О "Диалектике субъекта и объекта" К.Н. Любутина и Д.В. Пивоварова

Философ К.Н. Любутин привлек наше внимание, потому что мы натолкнулись на упоминания в соцсетях Уральской марксистской школы и решили, что он является относительно популярным. Каких-то социалистических организаций или хотя бы кружков, разделяющих или изучающих именно его философию, нам найти не удалось, посему текст посвящен тем, кто, как и мы, твердо намерен найти в марксистской философии что-то полезное. Заметка является частным рекомендательным мнением коллектива и не претендует на истинность, в отличие от полноценных обзоров В.В. Орлова, Ю.И. Семенова, Э.В. Ильенкова и В.А. Босенко, а также оценки решения поставленных задач в ключевых работах А.П. Шептулина и В.А. Вазюлина.

"Диалектика субъекта и объекта" (далее - ДСиО) была выбрана для заметки как сочтенная ключевой у Любутина при изучении его библиографии. Д.В. Пивоваров является соавтором, но степень важности ДСиО для его философии нам неизвестна. При просмотре статьи на Википедии о нем автор заметки обнаружил, что основная область его интересов - это философии культуры, религии, общества, а ступень развития всеобщей философии в его трудах ниже, чем у диалектического материализма (и тем более ниже всеобщей диалектики). Поэтому Д.В. Пивоваров нам неинтересен, а его философские работы мы не рекомендуем - философии особенного уже давно стали частными науками, а в отсутствии нового всеобщего содержания в соответствующих работах мы уверены заочно. Просто потому что если работа названа "Основные категории онтологии", то автор очевидно ищет определения философских категорий вне мышления и самих по себе, а значит, показать их взаимопереход и единство не сумеет. Определения бытия есть в то же время и определения мышления, это одни и те же определения. Их движение может быть дано только разумному мышлению, то есть может только мыслиться. Нет мышления - нет и движения, а подобный труд обречен стать метафизичной номенклатурой популярных философских словечек.

ДСиО имеет два раздела, первый посвящен резюмированию немецкой классической философии и Фейербаха. Настораживает уже само словоупотребление авторов: вместо единого понятия постоянно говорится о субъекте и объекте. Диаматчики в начале своих трудов, как правило, ставят вопрос об отношении мышления и бытия (или как раз-таки субъекта и объекта) и ищут, как им совпасть. Платон искали единства единого и многого, Декарт и Спиноза искали конкретности единой субстанции, Гегель прямо говорил о понятии. Содержание же глав раздела - это частью бесполезный пересказ учений философов в терминах субъект-объекта, частью цитирование мнений МЭЛ и других философов о них. Первый раздел, таким образом, необходимым для понимания предмета не является.

Второй, больший раздел содержит непосредственно философию Любутина. Главы 6 и 7 относятся к социальной философии и посему неинтересны. Восьмая пестрит ссылками на Маркса, Энгельса, Леонтьева (основатель теории деятельности в психологии) и вообще разными мнениями, цитатами и фамилиями без видимого осмысления. Параграф про ценности и смысл жизни сочтен неинтересным, поскольку философии где-то с Канта известно, что смысл человеческой жизни в свободе и вечности (автором не проговаривается). Глава 9 посвящена идеальному, где после пересказа наработок Ильенкова, Лифшица, Дубровского, Гегеля, Лосева и почему-то Демокрита (видимо, потому что он первым понял под термином "эйдос". Почему был проигнорирован Платон, впервые наполнивший этот термин, на минуточку, философским содержанием, загадка). Согласно Любутину же, идеальное - это взаимное отражение субъекта и объекта (ДСиО изд. 1993 г., с. 262). Является ли моментом идеального физиологическое выражение мышления в структуре мозга (активации пунктолинейной энграммной сети, к примеру), автор заметки не нашел. Вокруг этой абстрактной дефиниции также написано много околофилософского и бесполезного текста, не продвигающего в понимании. В главе 10 делается попытка (неудачная) снять субъекта и объекта в единстве через операцию, больше всего напомнило положение С.Л. Рубинтшейна о мышлении действием как базовой мыслительной операции (но психолог Рубинштейн, конечно, не полагал его высшей ступенью мышления и не искал в нем единства бытия и мышления). Там же автор заявляет, что согласен со взглядом Канта на разделение познания на чувственное и мыслительное и пытается провести его чуть ли не до структуры мозга и орудий труда (ДСиО изд. 1993 г., с. 343-348). Нам этого, вообще говоря, достаточно, чтобы сделать выводы. Познание едино хотя бы потому, что всякое (кроме сугубо физиологических, например, рефлексов) человеческое действие им мыслится. Глава 11 посвящена философии науки и потому неинтересна, ибо философия после Гегеля сама стала наукой и дала всеобщий метод познания, пригодный в любой науке. Почему авторы этого не признают, загадка.

Таким образом, бегло ознакомившись с ДСиО, мы не рекомендуем изучать философию ни Любутина, ни Пивоварова. Относительно диамата это явная деградация. Обилие лишней терминологии, отсутствие четких выводов и цитирование всех подряд напоминает больше современное псевдофилософствование. Их забвение заслужено.