Глава 5
Дорожные сумки толпились у стены вдоль коридора.
– Паспорт взял? А полотенце? — уточняла Аделаида каждые пять минут. Вспоминала что-то ещё, открывала рот и замолкала, искоса поглядывая на сына.
Максим хмуро читал книгу. Я сидел рядом и задавался вопросом: зачем меня позвали сейчас? Наблюдать за слëзным прощанием матери и ребëнка?
Однако слëз не планировалось. Макс прятался за яркой обложкой и ни с кем разговаривал. Я думал: отвлечется ли он от книги, когда родители вынесут сумки за порог, когда запрут тяжёлую дверь на два замка?
Мать пришла попрощаться первой.
– Федя, не обижай Максима, — дала она мне единственное наставление. Смущëнно улыбнулась сыну и нежной рукой потрепала по голове. Шëпотом добавила:
Они обнимались долго, и я, сам не зная почему, чувствовал себя причиной их расставания. Было стыдно ждать окончания чужих нежностей, нетерпеливо трясти ногой, пока для них этот момент отпечатывается в вечности — я не знал, как вынести эти минуты без напускной непричастности. Специально смотрел в угол комнаты.
Аделаида медленно подняла руки. Убрала за спину и сделала полшага назад. Макс не давал уйти: повис на ней, замыкая в кольцо из рук. Ногтями впился в своë же запястье.
Отец тихо подошёл сзади и отцепил его. Помог сесть в коляску, придвинул к столу.
Я отвернулся. Смотрел в окно и считал секунды нескончаемой пытки: в моей жизни так не прощались даже с кошкой Бишкой, которую усыпили из-за тяжёлой болезни.
Родители прикрыли дверь в комнату, но их возню в подъезде было прекрасно слышно.
Один миг — дверь стукается об стену, и Макс летит по коридору. На скорости колесо врезается в высокий порог — ребëнка ловят. Аделаида вскрикивает. Её муж роняет ключи.
– Не уезжайте, пожалуйста! Не оставляйте меня с ним! Он злой!
Эхо разносится по подъезду. И ничего не происходит.
Они всë равно уходят, а Макс возвращается.
Ключ повернулся в замке, и квартира наполнилась молчанием. Максим не всхлипывал. Снова взял книгу, пряча за ней лицо.
Я сел рядом, робея при мальчике с писклявым голосом, в два раза меньше и слабее меня. Ловя себя на мысли, что не один робел.
Заглянул под обложку: между страниц Максим вставил телефон и играл в шарик, прыгающий по плиткам. Я понимающе усмехнулся. Он тут же закрыл книгу и убрал телефон. Не удостоив меня взглядом, скорбно проговорил: