Служебная трансформация

Марина была не просто обычным винтиком бюрократической машины, она была её безупречным механизмом. Двадцать лет она приходила на службу задолго до начала рабочего дня, и тот роковой понедельник не должен был стать исключением. И не стал. Исключением стала сама Марина.

Первые признаки грядущих перемен появились ещё дома, когда Марина машинально поставила подпись на тосте. Марина списала это на утреннюю рассеянность, но на работе странности только усилились. Появилось странное покалывание в кончиках пальцев, а к десяти утра они уже оставляли на бумаге оттиски печатей. «Канцелярская лихорадка», — пробормотала Марина, вспоминая легенды, которые старые архивариусы рассказывали молодым специалистам.

К обеду кровь в её венах загустела до консистенции чернил синего цвета, который госстандарт признал единственно верным для официальной документации. Каждая клетка её тела прошла через реорганизацию и аттестацию на соответствие занимаемой должности. Пролетающие мимо мухи получали входящие номера и регистрировались в журнале посещений. Когда Марина чихнула, из принтера вылетела служебная записка с просьбой обеспечить помещение средствами противовирусной защиты (с подписью главврача отраслевой поликлиники).

Попытка пообедать в столовой обернулась тотальной инвентаризацией всего меню. Котлеты были автоматически внесены в реестр оборотных средств, компот получил гриф «для служебного пользования», салат разделился на порции с индивидуальными штрих-кодами.

«Марина Константиновна, вам нехорошо?» — участливо поинтересовался Семён Семёныч из соседнего отдела. Марина попыталась ответить, но вместо слов изо рта посыпались пронумерованные листы: «Протокол осмотра № 1» и «Акт о частичной замене биологических функций».

После обеда Марина заполнила форму самоидентификации в девяти экземплярах, попутно присвоив своим митохондриям статус младших делопроизводителей. С каждым часом её возможности росли. Телекинетическая связь с оргтехникой позволяла печатать документы силой мысли сразу с правками рецензентов. Взглядом она сортировала папки по тридцати параметрам одновременно, мысленно визировала приказы, дыхание превратилось в идеальный документооборот: вдох — входящий, выдох — исходящий.

Марина могла предсказывать содержание еще не вышедших приказов и материализовать недостающие приложения из воздуха. Её организм производил идеальные копии любых документов, причём копии получались лучше оригиналов. Бумаги в её руках сами собой раскладывались по папкам, папки выстраивались в алфавитном порядке, создавая опись содержимого.

«Это противоречит инструкции по технике безопасности при работе с офисной техникой», — в последний раз попытался возразить начальник отдела, но было поздно. Марина познала высшую бюрократическую истину, скрытую от всех.

Финальное преображение случилось ровно в 17:28 — за две минуты до окончания рабочего дня. Впервые за двадцать лет Марина нарушила регламент, но это было необходимое нарушение. Её тело плавно трансформировалось в величественный предмет офисного интерьера.

На следующее утро коллеги обнаружили в углу кабинета новый шкаф с табличкой «М.К. Петрова, шкаф высшей категории. Режим работы: круглосуточно». Любой документ, попавший в него, тут же регистрировался, сортировался и обрастал исчерпывающей аналитической справкой. В сложных случаях шкаф генерировал необходимые приложения, включая справки о наличии справок, подтверждающих наличие справок. Документы обрабатывались мгновенно и всегда находились именно там, где должны были быть.

В личное дело Марины отдел кадров добавил лаконичную запись: «Переведена на должность стационарного оборудования повышенной разумности с сохранением выслуги лет». В графе «Особые отметки» значилось: «Перевод осуществлён по собственному желанию в связи с полным слиянием с системой документооборота. Подпись заверена встроенной печатью. Копия верна. Копия копии верна. Заверение верности копии заверено».

Поговаривают, иногда шкаф-Марина материализует чашку идеального кофе (температура 96,5°C ± 0,1°C) для особо нуждающихся коллег. А если прийти в офис затемно, можно услышать, как она напевает на мотив «Подмосковных вечеров» избранные параграфы из закона «О государственной гражданской службе». Даже у канцелярских божеств могут быть свои маленькие слабости.

В конце концов, каждый находит призвание. Одни становятся художниками, другие — космонавтами. А Марина как была дурой, так и осталась.