Компрачикосы или люди которые творили "искусство" в 17 веке.
Первый раз о компрачикосов я узнала из романа Виктора Гюго "Человек, который смеётся". В книге достаточно хорошо описывают компрачикосов , как сообщество бродяг, скупавших детей и делая их них уродовов на смех людям. Все действия в романе описаны весьма правдоподобно, что заставило задуматься меня о существовании таких сообществ.
Точное определение компрачикосов звучит так: Компрачикосы (от исп. comprachicos — «скупщики детей») — это преступные сообщества, которые в Европе XIII–XVIII веков занимались покупкой или похищением детей, их хирургическим уродованием и последующей продажей в качестве шутов, акробатов, придворных карликов, певцов-кастратов или попрошаек.
В книге также говориться о том, что деятельность компрачикосов была особо развита в 17 веке.
Термин компрачикóс или по другому компрапеке́ньо , существовал до романа Гюго. В некоторых источниках , говорилось о возможности существования таких сообществ.
Из источников:: Также в уголовной хронике европейских стран иногда фигурировали отдельные случаи, связанные с этой практикой.(!!!)
!!! Моё предположение: речь идёт о книге Алексея Ракитина «Серийные убийства в странах Европы. Хроники подлинных уголовных расследований». Читала о том, что в книге собраны очерки, расследований необычных серийных убийств в странах Западной Европы. Из источников:: Автор детально разбирает как криминальную тактику преступников, так и ход оперативно-розыскных мероприятий по их разоблачению.Это лишь моё предположение. В свободное время посмотрю эту книгу и скажу точный вывод насчет своего предположения. Просьба не воспринимать в серьёз!
Несмотря на всё реалистичные описания в книге, доказательств того, что в 17 веке детей уродовали , называя это "наукой", нет.
Верю ли я в существование подобных сообществ?
Скажу честно, мысли о возможности существования компрачикосов у меня были. Особенно в тот момент , когда я читала о том, как короли и правительство закрывали глаза на них и их действия. Сейчас я держусь нейтрального мнения. Как будто все это переходит границы дозволенного, но с другой стороны вполне возможно.