Об объективации понятия марксистами

Глоссарий

Под философией здесь понимается разработка или история развития отношения (единства) мышления и бытия, которая впервые была начата досократиками. Иногда это не совсем верно называют онтологией, гносеологией или даже онтогносеологией.

Под всеобщим в статье понимается действительный предмет философии, вышеуказанное отношение субъекта и объекта, оно же всеобщий способ единства мира с собой, оно же единство познаваемого мира и познающего мышления. Впервые становление всеобщего как понятия (и соответственно понятия всеобщего) было дано Гегелем в 3 томе Науки логики, а также разъяснено Линьковым Е. С. в лекциях по философии (преимущественно 1 том) и в предисловии к Науке логики Гегеля.

Особенное - момент различия или то, посредством чего одно дано для другого, чем они отличаются друг от друга. К примеру, цвет у двух платьев, общество на разных экономических формациях по отношению к самому себе, живое от неживого. Любая наука, имеющая предметом некоторую часть реальности, будет наукой об особенном. Разработан этот момент понятия тоже был Гегелем в 3 томе Науки логики.

Единичное - то, на что можно показать пальцем: этот стол, Солнце, этот политический строй той страны.

Оставленность, оставление - более корректный перевод гегелевского снятия. Когда в процессе развития что-то “оставляется”, оно не забывается, его положительное содержание в “упакованном” виде сохраняется в новом.

Формация - ступень развития какой-либо сущности, являющаяся самостоятельной определенностью; то есть в применении к философии и мышлению смысл аналогичен политэкономическому.

Понятие - это предмет в тотальном единство моментов единичности, особенности и всеобщности. К примеру, стол - предмет мебели в виде широкой горизонтальной поверхности достаточно негладкой и на высоких опорах достаточно крепких, чтобы нести на себе вещи. Момент всеобщности здесь - мебельность (столик в кукольном домике уже не стол, он слишком мал для мебели), горизонтальная поверхность и опоры, они есть у всякого стола. Момент различия, особенности - это количество опор, материал столешницы. Момент единичности - то, за пределами чего всякий стол перестанет быть собой. Например, хлипкие ножки, из-за которых он будет опрокидываться, скользкая столешница с небольшим наклоном, с которой все будет соскальзывать, или, наоборот, слишком липкая, с которой поднять что-то можно будет, только отодрав кусок стола, не позволят использовать его как стол.

Для чего это написано

В философии диалектического материализма (далее – диамата) много общих мест вроде провозглашения материальной практики критерием мыслимой истины, признания трех и именно трех законов диалектики, впервые данных Энгельсом в «Диалектике природы», выражения истории философии сугубо как борьбы линий материализма и идеализма согласно известной цитате Ленина из «Материализма и эмпириокритицизма». Однако ключевым и в значительной мере рождающим все прочие искажения, по мнению нашего коллектива, является непонимание всеобщего как единства бытия и мышления в определениях мышления и соответственно неспособность его выразить. Так как становление всеобщего понятием и, следовательно, его понятость уже были произведены почти 200 лет назад Гегелем, а как минимум знакомство с гегелевской диалектикой как предтечей марксовой, изложенной в Капитале (хотя на самом деле это просто логика экономических отношений капиталистического общества на первой его ступени на примере Англии XIX века), имели все философы-диаматчики, то они не могли пропустить Науку логики, где рассказывается о становлении всеобщего от бытия через сущность к понятию. Наш коллектив убежден, что в полной мере понято достижение Гегеля марксистской философией не было, а потому и диалектика в трудах по диамату излагается с необходимостью механистично и догматично.

Небольшая историко-философская справка

Философия как история становления всеобщего имела три этапа в своей истории. Первый - неразличенное, непосредственное единство бытия и мышления (античный этап), выраженное как оставленность, снятость всего единичного (гераклитов огонь, фалесова вода). Огрубляя, можно назвать его онтологическим, так как мыслили философы о больше природе вещей, чем о самом мышлении. Например, Парменид в «О природе» говорит прямо:

мыслить и быть - не одно ли и то же? [1]

Для Платона идеи были реальны, "вещны" тем же способом, что и чувственные вещи:

— Итак, с твоего разрешения, мы установим два рода
вещей — зримые и безвидные.
— Согласен.
— Безвидные всегда неизменны, а зримые непрерывно
изменяются?
— Согласен и с этим.
— Пойдем дальше, — сказал Сократ.— В нас самих есть
ли что-нибудь — тело или душа — отличное [от этих двух
родов вещей]?
— Ничего нет.
— К какому же из двух родов [вещей] ближе тело?
— Каждому ясно, что к зримому.
— А душа? К зримому или к безвидному?
— [К незримому], по крайней мере для людей.
— Да ведь мы все время говорим о том, что зримо или
незримо для человеческой природы! Или, может, ты судишь
по-иному?
— Heт, так же, как и ты.
— Что же мы скажем о душе? Можно ее видеть или
нельзя?
— Нельзя.
— Значит, она безвидна?
— Да.
— Значит, в сравнении с телом душа ближе к безвидному, а тело в сравнении с душой — к зримому? [2]

Аристотель, хоть и называл первую сущность "мышлением мышления", но она была у него материальной не менее, чем идеальной, поскольку была началом всего сущего.

Казалось бы, очевидную вещь первым в философии проговорил, по всей видимости, Ансельм Кентерберийский:

Ведь одно дело — быть вещи в уме; другое — подразумевать, что вещь существует [3]

Для философии это обозначило второй ее этап, единство бытия и мышления как их противостояние - бытие строго отдельно, мышление строго отдельно. Тоже огрубляя, можно назвать его гносеологическим, потому что какова реальность вне пределов мышления, было совершенно непонятно. Средневековые схоласты искали источник истины в Боге, но в конце концов пришли к тому, что раз он все сотворил, равным образом утверждать о нем можно что угодно или невозможно утверждать ничего. [4] [5] Спиноза атрибутировал совпавшей с Богом природе мышление, от чего дело, понятно, лучше не стало. Локк, поставивший источником идей только ощущения и понимавший их субъективность, в итоге пришел к непознаваемости природы вещи вне того, какой она дана в мышлении:

2. Сущность каждого вида есть отвлеченная идея. Мера и граница каждого вида, или species, которыми устанавливается данный отдельный вид и которые отличают его от других, есть то, что мы называем его сущностью; она
представляет собой не что иное, как отвлеченную идею, с которой связано имя, так что все заключающееся в данной идее существенно для данного вида. Хотя это и есть вся известная нам сущность природных субстанций, по которой мы различаем их по видам, однако я даю ей особенное название «номинальная сущность», чтобы отличить ее от того реального строения субстанций, от которого зависят и номинальная сущность, и все свойства данного вида и которое можно поэтому, как было сказано, назвать реальной сущностью. Так, например, номинальная сущность золота — это та сложная идея, которую обозначает слово «золото», пусть это будет для примера желтое тело определенного веса, определенной ковкости, плавкости и твердости. Реальная же сущность — это строение незаметных частиц этого тела, от которого зависят эти и все другие свойства золота. Насколько различны эти две вещи, хотя они обе называются сущностью, легко обнаружить с первого взгляда. [6]

19. Наши номинальные сущности субстанций суть неполные совокупности свойств. В-пятых, единственное средство, которое можно представить себе в данном случае, состоит в том, чтобы составить полные сложные идеи свойств вещей, вытекающих из различных реальных сущностей последних, и по ним распределять сущности на виды. Но и этого сделать нельзя. Не зная самой реальной сущности, нельзя знать все те свойства, которые из нее вытекают и так с ней связаны, что с устранением какого-нибудь из них мы можем с уверенностью заключать, что сущности здесь нет и что вещь не принадлежит к данному виду. Мы никогда не можем знать точного числа тех свойств золота, зависящих от его реальной сущности, с устранением хоть одного из которых исчезает реальная сущность золота и, следовательно, оно само, если мы не знаем этой реальной сущности и не определяем по ней данного вида. [7]

И "припечатана" проблема была Дэвидом Юмом:

Но чтобы убедить нас в том, что мы узнаем все законы природы и все без исключения действия тел только путем опыта, быть может, будет достаточно следующих рассуждений. Если бы нам показали какой-нибудь объект и предложили высказать, не справляясь с предшествующими наблюдениями, свое мнение относительно действия, которое он произведет, каким образом, скажите мне, должен был бы действовать в таком случае наш ум? Он должен был бы выдумать или вообразить какое-нибудь событие, которое и приписал бы объекту как его действие; но ясно, что подобное измышление всегда будет совершенно произвольным. Наш ум никоим образом не может найти действия в предполагаемой причине, даже посредством самого точного и тщательного рассмотрения, ведь действие совершенно отлично от причины и в силу этого никогда не может быть открыто в ней. Движение второго бильярдного шара — это событие, совершенно отличное от движения первого, и в первом нет ничего, что заключало бы в себе малейший намек на второе. Камень или кусок металла, поднятый кверху и оставленный без поддержки, тотчас же падает; но если рассматривать этот факт a priori, то разве мы находим в данном положении
что-либо такое, что могло бы вызвать у нас идею движения камня или металла вниз скорее, чем идею его движения вверх или в каком-нибудь ином направлении? [8]

Когда спрашивают, какова природа всех наших заключений относительно фактов, то самым надлежащим ответом является, по-видимому, следующий: они основаны на отношении причинности. Если далее спрашивают, что лежит в основании всех наших рассуждений и заключений насчет этого отношения, то можно ответить одним словом — опыт. Но если дух пытливости и тут не оставит нас и мы спросим, что лежит в основании всех заключений из опыта, то это приведет нас к новому вопросу, разрешить и объяснить который, возможно, будет уже труднее. [9]

