Русская идея в логике развития русской философии
Дмитриев Вячеслав Евгеньевич,
кандидат философских наук, доцент МГУ
В докладе предлагается спекулятивная реконструкция логики становления русской мысли и русской идеи. Автор утверждает, что русская идея исторически формировалась вместе с русской землей и языком, представляя собой шаг развития от центральной ценности «Правды» к принятию христианства. Тезис основывается на метафизическом рассмотрении раннего русского мышления, в котором стремление к всеобщей Правде закономерно порождает «русскую идею» как думу о мировом разладе, а та, в свою очередь, приводит к принятию православного христианства как высшей формы Правды.
Ключевые слова: русская идея, русская философия, Правда, логика мысли, метафизика истории, христианство, национальное самосознание.
Я задействую в своей речи не вполне привычный для меня язык – язык философии России. Философия России – это самобытный момент философии истории, поэтому он характерен только для нашей отечественной мысли.
Не являясь специалистом ни по истории русской философии, ни по социальной философии, я все-таки попробую посмотреть на русскую идею исторически, используя при этом белее мне привычную онтолого-гносеологическую оптику. Именно поэтому я и буду говорить о такой логике, которая одновременно будет и логикой истории русской мысли, и логикой становления русской идеи.
Возможно, та логика, что я представлю, вполне себе сказочная и существующая лишь в моем воображении. Но не думаю, что она сильно противоречит местному соборному духу свободы. И главное, она касается таких тайн русской истории, куда исследователи редко заглядывают в силу отсутствия исторических свидетельств и фактов.
1. Русская идея исторически становилась с русской землей и языком.
2. Русская идея – шаг становления русской мысли от Правды к Христу.
1. Предыдущие подходы к пониманию русской идеи
В начале, я кратко остановлюсь на тех двух докладах, которые я делал на первом и втором Соборах по русской идеи. Их, конечно, вполне можно посмотреть в сборниках выступлений, но я избавлю слушателей от подобной необходимости. Это воспоминание нужно, чтобы как раз была понятна та самая логика, о которой пойдет речь.
Говоря ранее о русской идее, я отстаивал новый способ ее понимания.
Во-первых, я критиковал Достоевского за позитивное толкование русской идеи. Достоевский искал в идее высший смысл нашего страдания, заключенный в его красоте. Мука нами претерпеваемая, преображала и возвышала человека. Такое христианское отношение к русской идее для Достоевского естественно. Но уже Леонтьев посчитал трактовку русской идеи Достоевским слишком оптимистичной, поэтому тот подчеркивал решающую в идее роль страдания, мук и отягощенности. Для Леонтьева величина страданий значит гораздо больше, нежели достигаемое ей преображение и красота. Следуя в этом пункте более за ходом мысли Леонтьева, я предположил, что именно претерпевание ущерба и тяжесть «ноши» указывает на русскую идею.
Во-вторых, я предложил перетолковать понимание идеи в русском духе, т.е. не как главную и новую мысль, а как парализующую человеческий ум – думу. Русская идея как плачь по поводу провала оснований и смысла, как специфическая сокрушенность духа, как безумие подвига.
Предложенная мною трактовка русской идеи не порывает с ее традиционной христианской формой, но зато, позволяет воспринимать уже ход мысли Достоевского о русской идее, как один из возможных ходов русской мысли. Она находит ему место в рамках логики русской мысли.
2. Генезис русского самосознания: Правда как фундаментальная ценность
В седьмом и восьмом веке восточные славяне уже заселили земли русской равнины, перемешались с местными племенами, и у них возникла потребность удержать эти земли за собой. Особенно сложно зела обстояли на юге. Именно в характере этого удержания и заключалась суть появления русских.
Речь шла не о том, чтобы просто закрепить эти земли как свое отечество. Речь шла о чем-то большем. Движение закрепления земель сопровождалось осознанием того, что это особое установление, это установление самого мира и всеобщей справедливости. Без осознания высоты своей задачи никакое закрепление земель тогда и не предполагалось. И вот те, кто стремился к особому закреплению земли, «всеобщим» образом и получили название русские. Территориальное стремление у восточных славян превосходило банальное закрепление территорий, оно носило подчеркнуто духовный характер учреждения целостности мира. Действуя локально, думали лишь о глобальном.
При таком закреплении отечества проявилась такая ценность специфическая ценность как Правда. Только то, что делается по Правде, для всех разом, а не для чьей-то частной пользы, имеет право на то, чтобы этому русские посвятили жизнь. Чему-то меньшему русские служить были не согласны, только одной только Правде. И богатырь и герой у русских тот, кто ищет правду, следует за правдой и борется за нее. Нет ничего выше Правды.
