Глава 3
Тот март выдался тëплым. Местами мытищинские дороги напоминали реки, которые я рассекал на двухколëсном катере.
«Дзы-зынь!» — и обрызгал фуру, неизвестно как оказавшуюся во дворе. Бабки у подъезда подняли ругань, но я уже пересекал другой двор.
Звонок мигал мне в глаз солнечным зайчиком, не давая на ходу посмотреть время. Осталось десять минут — и можно смело гнать домой. В это время должно было кончиться занятие с репетитором, на котором я успешно сэкономил двести пятьдесят рублей.
«Чем больше прогуливаю, тем быстрее куплю новый велосипед,» — подумал я и чуть не упал из-за выскочившей подножки, неудачно закреплённой скотчем, чтоб не мешала.
«Чем больше я прогуливаю, тем быстрее сломается старый...»
Папа увидит ржавые от воды спицы и даст подзатыльник.
А потом ещё один, когда репетитор расскажет, что не занимался со мной уже два месяца.
Но сначала за контрольную по алгебре. Тоже подзатыльник.
— Почему учиться-то не хотим? Федя! Ты кем вообще быть планируешь, а? Выбрал предметы для экзаменов?
Я мотал головой: до ОГЭ ещё дожить хотелось. Год с лишним — не шутка в столь ранимом возрасте. Шаг, два — вот и крыша; вот рука с лезвием дрогнула и теперь режет вдоль.
— Чего ты хочешь? На шее у нас сидеть? Был бы девкой — замуж бы выдали, а у тебя других вариантов нет!
Между мной и отеческими нотациями был один подъезд. Окно на третьем этаже подсвечивалось синим экраном телевизора — значит он дома.
Я открыл дверь и, придерживая плечом, толкнул велосипед. Кто-то вошёл следом. Мама могла вернуться домой раньше — она удивится, потому что до репетитора я всегда ходил пешком...
Но это соседка сверху.
Аделаида Гадючко. Я помнил её имя и фамилию, потому что не представлял, как с такими жить.
Я обернулся, запирая кладовку. Ухоженная женщина, как всегда, в пальто и высоких сапогах, хлопала накладными ресницами.
— Послушай меня. Хочешь заработать?
Я прислонился спиной к двери, готовясь слушать. Её глаза залились наигранной радостью, как при любом разговоре с ребëнком.
— Ой, ты мог бы посидеть с нашим сыном две недели? Уезжаем в командировку, не знаем, что делать. Не с кем оставить! Девять лет мальчику, не одного же...
— У вас есть сын? — удивился я, потому что никогда его не видел. Только мужа: молодого дядечку с красивыми усами, с которым папа собачился из-за парковочного места. Думал: эти люди живут в своё удовольствие.
— Да, — Аделаида понизила голос. — Просто он... Особенный мальчик.
— Знаю, у каждой мамы ребёнок самый особенный! — улыбнулся я, но понял, что шутка была неуместной.
— Там ничего такого, он сам всë делает. Просто говорю, чтоб ты не пугался. Ночевать надо иногда, проверять, покупать продукты. Тридцать тысяч хочешь?
Облегчение разгладило еë лицо.
— Ой, правда? Спасибо большое! А то мы уже не знали, как быть. Приди хоть, познакомься. Он с чужими-то редко общается... Господи, надеюсь, что всë получится!