От причин, с виду сходных, мы ожидаем сходных же действий; в этом суть всех наших заключений из опыта. Между тем очевидно, что, если бы это заключение делал разум, оно было бы столь же совершенным с самого начала, основываясь на одном примере, как и после длинного ряда опытов. Однако здесь дело обстоит совершенно иначе. Никакие предметы не обладают большим сходством, чем яйца, но никто на основании этого внешнего сходства не ожидает найти у всех яиц одинаковый вкус. Лишь после длинного ряда определенным образом направленных однородных опытов мы достигаем твердой уверенности и отсутствия сомнений относительно какого-либо единичного факта. Но разве существует такой процесс рассуждения, посредством которого из единичного примера делали бы вывод, столь отличный от того вывода, который делают из сотни примеров, совсем не отличающихся от данного? Я ставлю этот вопрос не только с целью указать связанные с ним затруднения, но и в порядке осведомления. Я сам не могу найти, не могу вообразить такого рассуждения, но, если кто-нибудь согласится просветить меня, я готов принять его поучение.
Если скажут, что на основании нескольких однородных опытов мы заключаем о связи между чувственными качествами и скрытыми силами, то затруднение, признаться, останется тем же и только будет выражено в других словах. Снова возникает вопрос: какой процесс аргументации лежит в основании этого заключения! Где посредствующий член, где промежуточные идеи, связывающие суждения, столь сильно отличающиеся друг от друга? [10]

Опытным путем, из самих вещей основания, на котором можно заключить, что причина порождает следствие, не вычленить. Основания, на котором можно заключить от множества единичных опытов к такому знанию, полученному из этих опытов, которое бы объяснило и было бы истинно для всех последующих опытов, тоже. Пробужденный Юмом от догматического сна Кант понял, что искать такое основание надо в том, что будет одинаково работать и для вещей, и для мыслей о них:

Всеобщее всякого отношения, которое могут иметь наши представления, это 1) отношение к 1) субъекту, 2) отношение к объектам, притом или как явлениям, или как предметам мышления вообще. Если соединить это подразделение с вышеуказанным, то всякое отношение представлений, о которых мы можем иметь или понятие, или идею, будет трояким: 1) отношение к субъекту, 2) к многообразному объекта в явлении, 3) ко всем вещам вообще. [11]

Для философии это знаменует ее третий этап: единства различенных, отличных друг от друга бытия и мышления. Кант искал это единство в виде априорных оснований опыта в субъекте и не нашел, заключив, что вещь в себе, вне мышления непознаваема, а нам всегда дано только явление. Обнаружил его в виде понятия Гегель - тогда и философия поняла, что такое всеобщее, обнаружила его на всех этапах своего развития (например, благо Платона, декартов Бог, вода Фалеса) и перестала иметь в виде представления. Всеобщее - то, что обще всему без исключения существующему, то, каким образом бытие едино с собой, мышление едино с собой и бытие едино с мышлением. Назвать его можно всеобщей отрицательностью, о которой писалось в главе 3 тома Науки логики про абсолютную идею:

Далее, второе определение, отрицательное или опосредствованное,
есть в то же время опосредствующее определение. На первый взгляд его можно принять за простое определение, но по своей истине оно соотношение
или отношение, ибо оно отрицательное, но отрицательное положительного и заключает последнее в себе. Оно, следовательно, есть иное не как иное чего-то такого, к чему оно безразлично, — будь это так, оно не было бы ни иным, ни соотношением или отношением; нет, оно иное в себе самом, иное чего-то иного; поэтому оно заключает в себе свое собственное иное и тем самым как противоречие есть положенная диалектика самого себя. [12]

Только что рассмотренная отрицательность составляет поворотный пункт в движении понятия. Она простой момент отрицательного соотношения с собой, глубочайший источник всякой деятельности, живого и духовного самодвижения, диалектическая душа, которую все истинное имеет в самом себе и через которую оно только и есть истина; ведь единственно лишь на этой субъективности основывается снятие противоположности между понятием и реальностью и [их] единство, которое есть истина. — Второе отрицательное, отрицательное отрицательного, к которому мы пришли, есть указанное снятие противоречия, но оно, точно так же как противоречие, не есть действие некоторой внешней рефлексии; оно сокровеннейший, объективнейший момент жизни и духа, благодаря которому имеет бытие субъект, лицо, свободное. [13]

В качестве опосредствующего отрицательное выступает потому, что
оно заключает в себе, само себя и то непосредственное, отрицание которого оно есть. Поскольку эти два определения берутся как внешне соотнесенные по какому-то отношению, отрицательное есть лишь опосредствующее формальное, как абсолютная же отрицательность отрицательный момент абсолютного опосредствования составляет единство, которое есть субъективность и душа.
В этом поворотном пункте метода движение познания возвращается в то же время само в себя. Как снимающее себя противоречие эта отрицательность есть восстановление первой непосредственности, простой всеобщности;
ибо иное иного, отрицательное отрицательного непосредственно
есть положительное, тождественное, всеобщее. Это второе непосредственное есть во всем этом движении, если вообще угодно считать, третье по отношению к первому непосредственному и к опосредствованному. Но оно третье и по отношению к первому или формальному отрицательному, и к абсолютной отрицательности или ко второму отрицательному [14]

Подобно тому как началополагающее есть всеобщее, так результат есть единичное, конкретное, субъект; то, что началополагающее есть в себе, результат есть теперь также для себя; всеобщее положено в субъекте. Два первых момента троичности суть абстрактные, неистинные моменты, которые именно поэтому диалектичны и через эту свою отрицательность становятся субъектом. Само понятие есть — именно для нас — и в себе сущее всеобщее, и для себя сущее отрицательное, а равно и третье —в себе и для себя сущее, всеобщее, проникающее все моменты умозаключения; но третье есть заключение, в котором понятие опосредствовано с самим собой своей отрицательностью и тем самым положено для себя как всеобщность и тождественность своих моментов.
Итак, этот результат как возвратившееся в себя и тождественное с собой целое вновь сообщил себе форму непосредственности. Стало быть, он сам таков, каким определило себя началополагающее. Как простое соотношение с собой он нечто всеобщее, и отрицательность, которая составляла его диалектику и опосредствование, точно так же слилась в этой всеобщности в простую определенность, которая вновь может быть началом. [15]

Более понятно высказался Е. С. Линьков:

[…] Но как окрестить тот единый, всеобщий закон, который и есть как раз определенность самого единства бытия и мышления, то есть всеобщего содержания, всеобщего единства мира? Хоть и название ему имеется, я бы назвал его точнее: это — закон всеобщей отрицательности.
[…] Предлагаю простой способ представлений, который им [философам-диалектическим материалистам – прим. ред.] присущ. Пусть они возьмут три основных закона диалектики (почему три основных закона, никому не известно, ибо принципа нет) и ещё две сотни или больше неосновных (почему неосновных неопределённое количество, тоже неизвестно, ибо принципа нет) и докажут мне, что любой из трёх основных законов не имеет в себе момента отрицания.[…]
Так вот, пусть современные философы нам докажут, что все три основных закона не имеют каждый момента отрицательности. Если докажут, то я их поздравлю с тем, что существует три закона и никак не существует одного. Если же окажется, что в трёх основных и в трёхстах неосновных присутствует момент отрицательности, то все они только и будут доказывать, что есть лишь один закон — закон абсолютной отрицательности. [16]

Для конкретизации нашей мысли зададим вопрос: как же всеобщая отрицательность всего сущего во вселенной может оказаться чем-то покоящимся? Как может быть покоящимся то, что подвергло отрицанию всякую особенность природы, общества и мышления, сняло эту особенность в себя? Получили мы с вами теперь абсолютный покой? Отрицать вне себя теперь больше нечего, потому что вне уже ничего нет. Что же остаётся? Остаётся
только одно: вступать в отрицательные отношения к себе самому. Всеобщее отрицание потому и всеобщее, что является не только отрицанием единичного и особенного, но и отрицанием самого всеобщего! Особенное отрицание всегда отрицает единичное, но никогда не отрицает себя самого. [...] Итак, всеобщая отрицательность есть не только отрицательность единичного и особенного, но и вследствие этого — отрицание себя самого; в этом-то и выступает всеобщая форма отрицательности. Значит, никакого покоя всеобщего содержания, всеобщего единства мы с вами не получили! [17]

Всякое бытие несет в себе свое отрицание - это и есть диалектика.

Объективность понятия

Почему понятие, которое производится разумным мышлением и только им, претендует на объективность? Во-первых, всякая конкретная вещь идет к своему отрицанию. Всякий живой организм отрицается окружающей средой, которая хочет вступить с ним в химическую реакцию и разложить его оболочку, а затем и внутренности (например, вода - один из самых универсальных растворителей, и ее воздействие надо выдерживать, чтобы в ней плавать), сжечь ультрафиолетом, заморозить. Окружающая среда отрицается организмом, когда в ходе своего приспособления к ней или преобразования ее в случае человека с ней делается то, что она сама с собой бы не сделала (деградация лугов в ходе выпаса скота, к примеру). Износ оборудования в ходе производства есть его самоотрицание, когда в ходе операций, для которых оно предназначено, оно делает их хуже и хуже, если не чинить. Сам процесс труда обнаруживает в себе свое отрицание, когда становится производством средств производства и вещь производится не для удовлетворения потребностей, а чтобы уменьшить время на производство единицы продукта. Во-вторых, материальный мир в ходе своего развития рождает свою полную отрицательность - сознание, способное развиться до разумного мышления и познать, охватить в себе весь мир. Оно это умеет как раз потому, что ни атома вещества и ни кванта поля в себе не содержит, можно сказать, материя сама по себе в сознании получает вершину, завершение развития, и дальше будет развиваться уже через преобразование ее мыслящим субъектом. В ходе продолжения отрицания в сознании рождается самосознание, которое есть уже вполне наличная, сознаваемая отрицательность. Для простого акта самосознания нужно уметь различить Я как полагание себя и Я как то, о чем это полагание. Так как полагает и является предметом полагания одно и то же Я - это живое противоречие. Сознание никуда при этом не девается - в нем нам дан окружающий мир, который вступает к противостоящему себе самосознанию тоже во взаимоотрицательное отношение. Вещь объективна, поскольку субъект отрицает ее зависимость от его состояния. В-третьих, субъект в практическом отношении к миру отрицает его, причиняет ему себя, создавая не просто то, что мир сам бы произвел только случайно за бесконечное время, но и то, что для мира самого по себе не существует, но при этом через субъекта на него влияет (любые общественные отношения). В любом акте познания также есть отрицательность. Спиноза не зря обмолвился, что определение есть отрицание. Когда мы заявляем о красности томата, мы этим уже отрицаем, опреде́ливаем его, отделяем его цвет от всех остальных цветов оптического спектра. Когда мы просто смотрим на стоящий в комнате стул, мы уже различаем его в остальном интерьере комнаты, то есть заключаем, что он отделен и от комнаты, и от прочего ее наполнения, отграничиваем его.

