежных, — сказал Дребезгин, не моргнув.
Принесли ножницы и красную ленту. Ленту натянули прямо перед экраном с фотографией сервера. На сцену поднялся начальник департамента Лопатин и торжественно перерезал ленточку. Щёлкнули камеры.
— Фларгениум работает, — сказал Лопатин в микрофон.
Зал встал, продолжая аплодировать.
В следующем году рабочая группа была расширена. Выделено дополнительное финансирование на «фларгениум второго поколения». В техническом задании появилось требование к «нейросетевой фларгениум-интеграции».