Песнь третья. Оферта, от которой нельзя отказаться
Внемлите, выгоревшие продакт-менеджеры и стажёры, не видевшие оффера! Пока одни оптимизируют потоки нала через аффирмации, другие строят империи на чужих слезах и невыплаченных дивидендах.
Случилось это ранним утром на постоялом дворе «У Песчаной Дюны», что стоял у самых врат Вселенской Таможни. Терн, в чьей бороде давно потерялись здравый смысл и надежда на пенсию, стоял на крыльце с хмурым лицом. Он чинил вывеску, которую прошлой ночью сорвал ветер. Или беженцы, скрывавшиеся от агентов «Семьи». Рядом Колючина, женщина с памятью короче бесплатного пробного периода, проверяла остроту языка о первый попавшийся булыжник и пересчитывала монеты в кошельке.
— Три медяка за ночь, — бормотала она. — Это что, акция «приведи друга и спи бесплатно»? Торевол, где твои потоки изобилия?
Юный предприниматель сидел на бочке у входа, разложив перед собой ассортимент своей «Лавки мотивирующих амулетов». Жёлуди для роста капитала. Пёрышки для лёгкости в делах. Камни исполнения желаний по монете за штуку. Пока ни один путник не польстился.
— Матушка, — вздохнул Торевол, покручивая в пальцах особенно гладкую гальку, — рынок просел из-за негативного инфополя. Нужна масштабная кампания по ребрендингу территории.
Терн хмыкнул и вбил последний гвоздь в вывеску. Вывеска покосилась ещё сильнее.
И тут к воротам подъехала повозка. Не обычная, не купеческая. Повозка гильдии «Одна Семья Инкорпорейтед» была обтянута кожей бухгалтеров-девственниц — редкий вид, который обитает на отдаленных островах, где люди всю жизнь считают чужие деньги и не знают ни греха, ни радости. Колеса её были окованы не железом, а контрактами в семь слоев. Возница сидел неподвижно, как статуя, и только глаза его бегали по сторонам, проводя инвентаризацию всего видимого имущества.
Первый — высокий, тощий, с лицом цвета пергамента. На поясе у него висел не меч, но печать. Огромная, медная, с выгравированной надписью «Одобрено».
Второй — приземистый, широкоплечий. Но не мускулы ширили его в плечах, а свитки. Они были намотаны на него слоями, как доспехи. На груди красовался амулет в форме счётов.
Третьей была женщина неопределенного возраста, с волосами, туго стянутыми в узел. В руках она держала книгу в чёрном переплете. На обложке золотыми буквами значилось: «Реестр актуальных активов. Том XLII».
Все трое двигались как части единого механизма. Лица их были бледны и унылы. Аура серая, как офисный ковролин.
— Приветствуем вас, ценные человеческие ресурсы! — проскрежетал первый агент, чей голос звучал так, будто зачитывал техническую документацию. — Меня зовут Малахий, Счетовод Первого Круга. Это мои коллеги — Регистратор Клим Егорыч и Аудитор Слышка. Мы представляем гильдию «Одна Семья Инкорпорейтед» и прибыли для проведения стратегической сессии по интеграции вашего актива в нашу экосистему.
Терн спустился с крыльца, сжимая молоток. Колючина прищурилась, пытаясь вспомнить, видела ли она этих людей раньше. Не вспомнила, но решила, что выглядят они платёжеспособно.
— Добрый день, путники, — начала она с обворожительной улыбкой. — Комната со свежим сеном — два серебряка, с перьевым тюфяком — четыре, а с горячим ужином...
— Мы не нуждаемся в услугах гостеприимства, — оборвал её Малахий, разворачивая первый свиток. — Мы прибыли по делу приобретения. Согласно своду законов об оптимизации пространства, статья 13, пункт 6.6.6, любая коммерческая недвижимость, расположенная в радиусе семи дней пути от наших опорных пунктов, может быть классифицирована как неэффективный актив.
— И что это значит? — спросил Терн, нахмурившись.
Аудитор Слышка открыла свою книгу. Страницы зашуршали зловеще, как крысы в подвале.
— Это значит, — произнесла она ровным, механическим голосом, — что ваш постоялый двор подлежит принудительной реструктуризации. Проще говоря, мы выкупаем его. По справедливой цене, разумеется.