Поскольку и мир, и мышление, и каждая вещь есть процессы, движимые внутренним противоречием (а во втором и третьем еще и противостоящие другим процессам), и разум как высшая ступень мышления способен понять, схватить всякую вещь в ее конкретности, в тотальности моментов единичности, особенности и всеобщности, поскольку разум знает о каждой вещи и каждом законе, - даже о еще не открытых, - что все они будут нести в себе свое отрицание, что внутреннее движение вещи в ее противоположностях - это и есть ее истина и мысленное схватывание этого движения есть понятие, вещь в ее конкретной, самоотрицательной определенности. Иными словами, понятие есть мысленное воспроизводство вещи в движении ее противоположных моментов. Оно и объективно, и субъективно - как познавательная форма оно всеобще, поскольку эта форма есть отрицательное движение самого мышления. Всеобще оно и как содержание, поскольку производит его разум из собственной, конкретной логики развития предмета, никаких искажений от себя не добавляя (всеобщая отрицательность не есть искажение, ибо всеобща). А так как понятие может только мыслиться, не чувствоваться, не выступать объектом веры, не представляться, то знаменитая фраза Гегеля, в которой он, казалось бы, "расписывается" в своем объективном идеализме:

Разум есть достоверность сознания, что оно есть вся реальность;
так идеализм провозглашает свое понятие [18]

означает лишь, что всеобщее в своей истине (то есть сама истина), тотальность единства мира с собой и с мышлением, может познаваться только мысленно, а не как-то иначе. Довольно точно это подметил Мальбранш:

Истина не сотворена, неизменна, необъятна, вечна, выше всего. Она истинна сама по себе, ни от чего не получает своего совершенства; она делает тварей совершеннее, и все духи, естественно, стремятся познать ее. Один лишь Бог может обладать всеми этими совершенствами. Итак, истина есть Бог. Мы созерцаем эти неизменные и вечные истины. Следовательно, мы созерцаем Бога. [...]
[...] Итак, по нашему мнению, когда мы созерцаем вечные истины, мы созерцаем Бога не потому, чтобы эти истины были Богом, но потому, что идеи, от которых эти истины зависят, в Боге; [19]

Цитата может выглядеть как обычная теология, если не знать, что в Боге Мальбранш представлял как раз всеобщее единство бытия и мышления. Философски интерпретировать это можно так: всякое понятие (идея) истинно, поскольку истинно всеобщее понятие или понятие всеобщего (Бог). Познавать вещи истинным образом - познавать их понятийно. А заключить об истинности всеобщего понятия можно изучив и поняв, пропустив через себя историю его становления (с гегелевской и нашей точки зрения - историю становления понятия философии).

Когда философия выработала свое понятие, - всеобщее единство бытия и мышления есть абсолютная отрицательность, бытие есть мышление отрицательным образом и наоборот, - она стала всеобщей логикой или всеобщей диалектикой. Но если диалектика всеобща, то почему просто не дедуцировать развитие любого предмета во всеобщих логических категориях? - Во-первых, диалектика как всеобщая отрицательность отрицает в том числе себя:

Но всеобщая отрицательность не непосредственна, она есть тотальность всего процесса опосредствования, результат этого, поэтому всеобщая отрицательность прежде всего есть отрицательность. Именно потому, что она есть отрицательность по отношению к своей единичности и своей особенности, она является отрицательностью и в себе самой.
[...] Раз эта всеобщая отрицательность относится к себе самой, то она не бессодержательна, не абстрактна. Она конкретна. [...]
Что это всеобщее прежде всего сделает с собой? Мы только что проследили процесс снятия единичного и особенного во всеобщее. Здесь происходит обратный процесс: всеобщее определяется сначала к особенности, а потом к единичности [20]

То есть определенное к особенности всеобщее определяется уже иным способом, своей особенной отрицательностью, отличающей его от любого другого особенного. Установление различий - зона ответственности абстрагирующего рассудка. Можно сказать, в познании каждого нового предмета мышление начинает свой путь заново - от чувственной конкретности (или предварительного представления) через анализ и синтез к выделению особенных моментов и затем формирование понятия через отыскание того, что удерживает различенные определения предмета в единстве. Во-вторых, как процесс всеобщее существует неотрывно от постоянного движения единичных вещей и особенных законов, в понятии всеобщего их не оторвать друг от друга, почему их единство и есть тотальность. Само по себе всеобщее существует только как абстракция рассудка, как диаматное "наиболее общее" (которое еще и не одно, как правило). Сказать об обществе или апельсиновом дереве, что они несут в себе свое отрицание - это еще ничего о них не сказать (ибо свое отрицание несет в себе что угодно), а потому их внутренняя логика требует эмпирической конкретизации. Во-третьих, для заключения о единичном его достаточно просто воспринимать и фиксировать, что с ним происходит: вот у этого моря записывать приливы и отливы, измерять глубину, считать и оценивать количество его обитателей. В сфере особенного (или особенной определенности всеобщего) же единство бытия и мышления есть их противостояние, чистому разуму по определению тут делать нечего, мышление хоть и должно быть здесь диалектическим, но все же строго предметным и черпать определенность объективного предмета из него самого, формировать понятие этого предмета из его конкретных противоположностей. В-четвертых, если вышесказанного недостаточно, читатель может опытным путем поискать всеобщее содержание, к примеру, в главах Государства Платона о воспитании мальчиков и воинском сословии, шеллинговских рассуждениях двухсотлетней давности об электричестве и магнетизме или восхитительных параграфах Феноменологии духа о физиогномике и френологии и правовом состоянии как формации развития духа.

Расколотая диалектика

Материалистическая диалектика

При вдумчивом изучении философии как истории ее становления, критики Марксом и Энгельсом гегелевской философии истории и общества и гегельянцев, а также достаточном времени, упорстве и незашоренности мысли, индивиду по силам, выражаясь по-гегелевски, встать на точку зрения понятия (нам, правда, очень помогли в этом деле лекции Линькова, который, кстати, немало спорил с коллегами-философами, чьи труды сейчас проходятся на кружках). Однако разделяя критику гегелевских спекуляций в сфере особенного, марксисты, складывается впечатление, решили отбросить и целиком том 3 Науки логики. Но если всеобщее не выступает как понятие, то оно остается непонятным. То есть философ в таком случае необходимо займет какую-либо предыдущую ступень истории развития предмета, а не проделавшее путь до понятия всеобщее останется представлением. Например, что есть некое неопределенное и смутное единство бытия и мышления, или что они каким-то образом должны иметь единство, или что мир отдельно, а мышление отдельно, а объединить их можно всегда лишь локально, в отдельных вещах и актах (например, практике). К выводам о разделенности мира (реальности) надвое по сути прямо приходят, например, А.П. Шептулин, Ю.И. Семенов и В.В. Орлов:

Согласно диалектическому материализму, далеко не все, что существует в действительности, является материальным. Материальным является лишь то, что относится к материи и характеризует ее в отличие от сознания, что является объективной реальностью, т. е. существует вне и независимо от сознания. Мысль, сознание тоже существуют в действительности, но не в качестве объективной реальности, не материально, а в виде образов этой реальности, лишенных составляющих ее форм бытия и характеризующих их свойств, т. е. идеально. В действительности, таким образом, существует две реальности: объективная, существующая вне и независимо от сознания, и субъективная, порождаемая первой и являющаяся ее отражением. Первая реальность по своей природе материальна, вторая — идеальна. [21]

Как уже неоднократно говорилось, только философы оказались в состоянии открыть, что мир существует не только вне сознания человека, но и в его сознании. Причем это открытие прежде всего относилось к чувствозримому миру. Но было время, когда все люди без исключения были наивными реалистами, да и сейчас большинство человечества принадлежит к их числу. Для наивных реалистов, как и для субъективных идеалистов, существует не два чувствозримых мира — один вне сознания (мир в себе) и другой в сознании (мир для нас), — а только один-единственный мир. [...]
[...]
Реальный объективный мир, мир в себе, всегда был и является единством отдельного и общего, объективных сингулатов и объективных же универсатов. Соответственно, человеческий мир для нас всегда был и является единством чувствозримого мира для нас и умозримого мира для нас. Однако умозримый мир для нас долгое время выступал в целостном мире для нас не как что-то самостоятельное, отличное от чувствозримого мира, а (как это было у И. Канта) в качестве костяка, скелета, каркаса чувствозримого мира. Этот понятийный скелет был облечен плотью и кровью чувствозримых явлений для нас: был «спрятан» в них, был «вмонтирован» в чувствозримый мир для нас, и поэтому был совсем или почти совсем незаметен. [22]

Познание мира состоит в том, что мир, продолжая существовать вне и независимо от сознания, в то же время входит в сознание, становится содержанием сознания.
Иначе говоря, объективный мир удваивается, возникают два мира: объективный мир сам по себе, мир в себе и объективный мир как он в сознании, мир для нас. И вполне понятно, что эти два мира совпадают по содержанию.
Отношение между ними есть отношение совпадения, они есть и одно и то же, и не одно и то же. [23]

Критика единственно возможного определения сущности материи, т.е. фактически определения сущности мира через противопоставлению единственной универсальной противоположности мира, оперевшись на которую можно схватить сущность бесконечного мира, нередко бессознательно основывается на представлении, будто бы материя и сознание определяются через некое формальное противопоставление: одно не есть другое. Однако создание понятия материи и, соответственно, понятия сознания есть результат процесса противопоставления двух массивов обобщаемых фактов, относящихся к объективному и субъективному мирам. Это противопоставление и взаимное формирование противоположных понятий начинается, как уже отмечалось, с восприятия, с его механизма объективации, полагающего начало двум рядам знаний. [24]

Вообще это научная позиция - если понятия не имеешь, каким образом един мир, то заключать об этом не можешь.

