Метафора в процессе
§1. Потерпевший
Гражданин Прямолинейный ворвался в здание суда подобно урагану. За ним плелась растерянная женщина.
— Вот! — орал он, тыча пальцем в женщину. — Она утонула!
Судья Точкин оторвался от бумаг.
— Эта! — продолжал тыкать пальцем Прямолинейный.
— Она жива, — констатировал Точкин.
— Утонула! — не унимался гражданин Прямолинейный. — Сначала в справках, потом в отчётах. К концу месяца в архиве сгниёт. А работать кто будет?
Точкин выдохнул. Это уже эпидемия какая-то. Одному подменили смыслы. У другой украли надежду. Третьего вырвали из контекста и засунули чёрт знает куда. Кто-то где-то сожрал паузу между словами и унёс запятую в неизвестном направлении.
— Я знаю, кто виноват, — уже тише сказал Прямолинейный.
— Метафора! — снова взорвался Прямолинейный. — Всё она! Она разрушает реальность!
Судья Точкин открыл уголовный кодекс. Статья «Искажение смыслов путём разрушения границ между прямым и переносным значениями». Максимальное наказание — пожизненное буквальное толкование.
§2. Обвиняемая
Метафора не пришла. Вместо неё зал наполнили золотые рыбки, розовые слоны, запах корицы, воспоминание о первом снеге. И что-то ещё, неуловимое и ускользающее.
— Где подсудимая? — поинтересовался судья Точкин.
— Я здесь, — ответило всё сразу.
— Потрудитесь принять человеческий облик.
Воздух сгустился, и появилась женщина. Или мужчина. Или ребёнок? Точкин зажмурился и снова открыл глаза. Перед ним стояла пожилая дама в шляпе с вуалью.
— Сообщите суду своё имя, — потребовал Точкин.
— Я всё, чем кажусь. И ничто из этого. — Дама откинула вуаль и закурила.
Секретарь суда Ноготочкин яростно записывал карандашиком в блокнотик: «Подозреваемая и сразу обвиняемая уклоняется от прямых ответов. Налицо состав преступления и вредные привычки».
— У суда имеются следующие заявления… — Точкин надел очки и пролистал папку. — Гражданин Метельский: падение в пропасть отчаяния с высоты собственных иллюзий, перелом обеих ног, сотрясение смысла жизни. Гражданка Светлова: временная слепота вследствие романтического недуга, госпитализирована после столкновения с реальностью. Гражданин Серов: разложился на...
— Ваша честь, — перебила Метафора, — моё сердце...
— У вас нет сердца! Сплошной туман и поэзия! Ещё раз попытаетесь симулировать органы — добавлю статью!
§3. Свидетели
Вызывается свидетель Гипербола.
Гипербола влетела в зал на реактивной тяге и тут же начала давать показания, не дожидаясь вопросов:
— ОНА УБИЛА ТРИЛЛИОН ИСТИН! ИСПЕПЕЛИЛА ВСЕЛЕНСКУЮ ЛОГИКУ! РАЗРУШИЛА ВСЁ, ЧТО БЫЛО ДОРОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ!
Голос Гиперболы разбил три окна и один графин.
— Говорите тише, — попросил Точкин, затыкая уши. — И конкретнее.
— Я НЕ МОГУ ТИШЕ! ЭТО ФИЗИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО! Я ВСЕГДА ГОВОРЮ В МИЛЛИОН РАЗ ГРОМЧЕ, ЧЕМ НУЖНО!
— Вы были свидетелем хотя бы одного из происшествий?
— Я ВИДЕЛА ВСЁ! АБСОЛЮТНО ВСЁ! КАЖДОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В ИСТОРИИ МИРОЗДАНИЯ!
— То есть нет, — уточнил судья.
— ДА! ТО ЕСТЬ НЕТ! ТО ЕСТЬ Я ТОЧНО ЗНАЮ, ЧТО ОНА ВИНОВАТА НА ВСЮ ТЫСЯЧУ ПРОЦЕНТОВ!
— Достаточно, — Точкин махнул рукой. — Можете идти.
— Я БУДУ ПОМНИТЬ ЭТОТ ДЕНЬ ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ! И ЕЩЁ ДЕСЯТЬ ВЕЧНОСТЕЙ ПОСЛЕ!
Гипербола вылетела из зала, оставив инверсионный след.
Ирония вошла с букетом увядших роз.
— Метафора очень опасна, — произнесла она вкрадчивым голосом. — Как подушка для спящего младенца.
— Значит, опасна! — Точкин ударил молоточком.
— Конечно, ваша честь. Смертельно опасна. Как вода для рыбы.
— О, простите, ваша честь. Я перепутала. Я хотела сказать: опасна, как судья для справедливости.
— В смысле, необходима. Как вы для правосудия.
Точкин почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Но секретарь Ноготочкин вовремя успел поймать и закрепить судью на стуле.
— Стул крепкий? — спросил Точкин.
— Конечно, ваша честь, — заверил его Ноготочкин.
— Это хорошо. Хватит свидетелей. Вызывайте экспертов.
§4. Эксперты
Вызывается профессор Буквоедов.
— Профессор, что у вас в папке?
— Не покажу, — Буквоедов кокетливо прижал папку к груди. — Это личное. Там сложные термины. Вы не поймёте.
— Тогда на словах объясните суду, насколько опасна Метафора?
— Метафора — это вирус мышления. Она проникает в сознание и разрушает границы между...
— ВИРУС?! — подскочил Точкин. — То есть болезнь?
— ПЕРЕНОСНОМ?! — Точкин указал на профессора дрожащим пальцем. — Вы разносите вирус прямо сейчас? В этом зале?!
— Ваша честь, я просто пытаюсь...
— Уведите и изолируйте! Папку конфисковать!
— НЕТ! — Буквоедов вцепился в папку мёртвой хваткой.
Пока профессора волокли к выходу, он вопил что-то про мосты понимания и крылья воображения. Из папки вылетели чистые листы.
Вызывается профессор Примеров.
— Видите ли, если мы представим язык как здание... — начал было Примеров.
— ЗДАНИЕ?! — Точкин сорвался на фальцет. — Язык это не здание! Это система знаков!
— Именно! Система! Как механизм часов...
Точкин схватился за сердце. Замер. Медленно опустил руку и уставился на свою ладонь.
— Что это было? Я схватился за сердце. Но сердце нельзя схватить. Я схватился за грудную клетку?
— Ваша честь, — тихо произнёс секретарь Ноготочкин, — вы заражены.
Точкин медленно повернулся к Метафоре. Она улыбалась.
— Я чувствую бабочек в животе, — выдохнул Точкин.
— Бабочек в животе не бывает, ваша честь, — напомнил Ноготочкин.
§5. Последнее слово
Метафора встала. Когда она говорила, свет в зале менялся.
— Ваша честь, вы хотите судить меня за искажение смыслов? Замечательно. Но сначала ответьте: что вы делаете прямо сейчас?
— Нет. Вы сидите в комнате, издаёте звуки и размахиваете деревянным молоточком. И называете это «правосудием». Кто здесь искажает смыслы?
— Чушь! — Точкин стукнул молоточком. — Закон реален! Я держу его в руках!
— Вы держите книгу с правилами. А справедливость? Где вы её держите? Покажите мне справедливость, которую можно потрогать.
— Вы судите меня за то, что я искажаю реальность, — продолжила Метафора, — сидя в здании, которое называете храмом правосудия. Храмом. Правосудия. И вы не видите иронии?
— Вот это, — Метафора щёлкнула пальцами.
Точкин вдруг обнаружил, что он больше не владеет ни одним языком. Есть только набор мышц и рецепторов. Слова рассыпались на звуки, звуки — на колебания воздуха.
Молоточек в руке Точкина перестал быть символом власти. Это был просто кусок дерева. Лёгкий и бесполезный.
— ОСТАНОВИТЕ! — громко подумал Точкин. — ВЕРНИТЕ ВСЁ КАК БЫЛО!
— Вы уверены? — спросила Метафора. — Вам действительно нужны все эти дурацкие книжки? Все эти картинки и глупые песенки? Уверены, что не хотите меня осудить?
Точкин попытался что-то ответить — и не смог. «Вес доказательств». «Бремя вины». «Жизнь прошла мимо». Не осталось ничего.
§6. Приговор
Судья Точкин сидел в пустом зале. Все разошлись. Метафора просто исчезла. Или стала невидимой. Или перестала притворяться отдельным существом.
— Записывай приговор, — устало произнёс Точкин.
— Невиновна. Осудить её значит запретить думать. И стать вещью среди вещей.
За окном запела птица. Какая-то птица. Но Точкин подумал «соловей», и в его голове эта птица стала всеми соловьями мира. Всеми весенними песнями.