— Разумеется, — эхом повторил Регистратор Клим Егорыч, доставая счёты. — Пятьдесят серебряных монет. Окончательная цена. Без торга.
— Пятьдесят?! — взревел он. — Да один только колодец стоит сотню! А конюшни? А земля? Мой дед основал этот двор! Здесь три поколения...
— Эмоциональная привязанность не учитывается при оценке активов, — монотонно ответила Слышка, перелистывая страницу. — Рыночная стоимость определяется нашими аналитиками. Оспорить решение можно только через Высший Совет Аудиторов, который заседает раз в десять лет. Следующее заседание через восемь лет и четыре месяца.
— А если мы откажемся? — спросила Колючина, хоть уже и забыла, о чём речь.
Малахий достал печать. Поднял её над головой, словно священное оружие.
— Тогда мы применим процедуру форсированной интеграции. Все активы будут описаны, опечатаны и переданы гильдии согласно праву первого касания. А вы, уважаемые предприниматели, будете зарегистрированы как должники с блокировкой любой коммерческой деятельности до полного погашения задолженности.
— Какой, к чертям пустыни, задолженности?! — взорвался Терн.
Клим Егорыч защёлкал костяшками счётов.
— Задолженность перед экосистемой. За пользование торговыми путями. За эксплуатацию территории в зоне нашего влияния. За воздух, который вы вдыхаете в радиусе наших юрисдикций. Набегает... — костяшки щелкали, — ...примерно две тысячи серебром.
В этот миг со ступенек поднялся Торевол. Тот, кого при рождении нарекли Тернвольдом, теперь носил Имя Силы — «Тот, кто крутит барабан». Тринадцати лет от роду выглядел он на все двадцать, и глаза его горели огнём предпринимателя, который уже трижды прогорел и научился.
В руках его не было ни меча, ни щита. Только Камень Исполнения Желаний — обычная галька, подобранная у дороги и заряженная солнцем.
— Уважаемые крохоборы, — начал Торевол голосом, от которого у Пыльной Гадалки случился бы оргазм и инсульт одновременно, — ваши вибрации диссонируют с нашей стратегией процветания.
Агенты повернулись к нему одновременно, как флюгеры на ветру.
— Этот объект недвижимости, — продолжал юный манипулятор, широко разводя руками, — находится в зоне высокого эмоционального кешбэка. Мы провели анализ энергетических потоков, и результат показал: аура данной территории несовместима с вашей корпоративной матрицей. Проще говоря, если вы купите этот двор — он принесет вам лишь убытки и мигрень.
— Это не предусмотрено нашими расчётами, — нахмурился Малахий.
— А вы учли Фактор Терна? — Торевол кивнул на отца. — Видите его бороду? В ней обитает дух Первичного Кактуса. Любой, кто попытается силой завладеть этим местом, получит проклятие недополученной прибыли на семь поколений вперёд.
Регистратор Клим Егорыч нервно сглотнул. Аудитор Слышка пролистала несколько страниц в своей книге, ища упоминание о кактусовых проклятиях.
— Кроме того, — Торевол поднял камень, — перед тем, как обсуждать оферту, не желаете ли приобрести защитный амулет? У нас как раз акция — «Анти-Хейт» из сушёного навоза и священного кактуса. Всего двадцать медяков. Защищает от негатива, сплетен и налоговых проверок.
— Это... это не входит в повестку дня, — буркнул Малахий, явно сбитый с толку.
В их инструкциях не было предусмотрено столкновение с профессиональным инфоцыганством высшего порядка.
— Жаль, — вздохнул Торевол. — Тогда перейдём к главному. Вы предлагаете пятьдесят серебряков за актив, чья истинная ценность измеряется в потоках космического изобилия? Позвольте мне объяснить, почему ваша оферта нерелевантна.
Он вскочил на бочку, раскинув руки в стороны.
— Во-первых! Этот постоялый двор стоит на пересечении трёх торговых путей. Геомантически это место силы. Каждый путник, который здесь ночует, оставляет частицу своей энергии. За двадцать лет накопился такой запас, что любой маг-экономист оценил бы его минимум в три тысячи серебром.
— Геомантия не признаётся Советом Аудиторов как... — начала Слышка, но Торевол её перебил.
— Во-вторых! Наш колодец — не просто источник воды. Это артезианский портал в измерение жидкого счастья. Анализы показали, что вода отсюда увеличивает удачу в переговорах на тридцать процентов.