Также, поскольку не доказывается, что отрицательность движения вещи и отрицательность мышления - это одна отрицательность, не удается и доказать, что диалектика бытия и диалектика мышления - это одна и та же диалектика (а Ленин, между прочим, понимал, почему трех слов здесь не надо). Потому диалектика тоже двоится на (а по сути и мира тоже два, потому что зачем одному единому миру две диалектики), объективную-материалистическую-онтологию и субъективную-идеалистическую-гносеологию, главенствует, естественно, первая. К такому и приходят В. В. Орлов, Ю. И. Семенов и А. П. Шептулин:

Противоположность материи и сознания является реальной основой противоположности материализма и идеализма, а следовательно, и фундаментом, на котором зиждется принцип партийности философии. […]
[…]
Как уже отмечалось, вопрос о теоретической природе понятия материи необходимо включает в себя вопрос о том, является ли это понятие отражением сущности действительности, находящейся вне сознания, или оно есть только описание отношения сознания к этой действительности, как полагают некоторые авторы, в особенности сторонники так называемой «гносеологической концепции философии». Он выступает, прежде всего, как вопрос об онтологической и гносеологической сторонах понятия материи. Диалектический материализм в известном приближении может быть определен как наиболее общее учение о мире (онтология) и о его познании (гносеология). В силу самого содержания научной философии, исходящей из признания первичности объективного мира и вторичности сознания, онтология марксизма, качественно отличная от онтологии старой философии, выступает основой, на которой развертывается гносеологическая концепция диалектического материализма. Поскольку объективный мир первичен, наиболее общая теория мира не может не быть «первичной» по отношению к теории познания этого мира. Нельзя построить теорию познания мира, не выясняя наиболее общей природы этого мира. [25]

Г. Гегель открыл диалектическое развитие мышления, диалектику мышления. [...] И перед ним встал вопрос об отношении диалектики мышления и диалектики мира, вопрос о том, какая из этих двух диалектик первична, а какая — вторична, производна. Мир ли развивается по законам мышления, или мышление развивается по общим законам мира? [26]

Что касается тождества объективной и субъективной диалектики, то оно, разумеется, имеет место, но не является полным. Оно касается лишь всеобщих законов действительности, но субъективную диалектику составляют не только всеобщие законы. В нее входят и специфические законы функционирования и развития общественного познания, которых нет в объективной действительности. Например, в объективной действительности процесс развертывается от сущности к явлению (сущность проявляется в явлении), от необходимости к случайности (необходимая тенденция пробивает себе путь через массу случайных отклонений), от причины к следствию (причина порождает следствие). В познании же имеет место прямо противоположное движение. Познание развивается от явления к сущности (от фиксации того, что выступает на поверхности, к внутренним, скрытым от познающего субъекта сторонам и связям), от случайного к необходимому (от описания случайных проявлений к выявлению необходимых отношений, закономерности), от следствия к причине (по следствию воспроизводится причина). Правда, в познании есть и движение мысли от сущности к явлению, от необходимого к случайному, от причины к следствию. Но это имеет место лишь после того, как пройдена первая часть пути — раскрыта сущность, выявлена причина, необходимая связь, закономерность. Лишь после достижения сущности субъект может перейти от нее к явлению (объяснить на ее основе явление), лишь после открытия причины он выводит из нее следствие, после познания необходимости прослеживает ее связь со случайностями [27]

Нужно отметить, что так называемые законы мышления (познания) - это три (четыре) закона формальной логики, по которым строятся высказывания, и из них ничего нового не познается.

Раз диалектик две, то и системы категорий должно быть две, ибо не доказано, что гегелевская, идеалистическая номенклатура категорий совпадает с материалистической:

Вселогический процесс есть процесс движения таких понятий, которые присутствуют во всех без исключения конкретных науках, т. е. самых широких, предельно широких понятий, самых широких, предельно широких категорий [диалектики - прим. ред.] [...] Примеры этих категорий: качество, количество, мера, явление и сущность, случайность и необходимость, форма и содержание. Категории диалектики присутствуют, хотя и в неявном виде, во всех логических процессах. Ведь, к примеру, любой предмет обладает качеством и количественными характеристиками.
Категории диалектики имеют объективное, полученное из внешнего мира, содержание. Они — образы тех предельно общих форм, в которых идет движение объективного мира. Войдя в сознание в виде категорий диалектики, эти всеобщие формы движения мира становятся всеобщими формами развития мышления, что делает возможным адекватное воспроизведение логическими процессами процессов, происходящих в объективном мире. [28]

В самом деле, если мы идеалистически решим основной вопрос философии, мы суть категорий будем видеть в том, что они являются чем-то первичным по отношению к материальным вещам и явлениям, к действительным связям и отношениям, что их содержание не зависит от внешнего мира, что они развиваются на основе законов чистой мысли, духа, абсолютной идеи и т. п. Но такое понимание сути категорий неизбежно скажется и на направлении и на методе исследования. Мы вынуждены будем выводить категории и их взаимосвязь из чистой мысли, из сознания строить искусственные конструкции, схемы, оторванные от действительности и лишенные реального содержания.
Если же мы основной вопрос философии решим материалистически, мы суть категорий будем видеть в том, что они являются вторичными по отношению к объективной действительности, зависят от нее, являются формами ее отражения, что их содержание взято из внешнего мира, формируется и развивается в процессе познания человеком объективной действительности, осуществляющегося на основе общественной практики. Имея такое понимание природы категорий, мы будем выводить их не из чистой логики, а из практики, будем объяснять их появление, развитие и взаимосвязь на основе развития практики и познания, на основе учета действительного положения вещей [29]

Каким же образом выражается предметное и объективное содержание мира?

Орлов началом системы ставит предмет:

Начало должно быть неопределенным, поскольку определенность мира еще должна быть выявлена в СК [системе категорий - прим. ред.], и определенным, поскольку должна в сжатом, неразвернутом, имплицитном виде, «в-себе», нести определенность мира.
Искомое понятие должно отображать действительный «атом», или «клеточку», реального мира, с которым, «атомом», человек постоянно встречается в своей практической жизни, обыденном и теоретическом познании.
Таким началом системы категорий является предмет, предметный мир.
Предметный мир — это непосредственно окружающие нас вещи, люди, растения и животные, Земля, Солнце, элементарные частицы, атомы и химические вещества, кварки и космические суперструны, «темная материя» и «темная энергия» современной физики, галактики и вселенные, и т.д. Обнаружение каждой новой области природы дает нам новые предметные области. Человек — предмет, предметное существо. «Непредметное существо есть невозможное, нелепое существо» [30]

Материальный аналог бытия тоже непосредственен, однако чувственно определен. Атомы (через аппаратуру), Солнце и растения вполне себе ощущаются. Если исследовать множество чувственных вещей, оставаясь в определениях этих вещей - получим такое же множество их отрицаний (атом состоит из протонов, нейтронов и электронов, Солнце, грубо говоря, есть ком сжатых гравитацией химических веществ, в котором текут термоядерные реакции, растение движется к тому, чтобы зацвести и дать плоды) и никуда не продвинемся. Если искать, во что вообще разрешаются все предметы при своей гибели - получится фалесова вода как представление такого итога (а затем пойдут вопросы "каким образом" и "по какому закону" и подключатся прочие милетцы и Гераклит) или, в логической форме, бытие как то, благодаря чему все вещи, и которое в истине своей есть ничто. Спешим поздравить орловскую материалистическую диалектику - она вернулась на рельсы философии. Сам он, к сожалению, не дает предметам разложить себя и дать выступить непосредственному, абстрактному всеобщему, а просто сваливает в кучу категории и внешним образом (то есть просто проговаривая, а не показывая, как одна категория становится другой):

Вещь, как единство многообразных свойств, обладает КАЧЕСТВОМ. Качество есть внутренняя специфическая определенность вещи. Качество вещи одно, свойств вещи множество. Свойства вещи — это выражение качества вещи в отношении к другим вещам. Качество более глубокая характеристика вещи, чем свойства. Качество есть внутренняя определенность и специфичность, т.е. отлично от других определенностей, других вещей (включая определенности, в которые может перейти данная вещь).
Каждая вещь обладает также количественной определенностью, т.е. характеризуется величиной, размером, интенсивностью и т.д., отличающими данную вещь от других вещей. Каждое качество связано с определенным количеством. КОЛИЧЕСТВО — внешняя определенность вещи, поскольку размер, объем, величина и т.д. вещи в широких пределах могут меняться, при сохранении той же качественной определенности вещи.
Качество и количество являются всеобщими характеристиками предметного мира, с которыми человек постоянно сообразует свою познавательную и практическую деятельность. [31]

Качественные и количественные различия и сходства вещей образуют группы или классы сходных вещей, благодаря которым обнаруживаются единичные, особенные и общие признаки вещей, позволяющие различать ОБЩЕЕ, ОСОБЕННОЕ и ЕДИНИЧНОЕ в предметном мире. ОБЩЕЕ — то, что свойственно классу предметов, ОСОБЕННОЕ — подклассу, ЕДИНИЧНОЕ — отдельному элементу класса. [31]

Единичное и общее существуют одинаково реально и объективно, но способ их существования различен. Предметный мир — это мир единичных вещей. которые несут в себе общее, обладают общими чертами Гак, согласно классическому представлению, общество это не общность или общее между людьми: общество это люди, живые индивиды, обладающие общими чертами, образом жизни и т.д. [32]

Предметный мир — мир вещей с их многообразными свойствами и качествами. Среди этих свойств и качеств мы встречаем существенные и несущественные. Существенные связаны с природой вещи, с тем, что она есть как таковая. Это позволило уже формирующемуся человеческому интеллекту выделить такую сторону вещей, которая в сложившемся человеческом разуме обозначается как СУЩНОСТЬ вещи, которой противостоит ее проявление, или ЯВЛЕНИЕ. Сущность — это важнейшее, глубинное содержание вещи, предметного мира, его внутренняя основа. Явление — непосредственная сторона предметного мира, воспринимаемая первоначально как внешняя сторона вещи, предметного мира, «поверхность» мира вещей. Явление служит выражением сущности, несет в себе сущность [33]