Русская земля, по правде, сообразно правде, занимала в мире свое место, как место мирообразующее, она скрепляла и закрепляла запад и восток, разделяя их, и не давала востоку и западу порабощать друг друга, становясь препятствием любой экспансии, становясь при этом основной скрепой единства мира. Тут различие выполняло роль связывания. Поэтому нельзя сказать, что русские только закрепляли за собой какие-то территории, а можно сказать, что закрепляя эти территории, русские тем самым скрепляли мир и приносили в этот мир – мир, субординацию его составляющих.
Я хочу сказать, что русские занимали земли по праву, т.е. по Правде, так как несли с вместе этим миру - мир. И вот только в качестве таких составителей целостности мира и учредителей всеобщей мирности они себя и рассматривали. Те, кто выполняют такого рода работу, это и есть русские. Русское самосознание выросло на Правде этого дела. Поэтому вперед всего русские выдвигали ценность Правды. Правда - превыше всего. А уж только потом, - они служили всему остальному: богу, интересам, предпочтениям. Стремлением к Правде и возникли русские.
Я тут обойду смутно пока изученный вопрос, откуда у восточных славян был такой ценностный приоритет как - Правда. Достаточно указать лишь на то, что в русском языке это слово имело уникальную палитру смысловых значений, которая нигде более в других языках не встречается.
3. От Правды к Русской идее: дума о мировом разладе
И вот от этой ценности русского народа, от правды, происходит русская идея.
Дело в том, что не все еще поступают согласно Правде, мир пока не полностью доопределен, а потому в мире идут постоянные раздоры и разделения. Раздоры возникают у нас душе и в семье. Люди воюют друг с другом. Люди часто пребывают в разладе с природой и даже с Богом. Все это не могло постоянно печалить русских, так как это в корне противоречило их общей ценностной настроенности, это было супротив самих задач русского мира. И эта недоделанность мира, его антирусская сущность не может не огорчать. Антирусскость вызывает расстройство, задумчивость и кручину. Русские начинают жить с мукой, так как все как-то не налажено, то везде раздоры. Тоска и желание что-то изменить движет русской цивилизацией. И постепенно в наш быт проникает русская идея. Это некая дума, лежащая на сердце, дума о том, как нам с этими раздорами жить и что с этим можно сделать.
Совершенно не важно, что жизнь без раздора и в ладу – есть нечто невозможное. Это не отпускает русскую печаль, которая не требует для своего объяснения какого-то смысла. И когда русский сталкивается с фактом очередного раздора, раскола, то глубоко это переживает. Русская идея это дума, лишенная смысла, но, тем не менее, приверженностью к ней русские и самоопределяются. Исторически, по мере расширения русских земель и становления русского языка, люди приучаются думать свою думу как умственно неподъемную ношу, тяжесть. Достоевский считал, что самозабвением в своем страдании русские достигают высоты и красоты души. Этим мы спасаемся. Но такая философская рефлексия к русским придет лишь в 19 веке. Хотя это не отменяет фактичность этой муки русской идеи со времен появления самих русских.
Напоминаю, что дума это особая мысль, что она не продвигает ум, а скорее парализует его, вгоняет в оцепенение. И Русская идея – это такая сокрушенность равно как о самом ближнем, так и о самом дальнем разломе. Русская идея появилась у русских задолго до того как они, в лице Федора Достоевского, сделали ее предметом своей рефлексии. Она проявлялась в действиях, чувствовании и языке. И ее русские вполне осознавали в своих действиях, хотя и не могли выразить в мысли. Русская идея была с русскими и до того, как на Русь пришло христианство. И христианское понимание русской идеи, ее христианское выражение – все это было уже потом, по мере становления русской земли и русского самосознания.
4. Наднациональный характер русской идеи
Я как раз и хочу донести свою спекулятивную мысль о том, что Русская идея логично вытекает из стремления к Правде. И если высшая ценность Правда, то русская идея тут же за ней проследует. Такова логика русской мысли.
Хочу обратить внимание на то, что русская идея связана именно с тревогой о всесвязности мира, а не только с тревогой за русскую землю, хотя, конечно, одно оказывается неотделимо от другого. Собирая мир, русская земля оказывается мирообразующей. Отсюда и появляется тенденция к расширению и укрупнению русской земли, так как эта земля гарант существования мира. Поэтому вполне логично сказать, что никакого мира вообще быть не может, если нет русской земли, ее ценностей и языка.