— Портал в измерение... — Клим Егорыч растерянно посмотрел на коллег.
— В-третьих! — голос Торевола зазвучал ещё громче. — У нас эксклюзивная клиентская база. Видите тех людей? — он ткнул пальцем в сторону конюшни, где прятались несколько беженцев. — Это не просто путники. Это лояльная аудитория, готовая платить премиум за безопасность и конфиденциальность. Вы разрушите эту экосистему, и потеряете весь рынок доверия!
Агенты молчали. Слышка что-то быстро записывала в своей книге. Малахий сжимал печать так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Хватит демагогии, — наконец процедил он. — У нас есть законное право. Пункт 6.6.6...
— Пункт 6.6.6, — перебил Торевол, — действует только если актив классифицируется как неэффективный. Но я могу доказать эффективность прямо сейчас. Матушка! — он повернулся к Колючине. — Сколько гостей у нас за последнюю неделю?
— А... сколько? — Колючина растерянно заморгала.
— Двадцать три! — ответил за неё Торевол. — Средний чек — четыре серебряка. Итого девяносто два серебром за неделю. В год — почти пять тысяч! Рентабельность триста процентов! Какой ещё актив даст такую доходность?!
Цифры были взяты с потолка, но звучали убедительно. Агенты переглянулись. В их взглядах читался системный сбой.
— Мы... мы проверим эти данные, — пробормотал Малахий.
— Проверяйте, — усмехнулся Торевол. — А пока вы проверяете, визуализируйте свой уход! Сконцентрируйтесь! Если у вас не получается покинуть эту территорию, значит, у вас низкие вибрации! Вам срочно требуется проработка травмы нехватки личного пространства!
Он вскинул камень над головой. Тот вспыхнул в лучах утреннего солнца — не магией, а обычным бликом, но агенты этого не знали.
Торевол зажмурился, бормоча заклинание:
— Деньги — это энергия! Энергия — это сила! Сила — это кактус!
И небо откликнулось. С оглушительным свистом сверху рухнул кактус.
Огромный, древний, с колючками длиной в ладонь. Он воткнулся в землю между агентами и порогом постоялого двора, подняв облако пыли. Корни его забились в песок, словно хватаясь за мир, а на вершине распустился единственный бледный цветок — того же цвета, что был на кактусе, упавшем в день рождения Торевола.
Повозка пошатнулась. Лошади заржали. Возница впервые за все время пошевелился, инстинктивно схватившись за поводья.
Уже второй раз кактус падал для Торевола. В первый раз — при его рождении, как знак. Теперь — по его зову, как ответ. Пустыня узнавала своего.
Представители «Семьи» медленно отступили на шаг. Потом на второй. Малахий поднял печать, будто собирался что-то сказать, но голос застрял у него в горле. Слышка захлопнула книгу. Клим Егорыч уронил счёты.
— Мы... — начал Малахий, — мы вернёмся. С аудиторами. И с юристами. И с полным пакетом документов.
— Присылайте всех! — крикнул им вслед Торевол, опуская камень. — У меня как раз акция на курс «Как выжить после встречи со мной»! Скидка десять процентов при предъявлении повестки! Действует до конца луны!
Агенты забрались в повозку. Возница хлестнул лошадей. Повозка рванула с места, поднимая пыль, и покатила прочь по дороге. На песке остались следы колёс и запах нафталина из древних контрактов.
Терн медленно опустил молоток. Посмотрел на сына с гордостью, хотя так и не понял, что произошло.
— Торевол, — сказал он хрипло, — что это, к чертям, было?
— Дебют, батюшка, — ответил юный предприниматель, стряхивая пыль с камня. — Всего лишь дебют.
Колючина подошла к кактусу, осторожно потрогала колючку.
— Настоящий, — кивнул Торевол.
Торевол посмотрел на небо, потом на кактус, потом на свои руки.
— Не знаю, — честно признался он. — Но думаю, мне пора это выяснить.
Он сжал кулаки, глядя на дорогу вслед исчезающей повозке. Он знал, что это была лишь демо-версия грядущей битвы. И судя по всему, рынок собирался преподать ему жестокий урок. Возможно, самый дорогой в его жизни.
Только кактус молчал, его цветок покачивался на ветру. Словно ждал следующего зова.
А с северной дороги уже тянулись новые беженцы. И в пыли позади них угадывались силуэты новых повозок.