Далее ровно так же и без какой-либо собственной логики вводятся категории части и целого, элементов, структуры и системы, формы и содержания, случайного и необходимого и некоторые другие, а в конце концов объявляется, что универсальной противоположностью мира выступает сознание, а его противоположностью - материя [34], после чего Орлов пытается познавать с ними (хотя дальнейшее изложение иронично показывает, что без них [35]) бесконечный мир, в который разрешаются, по его мнению, категории:

Весь выстроенный ряд категорий есть предметный ряд, ряд категорий предметного мира. Все категории этого ряда, включая базовую категорию предмета, с необходимостью, обусловленной их внутренней предметной логикой, приводили к категории бесконечности. Предмет состоит из предметов — образованный предметный ряд должен быть бесконечным. Все имеет свою причину — последовательность причин должна быть бесконечной, ибо все имеет... Развитие должно быть бесконечным, ибо развитие не могло развиться из застывшего бытия. И т.д.
Логическим итогом последовательности категорий явилась категория материи как бесконечной и всеобщей сущности мира — с ее всеобщим и бесконечным содержанием. Это значит, что рассмотренные категории становятся теперь категориями не предметного мира, а теории материи, материального мира. Предметные категории должны быть введены в теорию материи. Содержание и значение категорий должно расшириться и обогатиться. Это «введение во храм» материи, всеобщего и бесконечного — наша дальнейшая задача. [36]

К дурной бесконечности вещей, порождающих другие вещи и причин, имеющих свои причины, он пришел как раз из-за отказа искать именно всеобщие причину и итог предметов (дальнейшее изложение почти полностью дублирует содержание учебника "Основы философии", которое затрагивалось в рамках статьи с разбором философии Орлова [37]).

Шептулин первичными ставит, наоборот, материю и сознание:

Говоря об исходном начале построения системы категорий диалектического материализма, мы указывали, что исследование необходимо начинать с выявления закономерностей соотношения материи и сознания, поскольку научный анализ категорий, раскрытие их природы, взаимосвязи и взаимозависимости возможен лишь в свете этих закономерностей, на их основе. А если это так, то первыми категориями в системе должны быть категории «материя» и «сознание». [38]

Вообще первым, первичным должно быть что-то одно. Однако болтаясь в ленинском определении [39] отделить их друг и друга и показать, как материя производит сознание, то есть провести последовательно материализм, нельзя. На этом система Шептулина себя и хоронит, поскольку он проблемы в двух первичных категориях не видит, проговаривает диаматные догмы (или закладывает, учитывая год написания Категорий диалектики) про то, что сознание есть свойство высокорганизованной материи [40] и идеальное [41], но не совершенное ее отражение, которое корректируется через практику:

Действительно, объективная реальность предстает перед человеком в виде субъективных образов, являющихся ее копиями. Но это вовсе не означает того, что он (человек) не имеет к ней непосредственного доступа. Такой доступ обеспечивает практическая деятельность, в ходе которой он, руководствуясь имеющимися в его сознании идеальными копиями соответствующих сторон и связей этой реальности, преобразует ее и тем самым выявляет, соответствуют эти копии своим оригиналам или не соответствуют. [42]

Однако практика обречена бесконечно подгонять образ под реальность и доказать всеобщее соответствие бытия и мышления не способна (подробнее освещалось в разборах философий В. В. Орлова и Ю. И. Семенова, можно найти нужные фрагменты поиском по тексту [37] [43]). Также, если все же материя и сознание находят свое единство в практике, ее следует поставить исходной категорией выводимой диалектики, чего не делается.

Изложение категорий диалектики у Шептулина так же механистично и внутренне несвязно, как и у Орлова, но более многословно (по 5-10 страниц на категорию или пару), например:

Осознав свое бытие и бытие внешнего мира, человек должен обращать внимание на эту свою отдельность, определенную обособленность, так же как и на отдельность, обособленность различных форм бытия внешнего мира. Для выражения этой особенности бытия у людей сформировалось понятие отдельного — отдельного предмета, явления, вещи. [44]

Связь представляет собой отношение между явлениями или сторонами одного и того же явления. Но не всякое отношение является связью. Связью называется лишь такое отношение, которое предполагает определенную зависимость изменений одного явления или стороны от изменений других. Например, общественное сознание людей находится в определенной связи с материальными условиями их жизни. Изменение материальных условий жизни людей неизбежно вызывает соответствующие изменения в их сознании. В известной связи находятся живые организмы и среда, в которой они обитают. Изменение среды так или иначе сказывается на живых организмах. Изменения же в животном и растительном мире обусловливают соответствующие изменения в среде. [45]

Взаимосвязь предметов предполагает их взаимодействие, а вместе с этим и определенное их изменение, т. е. движение. Поскольку взаимосвязь органически слита с движением, то, осознавая взаимосвязь между предметами, человек неизбежно осознает и то, что эти предметы изменяются, т. е. находятся в движении.
Об изменчивости как следствии взаимосвязи, взаимодействия предметов человек неизбежно заключает из осуществляемой им повседневно трудовой деятельности. Трудовая деятельность имеет своей целью изменить тот или иной, предмет или явление природы путем воздействия на него другим предметом (орудием труда), т. е. путем постановки этих предметов в определенную связь между собой. В процессе труда, ставя предметы в иную, чем они находились в естественном состоянии, связь, человек добивался их изменения в нужном ему направлении. Наблюдая всякий раз это явление, он приходит к мысли о том, что предметам внешнего мира свойственны изменения, движение. [46]

На этой же начальной стадии познания человек выделяет и осознает единичное и общее. В самом деле, в ходе практического воздействия на мир он сталкивался с отдельными материальными образованиями, с отдельными вещами. Каждую вещь, с которой он впервые сталкивался, он сначала воспринимал как единственную в своем роде, как то, чего он раньше не встречал, т. е. как единичное. Если тот или иной обнаруженный предмет оказывался способным прямо или косвенно удовлетворить какую-либо потребность людей, он запоминался. И по мере обнаружения других предметов, удовлетворяющих эту же потребность, совершался переход (и на практике, и в сознании) от одного (единичного предмета) к нескольким предметам, к «многому». В результате сравнения этих многих предметов друг с другом и на практике и в сознании выявлялось, улавливалось их тождество (сходство). На основе обнаруженного тождества, сходства той или иной группы предметов они самой практикой выделялись из всей массы других предметов, окружавших человека, и объединялись в единую группу, которая и в сознании людей начинает выделяться и отличаться от остального мира. Возникают общие понятие, через которые человек фиксирует и осмысливает выявленное практикой тождество тех или иных предметов.

Так познание, начиная с единичного, через движение от «одного» к «многому» и от «многого» к «единству» в результате установления различия и тождества переходит к общему, от менее общего — к более общему. [47]

Далее, всякое отдельное, как уже было отмечено, не вечно, оно возникает, определенное время существует и затем превращается в другое отдельное, а это — в третье и т. д. без конца. В ходе этих бесконечных переходов из одного в другое каждое отдельное материальное образование может превратиться в любое другое материальное образование. Например, согласно данным современной науки, каждый химический элемент при известных условиях может превратиться в любой другой химический элемент, каждая «элементарная» частица — в любую другую «элементарную» частицу, вещество — в поле, поле — в вещество и т. д. Из этого следует, что «всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами)...», что оно «не существует иначе, как в той связи, которая ведет к общему». Обладая способностью превратиться при соответствующих условиях в любое другое отдельное, оно в возможности содержит в себе (в своей природе) свойства всех этих других отдельных (материальных образований, явлений, процессов) и поэтому может рассматриваться как тождественное им, т. е. общее.
Таким образом, всякое отдельное, рассматриваемое как узловой пункт бесконечного движения и развития материи, т. е. взятое в его всеобщей связи с бесчисленным множеством других отдельных материальных образований, выступает как общее.[48]

В ходе движения познания от единичного к общему, наряду с рассмотренными категориями, происходит формирование категорий качества и количества. На первой стадии познания, когда мы воспринимаем отдельное материальное образование как единичное и единственное в своем роде и стремимся уяснить, что оно собой представляет, мы отражаем его со стороны качества. Поскольку предмет здесь рассматривается как таковой, сам по себе, вне отношения к другим предметам, его количество неразличимо и по сути дела сливается с качеством. Но по мере того как мы переходим от одного предмета к многим и в ходе сравнения их друг с другом устанавливаем их сходство (тождество) и различие, начинают выявляться количественные характеристики. Каждая сторона качества, каждое его свойство как бы раздваивается на себя и на другое, наряду с тем, что оно есть, оно обнаруживает свою величину, степень своего проявления и распространения, одним словом, свое количество.

Качество можно определить как совокупность свойств, указывающих на то, что собой вещь представляет, чём она является, количество — как совокупность свойств, указывающих на размеры вещи, на ее величину.