И в данных спекулятивных или метафизических рассуждениях о значении России не содержится ничего от национальной идеи. Возможно, кто-то и когда-то сможет создать национальную идею России. Но ее не стоит отождествлять с русской идеей, которая по своей сути – идея наднациональная, она простирается на весь мир, так же как в имени «СССР» нет никакого указания на континенты или народы. «Русская» - это не национальное указание. Это лишь указание на место своего происхождения и хранения. Ведь русская идея по своему происхождению и хранению это идея уникальная, самобытная, так как ее нельзя отделить от конкретной судьбы русской земли, ценностей и языка. Вообще-то всякая наднациональная идея всегда имеет в свой весьма конкретный исток, не существует общечеловеческих идей. И в таком понимании не содержится никакого парадокса. Все универсальное в своем происхождении не универсально.
5. Завершение логики: от Русской идеи к Правде Христа
Если мы принимаем наднациональную направленность русской идеи, то мы можем понять, почему русские принимают крещение. Христианская обращенность к миру для русских вполне привычна, так как и форма русской идеи так же такова. И когда на языческую Русь пришло христианство, то торжество христианства на Руси стало неизбежно. Во-первых, христианство принесло Правду Христа, которая была еще более явной, нежели язычески понимаемая Правда. Миросозидающие идеалы подставляемой щеки соответствовали русскому чувству Правды. А Правда на русских действует обезоруживающе. Они и родились именно как люди служащие Правде. И когда крестили Русь при Владимире, то это был последний завершающий момент христинизации русского народа, которая имела место гораздо ранее, когда стало ясно, что Правда теперь перешла на сторону Христа. Уже ранее, еще до крещения, русские уже приняли Правду Христа, прочитали священные книги, обрели духовный опыт. Владимир лишь объявил о том, что все итак тогда знали, что Правдой теперь ведает Христос, а не языческие ведуны. А логика жизни у русских такова, что на чьей стороне Правда, туда они и переходят на службу. Когда Правда перешла на сторону христиан, русский народ стал православным. А, например, когда Правда оказалась на стороне большевиков, народ так же перешел на сторону правды. И так у русских будет всегда.
С переходом христианство русская идея приобрела теперь особую форму. Такую же форму приобрела русская чувствительность и наш образ действий. Это можно заметить в деяниях русских правителей и святых. Именно эту форму заметил потом Федор Достоевский в своих формулировках русской идеи.
6. Логика становления русского мышления: итог реконструкции
Завершая свое сообщение, я отмечу, что направил свои усилия на спекулятивную реконструкцию основ русского мышления, в рамках метафизики ранней Руси. Я пытался рассказать о некоторой взаимозависимости, когда Правда тянет за собой Русскую идею, а та, в свою очередь, тянет за собой православное христианство. Эту комплиментарность из трех составляющих нашей истории, центральным звеном из которых оказалась русская идея, я и назвал логикой.
Я реконструирую в своем сообщении ту логику движения русской мысли, о которой нет никаких исторических свидетельств, а есть только одни спекулятивные соображения о метафизике нашей истории и о становлении русского мышления.
Русское мышление оказалось динамично, оно плавно и последовательно переходило от ориентации на Правду, к сокрушению обо всем свете, а оттуда к всеобщему спасению. Такое мышление исходно было предельным, т. е. оно содержало философскую предельность до всякого знания о философии.
Согласно такой логике движения русской мысли, нам было судьбой предзадано сочувствие к христианскому учению как предельной правде для человеков. А отсюда следует, что предрасположенность русских к философии была у нас задолго до того, как представления об эллинской философии достигли русской земли. Оба события, событие приятия христианства и событие рождения русской самобытной философии включены в единую логику становления русского мышления. Мы были рождены для христианства и для особого типа философии.
Ну, вот и все, что я пока хотел тут сказать. Такова вот у меня метафизика раннего русского мышления и логика движения нашей мысли, причем, которая у нас имелась еще до появления первых известных нам философских концепций на Руси: от правды – к русской идее, и к истине христианства.
И в более поздние времена, в 11 веке, первая известная нам, концепция о приоритете русского верования митрополита Иллариона косвенно подтверждает подобные метафизические соображения. Концепция Иллариона утверждала особую службу русских Христу и говорила про завет русских князей Рюриковичей на охранение веры, что сделало Владимира равноапостольным. В этой первой из известных нам философских концепций по метафизики России, раскрывается та же самая логика движения русской мысли, что берет начало с древних времен становления русских русскими. Тут представлена открытая нам христианской верой - Правда, в особом служении русских князей и русского народа.
1. Достоевский Ф. М. Речь о Пушкине // Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1984.
2. Леонтьев К. Н. Византизм и славянство // Леонтьев К. Н. Избранное. М., 1993.
3. Митрополит Иларион. Слово о Законе и Благодати. М., 1994.
4. Сборники Первого и Второго Большого Философского Собора по русской идее