Глава 1

— Ещё раз! — жёстко повторил надоедливый голос тренера.

Эта фраз стала навязчивой мантрой, въевшейся в подсознание. Каждый раз, когда Нейтан сбивался с ритма, пропускал удар или просто падал от усталости, тренер повторял её снова и снова. И каждый раз его голос звучал сухо и безэмоционально. Будто он говорил не с живым человеком, а с роботом.

Как же Нейтану хотелось хорошенько вмазать ему по роже!

Этот альфа-оборотень просто невероятно раздражал одним лишь видом. Но он понимал, что если затеит драку, то точно проиграет. Благодаря жизни на улице, у него развились невероятные навыки в воровстве и скрытности, но точно не в драках. Их он всегда избегал, предпочитая быстро исчезнуть.

Прошёл месяц, как он переступила порог этого особянка. И если не считать изматывающих ежедневных тренировок и учебы, его всё устраивало. Кровать, горячая вода, чистая одежда и сытная еда. Для того, кто всю свою недолгую жизнь провел в режиме выживания, этого было более чем достаточно, чтобы не жаловаться и даже не думать о побеге. Главное — не разочаровать хозяина, чтобы это все не исчезло так же быстро, как появилось. Но, судя по тому, что с того самого единственного раза в кабинет его больше не вызывали, хозяин дома не был в нем разочарован, что безусловно радовало. Не хотелось снова очутиться в четырёх белых стенах или где похуже.

Стиснув зубы, Нейтан с усилием поднялся, стряхивая с колен землю, и снова встал в стойку, прежде чем начал бить по боксерским лапам. Его учили рукопашный боям. Причём самым разным. Оружие в руки не давали. "Не дорос ещё," —  как говорил тренер. Фраза звучала забавно, но мальчик понимал: пока не заслужил доверие.

Но ему до конца не было понятно, *зачем* его обучают защищаться. За этот месяц мальчик понял, что незнакомец отнюдь не простой человек. Он и так это почувствовал сразу, как увидел его в первый раз, но теперь убедился полностью, что живёт в доме весьма опасного и влиятельного человека, слово которого — закон, не подлежащий обсуждению.

За всё это время ему ни разу не сказали, зачем его купили. Всё, что он знал: надо бесприкословно выполнять приказы и быть паинькой. С этим у Нейтана не было проблем. Он умел подстраиваться под обстановку — навык отточенный годами, во времена, когда малейшая ошибка могла стоить жизни. Однако неизвестность не давала покоя, сгрызая изнутри.

— Уже лучше, — сказал мужчина спустя пятнадцать минут, проверяя время на массивных часах. Он опустил лапы. — На сегодня все. Свободен.

Нейтан кивнул, вытирая тыльной стороной ладони уже заливавший глаза пот, и уже развернулся, чтобы уйти, как краем глаза заметил движение.

Небольшая фигура стояла за стволом дерева на краю лужайки, где он занимался.

Это уже становилось привычкой. Этот странный парнишка, которого он мельком видел на лестнице в свой первый день здесь, постоянно за ним следил. Поначалу это дико раздражало. Нейтан представлял, как этот богатенький избалованный мальчишка развлекается, наблюдая за "новой игрушкой", за его унизительными попытками угодить господину. Но потом он просто привык, поскольку никогда не успевал подойти к нему и выяснить, что тому действительно надо. А искать по этому огромному дому он его не собирался. Да и кто бы ему позволил шататься без дела? Хоть ему и не запрещали прогуливаться в свободное время, этого времени у него попросту не было. Он либо читал, либо зубрил, либо тренировался. В семейное крыло вход был заказан — это был единственный строгий запрет. Поэтому он просто смирился с тем, что постоянно находится под наблюдением этого чудака. Пусть смотрит сколько влезет, если ему так нравится.

Но сегодня любопытство все же взяло вверх, и, покосившись на фигуру за деревом, он небрежно спросил у тренера:

— Вы не знаете, кто этот мальчик?

Тренер проследил за его взгоядом. Мальчишка уже уходил в тень сада, но мужчина успел его заметить.

— Сын господина Вельгельма, — коротко ответил он.

Вот оно что. Что ж, у него явно были дела поважнее, чем выяснять отношения с капризным наследничком.

Мальчик развернулся и поплелся в свою комнату, путь к которой он уже знал наизусть и смог бы повторить закрытыми глазами.

Горячий душ быстро смыл пот, грязь и остатки напряжения. На мгновение Нейтан позволил себе расслабиться. Скинув потную и грязную одежду в корзину, он вышел в комнату, на ходу вытирая волосы полотенцем, которые слуги привели в нормальный вид, и увидел Марко. Слугу, который встретил его в первый день и с того момента весь месяц присматривал за ним. Мужчина, как обычно, принёс поднос с обедом.

— Как тренировка? — спросил мужчина, уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке, почти отцовской.

Нейтан сел за стол, уже в чистой и свежей одежде. Рядом с подносом была гора учебников. Как оказалось хозяин дома и все его приближенные были из Германии и жили там, а сюда приезжали только на лето. А так как мальчик не знал ни одного языка, кроме своего родного, то ему наняли репетитора по немецкому языку, который был удивлен, насколько быстро мальчик усваивал чужую речь.

Родители Нейтана были беженцы из Испании и дома постоянно говорили на родном языке. В 2000 году, ещё до рождения мальчика, в стране случилась катастрофа: защита на Вратах Теней треснула по непонятным причинам, и часть порождений мрака вырвалась наружу. Люди тогда с ума сходили из-за паники и паранойи, которая была вызвана тем, что Тени подменяли людей. Про Теней почти ничего не было известно — их заперли в забвении ещё много веков назад. Его мать жила как раз в районе неподалеку. Тогда её спас отец Нейтана, которые в тот момент казался принцем на белом коне. Он вывел её из страны во Францию, где помогали беженцам с получением гражданства, временного жилья и работы. И вскоре они поженились. А во Франции в школу он не ходил, так что язык знал плохо, лишь несколько банальных фраз, которые выучил за время пребывания на улице.

Он был удивлен, что Вельгельм тогда говорил с ним на безупречном испанском, будучи коренным немцем. Хотя, с учётом баснословного состояния этого человека, наверное, не стоило удивляться тому, что он знал несколько языков в совершенстве.

— Тренер сказал, что уже лучше, — ответил Нейтан. Акцент у него всё ещё был ужасный акцент, но теперь он хотя бы мог разговаривать, пусть и криво, а не просто кивать.

— Это хорошо. Пообедай и отдохни, — кивнул мужчина. От него так и веяло родительским спокойствием и теплом, которые так были незнакомы мальчику и которые его душа так отчаянно жаждала.

Быстро управившись с едой, он посмотрел на настенные часы. У него было ещё два часа до репетитора, который помогал ему нагонять школьную программу.

Учиться ему нравилось. Он никогда не сидел за партой, но всегда тянулся к знаниям, поэтому на занятия, которые ему организовал господин Вельгельм, ходил с почти болезненным удовольствием. Но мысль о том, что *такая* доброта не может быть бескорыстной, не покидала его. И ему не хотелось знать, *какой* может быть цена.

Вся домашняя работа к предстоящим репетиторам была сделана, проверена и перепроверена. И мальчик вдруг понял, что впервые за этот месяц у него появилось свободное время. И он решил наконец посетить лес, что был сзади дома, на который посматривал всё это время во время тренировок. Взяв тетрадь, чтобы повторить слова к диктанту по немецкому, он направился к задней двери, что вела на лужайку, тропинки которой уводили в густую чащу.

Войдя в прохладную тень деревьев, он наконец вдохнул полной грудью. Здесь всё было по-другому. Запах влажной земли и свежей листвы ударил в голову. Птицы щебетали где-то наверху, в кронах. На мгновение ему показалось, что он на воле. Совершенно свободен. Он шёл по узкой тропинке, уводящей вглубь чащи, и чувствовал, как напряжение начинает отпускать. Даже боль в мышцах, казалось, отступила. Шаги становились легче. Голова — яснее.

Природа всегда успокаивала его. Оказывала какое-то необъяснимое целебное свойство. Среди неё все мысли выстраивались в один ряд, а не метались туда-сюда, сбивая с нужного направления. Здесь он мог быть собой, позволить себе забыться. Целый час он бродил по лесу, бесцельно, просто наслаждаясь моментом тишины и покоя.

И это был лучший час его жизни за всё время, что он провёл в этом особянке.

...

Сегодняшний день был невероятно изматывающим. Учителя, будто сговорившись, особенно зверствовали сегодня, ещё и задали кучу домашнего задания, от которого болела голова. Тело всё ещё ныло от утренней тренировки, особенно спина от долгого сидения за столом. Буквально свалившись на кровать, даже не вспомнив о том, что надо переодеться, он провалился в сон почти мгновенно.

Однако ночь не обещала быть спокойной.

Парень проснулся не от звука. Даже не от кошмаров, которые на удивление ему не снились. Его разбудило чувство. То самое, которое невозможно объяснить, что за ним кто-то наблюдает. Обычно он спал, как убитый и не просыпался даже от того, что кто-то из слуг заходит в комнату. Но тут его будто кто-то нарочно выдернул из сна, предостеригая об незванном госте, который раньше в этой комнате не появлялся.

Нейтан резко распахнул глаза и едва не вскрикнул. Прямо над ним нависала фигура того самого мальчишки, что прятался за деревьями.

— Ты что совсем сдурел?! — прошипел Нейтан, резко садясь и отодвигаясь к спинке кровати. Его злости и возмущение не было придела. Неужели этого наглеца не учили манерам или папаша совсем за ним не следит?

Мальчик ничуть не смутился такой реакции. На его лице играла легкая, даже дружелюбная улыбка. В лунном свете, в своей дорогой шёлковой пижаме он казался бедным и хрупким.

— И тебе доброй ночи, — спокойно поприветствовал его гость, и в его голосе прозвучала такая невозмутимость, будто не он только что проник в чужую комнату посреди ночи. — Я Милн.

Он протянул ему руку для рукопожатия так, будто ситуация была совершенно обычной. Нейтан на мгновение просто опешил.

"Абсурд какой-то," — пронеслось в его голове.

Он перевёл взгляд с протянутой руки на глаза этого сумасшедшего. В них не было ничего, кроме интереса и детского любопытсва. Нейтан фыркнул и даже не шевельнулся, чтобы ответить на приветствие.

— Я вообще-то спал, — холодно бросил он, — вали из моей комнаты.

— Кусаешься значит,  — ещё шире улыбнулся мальчик, опуская протянутую руку. Он не обиделся. Наоборот, казалось, что эта грубость его позабавила.

Несколько долгих секунд он просто молча изучал Нейтана. Просто смотрел на него, ничего такого. Но было жутковато, с учётом того, что во-первых, он сын Вельгельма, во-вторых, он ворвался к Нейтану посреди ночи, пока тот спал.

— Я просто хотел подружиться, — наконец сказал Милн. Его голос прозвучал неожиданно искренне.

— Ты выбрал весьма странный способ, — огрызнулся Нейтан.

Милн наклонил голову набок, наблюдая за ним, словно за диковинной зверушкой.

— Днём я не могу с тобой говорить, — просто ответил он. — Отец считает, что мне не стоит с тобой общаться.

Ни одной капризной ноты в голосе.

— Тем более, проваливай, — Нейтан кивнул в сторону двери, понизив голос, чтобы их никто не услышал. — Не хватало ещё, чтобы меня выгнали из-за тебя.

Милн усмехнулся, но с места не сдивнулся. Вместо этого он вдруг сел на край кровати, будто это было в порядке вещей, и уставился на него своими большими тёмными глазами. От него пахло дорогим шампунем и чем-то сладким, вроде карамели.

— Да ладно тебе, никто не узнает, — сказал он, в голосе проскользнула легкая мольба. — Я просто хочу поговорить. Неужели это преступление?

И что-то в его взгляде поменялось. Что-то знакомое блеснуло в этих тёмных глазах. Тоска, одиночество, грусть. То самое, что Нейтан знал слишком хорошо, потому что носил в себе каждый день.

Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу, чувствуя, как злость постепенно уступает место усталости и любопытству. Он никогда не любил эту черту характера, но не мог не чувствовать интерес к этому поеховшему.

— Ладно, — буркнул он нехотя, отворачиваясь, — только говори тихо.

Глаза Милана вспыхнули от радости, и он искренне улыбнулся.

— Правда? — переспросил он, подвигаясь ближе.

— Ещё слово, и я вышвырну тебя отсюда, — проворчал Нейтан, но в голосе уже не было прежней злости и холода.

Поначалу разговор был весьма неуклюжим. Банальные "откуда ты?", "какое твоё любимое блюдо?", "что любишь?" звучали неловко и странно. Но постепенно они разговорились. Милн спрашивал и слушал его с неподдельным любопытством, будто Нейтан рассказывал о сокровищах.

Они говорили почти до рассвета. Смеялись на глупыми историями. Милн рассказывал о том, как живётся в золотой клетке, как отец решает все за него. И Нейтан вдруг понял, что этот мальчик, у которого есть всё, на самом деле не имеет ничего.

Когда за окном начало потихоньку светлеть, Милн взглянул на часы и вздохнул.

— Мне пора, — тихо сказал он, поднимаясь. — Скоро охрана меняется и слуги начнут просыпаться, нужно успеть вернуться в свою комнату.

Нейтан кивнул, чувствуя, как в груди появляется что-то странное — сожаление. Ему не хотелось, чтобы этот разговор заканчивался. Но он не успел вымолвить и слова, как Милн скользнула в коридор так же бесшумно, как и появился. Дверь закрылась, а Нейтан остался сидеть на кровати, надеясь, что этот странный мальчишка придёт к нему снова.