Каждая вещь обладает определенным качеством и количеством. Будучи характеристиками вещи (предмета, процесса), качество и количество присущи не только вещам, но и их свойствам. Например, желтовато-зеленый цвет является свойством хлора. Но он (этот цвет) имеет свои свойства, которые, в частности, отличают его от других цветов и указывают на его сходство с ними. Те из этих свойств, которые показывают, что собой представляет данный цвет, составят его качество, те же, которые характеризуют его величину: его распространенность, интенсивность и т. д. — составят его количество. [49]

Далее так же перебираются причина и следствие, необходимое и случайное, содержание и форма и некоторые другие категории [50]. Обоснование изложенной закономерности (а на деле - просто последовательности) Шептулин пытается сделать на примере развития познания электричества:

Возьмем для примера историю развития познания электрических явлений.
Известно, что в далекой древности был обнаружен янтарь в виде отдельных, самостоятельно существующих предметов. При обработке янтаря, из которого делали украшения, люди обратили внимание на то, что он при натирании приобретает способность притягивать легкие тела. Первое, что было замечено в данном явлении, представляет собой связь способности янтаря притягивать другие тела с трением и связь его с другими телами через притяжение, а вместе с этим и обусловливаемые этими связями (взаимодействиями) изменения, т. е. движение. Все это сначала являлось лишь единичными наблюдениями, касающимися отдельных случаев шлифовки янтаря [51]

Во-первых, один частный пример не может доказать логики развития категорий, справедливой для познания всякого материального процесса. Непонятно, почему познание, к примеру, магнетизма будет протекать тем же путем. Во-вторых, первичной в примере является не отдельные кусочки янтаря, а практическая деятельность людей по его обработке, в ходе которой стали обнаруживаться его свойства. В-третьих, приведенное отдельное ничем не отличается от единичного, в котором можно барахтаться без конца, если не ставить вопроса, что общо всем единичным, откуда они берутся и во что переходят при гибели (что вернет нас в лоно "классической" философии). Вообще Шептулину это известно:

В самом деле, родоначальник древнегреческой философии Фалес, а вместе с ним и все представители милетской школы, стремясь понять мир в целом, объяснить происходящие в нем явления, в качестве исходного начала брали отдельное, то или иное тело, чувственноконкретное вещество (воду, воздух и т.п.). Оно выступало у них в роли единой природы всего существующего. Все существующее объявлялось этим видоизмененным веществом, его различными проявлениями.
Отдельное, выступая здесь в роли единого, отрицает, по сути дела, существование множества, поскольку рассматривается как единственно существующее. [52]

Однако далее он об этом забывает и натягивает на историю философии выведение своих категорий:

Итак, история возникновения и развития философской мысли в Древней Греции свидетельствует о том, что первыми категориями, с которыми имели дело философы, которые они исследовали и из которых исходили в разработке своих воззрений на мир, являются: «отдельное» (конкретное бытие, вещь), «отношение» (связь вещей), «движение», «пространство» и «время». «Отдельное», конкретное бытие (вещь) выступало здесь в качестве исходной, определяющей категории. Оно выражало и первоначало, из которого выводилось и к которому сводилось все существующее (у ионийцев, Гераклита, Эмпедокла и др.), и сущность, определениями которой являлись все другие формы бытия (у Аристотеля). Движение и отношение рассматривались как всеобщие характеристики отдельных конкретных форм бытия (вещей); пространство — как условие существования и движения вещей и их особый вид отношения [53]

Первую попытку решений данной проблемы — выведения из основы обоснованного — предпринял в ранний период своей философской деятельности Кант. Согласно гипотезе Канта, возникновение и гибель отдельных миров, вещей и явлений происходит в результате свойственных материи противоположных тенденций (сил) — притяжения и отталкивания. Этим самым Кант пробил первую брешь в метафизическом взгляде на мир и окончательно устранил вопрос о «творце» и «первом толчке», обычно встававший при объяснении возникновения и- изменения внешнего мира и происходящих в нем явлений [54]

Стоит отметить, что в о появлении вещей из противоположностей философия подозревала где-то со времен Гераклита:

c) Нο с этим не согласятся те, кто полагает началами противоположности, как среди прочих — последователи Гераклита. По их мнению, если не станет одной из противоположностей, все вещи пропадут и исчезнут. Потому-то Гераклит и порицает Гомера за то, что он сказал «Да сгинет вражда меж богов и людей!» — ведь тогда погибнет весь мир [55]

В большей части предпоследней главы Категорий диалектики [56] осуществляется попытка развернуть в построенных категориях развитие форм мышления в разных суждениях и умозаключениях аналогично построениям Гегеля в 3 томе Науки логики, однако, во-первых, поскольку законы (и формы) построения высказываний, то есть формальную логику, свободно произвело мышление (ибо в реальном мире нет никакого тождества предмета самому себе: все течет, все изменяется, не оставаясь одним и тем же):

Границы же логики совершенно точно определяются тем, что она есть наука, обстоятельно излагающая и строго доказывающая одни только формальные правила всякого мышления (безразлично, априорное оно или эмпирическое, безразлично, каково его происхождение и предмет. [57]

Наконец, наукоучение необходимо — не как ясно продуманная, систематически установленная наука, но как природная склонность; логика же — искусственный продукт человеческого духа в его свободе. Без первого вообще не было бы возможно никакое знание и никакая наука; без последней все науки были бы только позднее выполнены. Первое — исключительное условие всякой науки; последняя — в высокой мере благодетельное изобретение, чтобы обеспечить и облегчить научный прогресс. [58] ,

постольку формальная логика абсолютно безразлична к содержанию понятий, она принимает их аксиоматически, как данность. А из одной своей формы - трех (четырех) законов и, собственно, логических форм - она принципиально не может произвести нового знания. Видов суждений и умозаключений можно изобрести и "скормить" логике сколько угодно, обосновать их все равно будет невозможно - их создало рассудочное мышление для собственного удобства в построении высказываний. Более того, так как рассудок в принципе не познает:

В самом деле, если бы я захотел помыслить себе рассудок, который сам созерцал бы (как, например, божественный рассудок, который не представлял бы данные предметы, а одновременно давал бы или производил бы сами предметы своими представлениями), то категории в отношении такого
познания не имели бы никакого значения. Они суть лишь правила для
такого рассудка, вся способность которого состоит в мышлении, т. е. в
действии, [задача] которого - приводить к единству апперцепции синтез
многообразного, иным образом данного ему в созерцании, так что этот
рассудок сам по себе ничего не познает, а только связывает и упорядочивает
материал для познания, а именно созерцание, которое должно быть
дано ему через объект. [59]

То и перебирая собственные творения, никаких в себе изменений он не претерпит. Потому построения Гегеля в соответствующих главах Науки логики о суждении и умозаключении есть абсолютно произвольная спекуляция и повторять за ним незачем. Во-вторых, сколоченные категории Шептулиным в этой главе вспоминаются довольно случайным образом, то есть даже если представить развитие рассудка в различных формах высказываний, движение категорий отражено не будет.

Таким образом, система категорий Шептулина никак не доказывается, к тому же не находит выражения в реальности, а посему должна быть отброшена.

"Капитал"-истическая диалектика

Другой популярный способ разыскания правильной диалектики - через "Капитал" Маркса, поскольку тот научно исследовал реальность и поставил Гегеля с головы на ноги. О таком оговаривается тот же Шептулин:

Основные принципы построения системы категорий сформулированы и успешно применены К. Марксом в «Капитале», поэтому рассмотрение вопроса об исходном начале и принципах исследования взаимосвязи философских категорий целесообразно начать с анализа решения проблемы Марксом применительно к экономической науке [60]

Этим предваряет свой зубодробительный труд "Логика "Капитала" Маркса" В.А. Вазюлин:

Метод и логика «Капитала» есть метод и логика воссоздания исторически определенного развивающегося предмета. [...]
[...]
К. Маркс первый выявил диалектику материального предмета и отражающего его мышления. Этот необходимый шаг вперед в развитии науки диалектики логически вытекал из предыдущего. Но он мог быть сделан лишь с совершенно новых классовых позиций, с позиций класса, последовательного в революционном преобразовании общественной жизни. Ибо диалектика в своем
рациональном виде «в позитивное понимание существующего... включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна». Перейдя к изучению материальной действительности с сознательной целью ее революционного преобразования, К. Маркс смог впервые в истории наук принципиально правильно интерпретировать и диалектику мышления. Была устранена абсолютизация процесса мышления и установлено истинное отношение идеального процесса к материальному: «У меня же, наоборот (в противоположность Гегелю. — В. В.), идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней».

В «Капитале» методология и логика модифицированы особым предметом исследования — капитализмом. Однако поскольку «диалектика буржуазного общества у Маркса есть лишь частный случай диалектики», постольку диалектика «Капитала» сохраняет свое значение при изучении всякого процесса развития. Наша задача заключается в том, чтобы выделить систему материалистической диалектики вообще путем изучения частного случая диалектики, а именно диалектики капитализма. [61]

Разыскать правильное понимание категорий абстрактного и конкретного фактически там же предлагает Э.В. Ильенков:

Категории абстрактного и конкретного нуждаются в особо тщательном рассмотрении уже по той причине, что с ними связано понимание того «правильного в научном отношении» метода, с помощью которого разработана вся экономическая теория Маркса, вся система ее понятий. Уже в методологическом «Введении» 1857 г. Маркс определил «метод восхождения от абстрактного к конкретному» как тот правильный – ибо единственно возможный – способ мышления, которым осуществляется теоретическое (научное) отражение действительности в голове человека.
Само собой ясно, что верно понять существо этого метода научно-теоретического воспроизведения действительности можно только при условии, если сами категории абстрактного и конкретного понимаются именно так, как понимал их Маркс, исходя из тех определений, которые эти категории получили в немецкой классической философии. [62]

Однако предмет "Капитала" - особенная логика вполне конкретного предмета - капиталистического производства и выражает всеобщую собственным образом. Как бы святотатственно для кого-то это не звучало, там марксовой мысли нет - он лишь открывал (огрубляя) объективные движение и взаимопереход труда и капитала и был погружен в их предметную определенность. Да и как исследователь вообще не имел права что-то от себя добавлять. И метод Маркс черпал из явлений самого предмета - выяснял, сколько работали пролетарии на разных производствах и в разных отраслях и сколько им платили, сколько продукции за единицу времени какая фабрика с каким оборудованием выпускает и по какой цене продает, из чего сварить сытную похлебку за минимальные деньги, - и из этой многочисленной эмпирики высматривал движение реальных производственных отношений (потому, кстати говоря, восходил не от абстрактного к конкретному, а от эмпирически-конкретного через абстрактно-логическое к конкретно-логическому). Пытаться вышелушивать отсюда какой-то общенаучный метод и "правильные" понятия бесполезно, если что и получится, то предельно тощая абстракция, не помогающая в любой другой области совершенно.

Поэтому Ильенкову не удается дать понятий абстрактного и конкретного, а получается только ритуально обойти вокруг Маркса и Гегеля [63], а Вазюлин за неимением метода просто как трафарет прикладывает категории Науки логики к понятиям капиталистической экономики:

Непосредственность явления есть одна из ее устойчивых сторон. Эта непосредственность, с одной стороны, представляет собой несущественную непосредственность, ибо каждая потребительная стоимость остается чем-то извне непосредственно данным по отношению к стоимости товара, которая в ней проявляется. С другой стороны, непосредственность потребительной стоимости в проявлении стоимости уже не есть простая непосредственность, а непосредственность, опосредованная, положенная сущностью. Так, потребительные стоимости сахара, железа и т. д. в приведенном выше примере есть в стоимостном отношении не просто специфические потребительные стоимости как таковые, а они есть различные воплощения стоимости центнера пшеницы. Иначе говоря, потребительная стоимость каждого товара в стоимостном отношении имеет значение не сама по себе, а лишь
как воплощение стоимости. [64]

Субстанция стоимости относится к самой себе в ряде денежных выражений стоимостей товаров, или в ценах этих товаров. Во всех этих проявлениях стоимость остается тождественной себе, различия в стоимости есть они сами и их тождество. Различия и тождество есть одно и то же — деньги как мера стоимости. Субстанция стоимости обнаруживает свою положительную природу только в непосредственно-всеобщей форме проявления стоимости. Тождество стоимости и непосредственно-всеобщей формы проявления стоимости есть положительная природа субстанции стоимости. Это тождество есть «абсолютная необходимость» в том смысле, что положительная природа субстанции стоимости нашла здесь завершенное проявление. [65]

Кругооборот капитала по отношению к производству капитала выступает в логическом плане как отношение существования и сущности. Более близкое рассмотрение показывает, что процесс кругооборота капитала имеет несколько стадий. Капитал, совершающий кругооборот и переходящий из одной формы в другую, находится в отрицательном единстве с собой: одна форма кругооборота не существует без других, одновременно капитал может быть только в одной из форм и не может быть в других формах. При этом сущность капитала «снята»,
сущность капитала дана непосредственно. Капитал в процессе кругооборота, взятый не по отношению к производству капитала, а по отношению к различным формам кругооборота, есть вещь. Существование есть существенная непосредственность, непосредственность, фиксированная в связи с сущностью. Вещь есть существенная непосредственность в ее отрицательном единстве с собой [66]

Как можно видеть, получилась из этой затеи с необходимостью ядерная схоластика. Что нового можно понять отсюда о диалектике и об экономике, остается загадкой.

Рассмотрением модусов, на которые распадается в движении всего капитала прибавочная стоимость, и заканчивается по сути дела третий том «Капитала». Как известно, гигантский труд К. Маркса не был завершен. [67]

Видимо, только это остановило Вазюлина от сопоставления абсолютной идеи и, к примеру, движения капитала как тотального триединства моментов производства, накопления и обращения.

Так как всеобщая диалектика проявляется в какой угодно области знаний, ее можно при желании и при уже имеющемся знании предмета отыскать в любом связном и последовательном научном, учебном или общеобразовательном труде. Например, есть известный и очень здорово написанный учебник Стива и Сары Харрис "Цифровая схемотехника и архитектура компьютера RISC-V" [68], при изучении которого знаток диалектики может ясно узреть, как сперва в полевом транзисторе отрицаются его физические характеристики, от которых зависит величина его выходного электрического напряжения, чтобы он стал логическим элементом:

Современные цифровые системы построены из миллионов и миллиардов
транзисторов. Человеческий мозг не в состоянии предсказать поведение
подобных систем путем составления уравнений, описывающих движение каждого электрона в каждом транзисторе системы, и последующего
решения этой системы уравнений. Для того чтобы разработать удачный микропроцессор и не утонуть при этом в море избыточной информации,
необходимо научиться управлять сложностью разрабатываемой системы. [69]

В отличие от аналоговых цепей, цифровые схемы (digital circuits), такие как логические элементы, используют два строго ограниченных дискретных уровня напряжения. Один из этих дискретных уровней – это логический ноль, другой – логическая единица. В разделах этой книги, посвященных разработке цифровых
схем и устройств, мы будем использовать простейшие цифровые схемы
для построения сложных цифровых модулей, таких как сумматоры и блоки памяти. [70]

Затем в появлением триггеров подвергается отрицанию, нарушается определяемость выходного сигнала цифрового схемы одним лишь сигналом на входе, и у цифровой схемы появляется качественно новое свойство - память, причем ее схемотехнические основы содержатся в наличных ранее компонентах:

Цифровые схемы разделяются на комбинационные (combinational) и последовательностные (sequential). Выходы комбинационных схем зависят только от текущих значений на входах; другими словами, такие схемы комбинируют текущие значения входных сигналов для вычисления значения на выходе. Например, логический элемент – это комбинационная схема. Выходы последовательностных схем зависят и от текущих, и от предыдущих значений на входах, то есть зависят от последовательности изменения входных сигналов. У комбинационных схем, в отличие от последовательностных схем, память отсутствует. [71]

Правила комбинационной композиции говорят нам, как мы можем построить большую комбинационную схему из более маленьких комбинационных элементов. Схема является комбинационной, если она состоит из соединенных между собой элементов и выполнены следующие условия:
- каждый элемент схемы сам является комбинационным;
- каждое соединение схемы является или входом, или подсоединено к одному-единственному выходу другого элемента схемы;
- схема не содержит циклических путей: каждый путь в схеме проходит через любое соединение не более одного раза; [выд. ред.] [72]

Значение на выходе последовательностной логической схемы зависит как от текущих, так и от предыдущих входных значений, следовательно, последовательностные логические схемы обладают памятью. Последовательностные логические схемы могут явно запоминать предыдущие значения определенных входов, а могут «сжимать» предыдущие значения определенных входов в меньшее количество информации, называемое состоянием системы. [73]

А с развитием и усложнением вычислительной техники отрицается уже сама схемотехника как способ ее проектирования, и начинают программироваться сначала логические элементы и модули:

До сих пор мы рассматривали разработку комбинационных и последовательностных цифровых схем на уровне схемотехники. Процесс поиска наилучшего набора логических элементов для выполнения заданной логической функции трудоемок и может приводить к ошибкам, так как требует упрощения логических таблиц или выражений и перевода конечных автоматов в представление на уровне логических элементов вручную. В 1990-е годы разработчики обнаружили, что их производительность труда резко возрастала, если они работали на более высоком уровне абстракции, определяя только логическую функцию и предоставляя создание оптимизированных логических схем системе автоматического проектирования (САПР). Два основных языка описания аппаратуры (Hardware Description Language, HDL) – SystemVerilog и VHDL [74]

А со "становлением" процессора как универсального вычислительного модуля, содержащего в себе как комбинационную, так и последовательностную логику, для него разрабатывается уже совсем "оставивший" схемотехнический способ язык ассемблера, хотя его инструкции - это всего лишь команды чтения, записи, арифметических операций и переходов, которые могут быть произведены и непосредственно и цифровой схемой, то есть старое содержание, так сказать, сохранено и выведено на более высокий уровень бытия.

Аппаратное обеспечение компьютера «понимает» только нули и единицы, поэтому инструкции закодированы двоичными числами в формате, который называется машинным языком. Так же как мы используем буквы и прочие письменные символы для представления речи в виде, удобном для хранения, передачи и иных манипуляций, компьютеры используют двоичные числа, чтобы кодировать машинный язык. В архитектуре RISC-V каждая инструкция представлена 32-разрядным словом. Микропроцессоры – это цифровые системы, которые читают и выполняют команды машинного языка. Для людей чтение и разработка компьютерных программ на машинном языке представляются нудным и утомительным делом, поэтому мы предпочитаем представлять инструкции в символическом формате, который называется языком ассемблера.
Почти все архитектуры определяют основные инструкции, такие как
сложение, вычитание и переход, которые работают с ячейками памяти
или регистрами. Как только вы изучили один набор инструкций, выучить
другие становится довольно просто [75]

Почему же никто не познает диалектику по этому учебнику, вычленяя из истории развития вычислительной техники логику течения всякого процесса?

О понятиях в вещах

Слово "понятие" и его определение, понятно, существовали и до гегелевского открытия. В учебнике Уемова, например, оно определяется так:

Понятие - это такая логическая форма, в которой признаки, существенные для тех или иных предметов или явлений, мыслятся как существующие вместе. [76]

В подавляющем большинстве книг и пособий по диамату с косметическими различиями определение будет то же. Употребляется такое понятие как "кирпичик" для построения суждений и умозаключений по законам формальной логики и само является формой рассудочной логики, черпающей свое содержание как данность из других областей знаний. Философия же таким понятием пользоваться не может, потому что сама должна производить свое содержание, она не может аксиоматически принимать что-то данное извне.

Диамат заблокировал себе путь к понятию философии, а доказать его объективность, что равным счетом означает доказать познаваемость мира (ибо иного истинного познания, чем в понятии, отыскано не было), все равно необходимо. Если конструируется собственная система категорий - необходимо выяснить, в чем и каким образом состоит ее единство, то есть найти в ней всеобщее. И поскольку требуется также доказать или хотя бы не отступиться от первичности материи, искать всеобщее остается в ней, во внешнем мире. И то, и то "удается" сделать Ю.И. Семенову, введшему термин "объектальное" и просто переложившему объективность понятия в вещи:

Только существующее в мире самостоятельно, имеющее самобытие, является материальным. Материальным является только отдельное, только сингулаты. Въиносуществующее, будучи объективным, не представляет собой материального. Общее, существующее в мире вне и независимо от сознания
человека, является объективным, но не материальным. И это нематериальное не является идеальным. [...] Оно — объектально.
Объективный мир есть неразрывное единство отдельного и общего. Выражаясь метафорически, общее, универсаты образуют каркас, костяк, скелет мира, отдельное, сингулаты представляют плоть и кровь, которые этому костяку, этому скелету приданы. Это только метафора в том смысле, что когда речь заходит об организме, то самосуществуют не только плоть и кровь, но и костяк, скелет. А в случае объективного мира общее, универсаты не имеют самостоятельного существования, что не мешает им пронизывать весь этот мир, делая его единым. Материя есть неразрывное единство материального и объектального.
Отдельное и общее представляют собой два уровня объективного мира, из которых один (уровень общего, универсатов) существует не самостоятельно, а только в другом (уровне отдельного, сингулатов). [77]

Такой вот материальный коррелят понятия предлагает Юрий Иванович. Забавно, что это похоже на поиски понятия вне мышления Гегелем в 3 томе Науки логики в механическом и химическом процессе и жизни. Так как общее (универсат) может только мыслиться, то совершенно непостижимо, каким образом объектальное может быть дано как объектальное, а не как мыслимое, то есть как можно помыслить умопостигаемое вне ума. Заявления самого Семенова [78] и его адептов, что объектальное надо понимать как "порядок", "структуру" не вносят ясности, поскольку, к примеру, порядок генетической последовательности белков в ДНК существует только для делящейся клетки, для организма в целом существует ДНК только как вещество, которое можно расщепить или вывести из себя. А качественно разнородную структуру качественно разных вещей однородными нервными импульсами в мозг не передать (подробно проблемы объектального разбирались в нашей статье [79]). А что будет составлять структуру, к примеру, собаки, по которой ее можно отличить от прочих животных, даже и представить не получается.

Вместо заключения

Марксистская философия не смогла подняться до точки зрения понятия, а потому не может забраться и выше нее, чтобы развить философию как науку о всеобщем, и не знает, как производить понятия и развить понятийное мышление, что необходимо для правильного изучения государства, культуры и многих других общественных отношений, да и общества в целом. Если диамат и изучать ради вычленения некоторых особенных моментов, то только через оптику более развитого учения, чтобы обнаружить его ошибки и не разделить их.

Ссылки:

1. Эллинские поэты VII-III вв. до и. э. Эпос. Элегия. Ямбы. Мелика / отв. ред. М. Л. Гаспаров. — М. : Ладомир, 1999. - С. 179.
2. Платон. Сочинения : в 4 т. Т. 3, ч. 2 / под общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса ; пер. с древн.-греч. — СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та ; Изд-во Олега Абышко, 2007.— С. 44.
3. Ансельм Кентерберийский. Сочинения / Перевод, послесловие и комментарии И. В. Купреевой.— М.: Канон, 1996.— (История христианской мысли в памятниках) — С. 128
4. Николай Кузанский. Сочинения в 2-х томах. Т. 1: Перевод/Общ. ред.
   и вступит, статья 3. А. Тажуризиной. — М.: Мысль,
   1979. — (Филос. наследие).— Глава 24. ОБ ИМЕНИ БОГА И УТВЕРДИТЕЛЬНОЙ ТЕОЛОГИИ. - С. 88-91.
5. Там же. - Глава 26. ОБ ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ ТЕОЛОГИИ. — С. 93-95.
6. Локк, Дж. Сочинения : в 3 т. Т. 1 / Дж. Локк ; ред. И. С. Нарский, А. Л. Субботин. — М. : Мысль, 1985. — С. 496-497.
7. Там же. — С. 507.
8. Юм, Д. Исследование о человеческом разумении. / Д. Юм // Сочинения : в 2 т. Т. 2. — 2-е изд., дополн. и испр. — М. : Мысль, 1996. — С. 24-25.
9. Там же. — С. 27.
10. Там же. — С. 31.
11. Кант И. Критика чистого разума / под ред. Б. Бушлинга, Н. Мотрошиловой // Сочинения на немецком и русском языках : в 8 т. — М. : Наука, 2006. — Т. 2, ч. 1. — C. 501.
12. Гегель, Г. В. Ф. Наука логики : в 3 т. Т. 3 / Г. В. Ф. Гегель. — 2-е изд. — М.: Мысль, 1972. — С. 300.
13. Там же. — С. 301.
14. Там же. — С. 301-302.
15. Там же. — С. 303-304.
16. Линьков, Е. С. Лекции разных лет по философии. Т. 1 / Е. С. Линьков. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб. : Умозрение, 2018. — C. 222-223.
17. Там же. — С. 224-225.
18. Гегель, Г. В. Ф. Феноменология духа / Г. В. Ф. Гегель. — М. : Наука, 2000. — (Памятники философской мысли). — С. 122.
19. Мальбранш, Н. Разыскания истины. Книга третья, глава IX, п. 4 / Н. Мальбранш — СПб.: Наука, 1999. — С. 285.
20. Линьков Е.С. Лекции разных лет по философии. Т. 2. / Е.С. Линьков — Изд. 2-е. — СПб.: Умозрение, 2019. — C. 16.
21. Шептулин А.П. Категории диалектики. — М.: Высшая школа, 1971. — С. 117-118.
22. Семенов, Ю. И. Введение в науку философии. В 7 кн. Кн. 5: Современные проблемы теории познания, или логики разумного мышления / Ю. И. Семенов. — 3-е изд., сущ. перераб. и доп. — М. : ЛЕНАНД, 2024. —(Фундамент будущего: Золотой фонд монографий).— С. 93.
23. Семенов, Ю. И. Введение в науку философии. В 7 кн. Кн. 6: Проблема истины / Ю. И. Семенов. — 3-е изд., сущ. перераб. и доп. — М. : ЛЕНАНД, 2024. — С. 11.
24. Орлов В. В. Проблема системы категорий философии: монография / В. В. Орлов; Перм. гос. нац. исслед. ун-т. - Пермь, 2012. — С. 98.
25. Орлов В.В. Материя, развитие человек. Пермь: 1974 [электронная версия] – С. 24-25.
26. Семенов, Ю. И. Введение в науку философии. В 7 кн. Кн. 3: Вечные проблемы философии: Рассудок и разум. Общее и отдельное. Свобода и необходимость / Ю. И. Семенов. — 3-е изд., сущ. перераб. и доп. — М. : ЛЕНАНД, 2022. — C. 40-41.
27. Шептулин А.П. Категории диалектики. — С. 85.
28. Семенов, Ю. И. Введение в науку философии. В 7 кн. Кн. 3 — С. 137.
29. Шептулин А.П. Категории диалектики. — С. 69-70.
30. Орлов В. В. Проблема системы категорий философии: монография. — С. 47.
31. Там же. — С. 50-51.
32. Там же. — С. 52.
33. Там же. — С. 53.
34. Там же. — С. 91.
35. Там же. — С. 114-211.
36. Там же. — С. 99-100.
37. Философы на вынос. В.В. Орлов — Алый Серафим [электронный ресурс]: https://t.me/scarlet_seraph/165 (дата обращения: 21.12.2025).
38. Шептулин А.П. Категории диалектики. — С. 94.
39. Там же. — С. 98.
40. Там же. — С. 109.
41. Там же. — С. 115-116.
42. Там же. — С. 149.
43. Философы на вынос. Ю. И. Семенов v2.1 — Алый Серафим [электронный ресурс]: https://t.me/scarlet_seraph/125 (дата обращения: 21.12.2025).
44. Шептулин А.П. Категории диалектики. — С. 153.
45. Там же. — С. 154.
46. Там же. — С. 159.
47. Там же. — С. 165.
48. Там же. — С. 168-169.
49. Там же. — С. 171-172.
50. Там же. — С. 179-222.
51. Там же. — С. 179-223.
52. Там же. — С. 235.
53. Там же. — С. 242.
54. Там же. — С. 245.
55. Лебедев А.В. Логос Гераклита. Реконструкция мысли и слова (с новым критическим изданием фрагментов). — СПб.: Наука, 2014. — (Сер. «Слово о сущем») — С. 157.
56. Шептулин А.П. Категории диалектики. — С. 248-274.
57. Кант, И. Критика чистого разума / И. Кант. — М. : Мысль, 1994. — С. 14.
58. Фихте, И. Г. Сочинения : в 2 т. Т. 1 / И. Г. Фихте ; сост. и прим. Владимира Волжского. — СПб. : Мифрил, 1993. — С. 47.
59. Кант И. Сочинения на немецком и русском языках : в 8 т. — C. 219.
60. Шептулин А.П. Категории диалектики. — С. 50.
61. Вазюлин В. А. Логика "Капитала" Маркса. — М.: Изд-во МГУ, 1968. — С. 5-6.
62. Ильенков Э.В. Диалектическая логика: собр. соч. Т. 4 / Э.В. Ильенков. - М.: Канон+ РООИ "Реабилитация", 2020. — С. 7.
63. Там же. - (Диалектика абстрактного и конкретного. 2. Абстрактное как абстрактно-всеобщее определение конкретного целого. — С. 16-24).
64. Вазюлин В. А. Логика "Капитала" Маркса. — С. 132.
65. Там же. — С. 174.
66. Там же. — С. 246.
67. Там же. — С. 260.
68. Харрис, Д. М. Цифровая схемотехника и архитектура компьютера RISC-V / Д. М. Харрис, С. Л. Харрис ; под редакцией А. Ю. Романова ; перевод с английского В. С. Яценкова. — Москва : ДМК Пресс, 2022.
69. Там же. — С. 32.
70. Там же. — С. 34.
71. Там же. — С. 92.
72. Там же. — С. 94.
73. Там же. — С. 149-150.
74. Там же. — С. 221.
75. Там же. — С. 360.
76. Уемов А.И. Логические ошибки. Как они мешают правильно мыслить. —Госполитиздат. 1958. — C. 28.
77. Семенов, Ю. И. Введение в науку философии. В 7 кн. Кн. 3: Вечные проблемы философии: Рассудок и разум. Общее и отдельное. Свобода и необходимость / Ю. И. Семенов. — 3-е изд., сущ. перераб. и доп. — М. : ЛЕНАНД, 2022. — C. 99-100.
78. Объектальное. Юрий Иванович Семёнов о введенном им понятии — VK Video [электронный ресурс]: https://vkvideo.ru/video-171792870_456239458 (дата обращения: 19.12.2025)
79. Философы на вынос. Ю. И. Семенов v2.1 — Алый Серафим [электронный ресурс]: https://t.me/scarlet_seraph/125 (дата обращения: 21.12.2025)