Глава 1
Я закрыл рот. Сколько это стоило в Москве — представить страшно.
Сильно убавил на словах, но Илья округлил глаза.
— Наёб это всё, чтоб деньги содрать. Потом не отделаешься: «ну пусть ещё годик постоят, и ещё, а ты сходи ещё раз на чистку...» — передразнивая, он повертел сигарету в руках и уронил, раскрошив пепел по столу.
Я решил молчать, пока тема себя не исчерпает. Не обязан отчитываться перед друзьями за брекеты.
— И оно того стоит? — Кирилл с интересом заглянул мне в рот.
Я пожал плечами. Хотел съязвить, что наверно стоит, если они заметили только сейчас: настолько говорить и улыбаться с закрытым ртом вошло в привычку. Но промолчал.
Табак глушил запах мочи. Илья говорил, что после прошлого жильца не выветривается. В этой квартире я не мог есть без отвращения и поглядывал на пачку чипсов, колеблясь: занять рот, дабы избежать разговоров, или нет?
Точно, мне ж теперь нельзя чипсы.
Достал телефон: ещë раз включить и выключить — бесцельно. Еле сдержал улыбку, увидев сообщение от Влады:
«Не спится. У меня тут чайки орут, рассветает. Сижу чай пью. А ты что делаешь?»
«Опять) Почему ты к нему ходишь?»
«Не знаю... Каждый раз прихожу и думаю, как люди живут в этой вони. Ещё проходы узкие, всë заставлено. И пороги. Сегодня опять спотыкался, отвык совсем. Понимаешь? За год отвык от обычных условий»
«Ну пороги — это понятно) Они тут вообще ни при чём. Думаю, рано винить себя за слияние с миром богатых »
Через слова я видел, как она незаметно улыбается и подносит кружку к лицу. Будто стыдно улыбаться на то, что у нас дома нет порогов.
«Ты ходишь в гости, чтобы не забыть, кем был?»
Через гул мыслей пробрался разговор парней. Еще один разговор, в котором я не хотел участвовать.
– Так мне Жуков сказал, что она с другим. Я тогда неделю с гипсом лежал. А у неё, видите ли, денег на такси не было.
– Да нахуй. Всë, больше никого искать не буду. От этих отношений один геморрой.
Они засмеялись без причины. Я смотрел в телефон, пытаясь образовать туннель между собой и Владой: никаких звуков, никаких запахов, только она в конце, стоит и машет вязаной перчаткой без пальцев.
Пропала. Ушла спать или бесцельно лежать, жмурясь от утреннего света.
– Она ж обывала. Думал, тоже панк — и хули думал? Ты мне говорил. Или Федя. Ты, Федь?
Говорил, что искать замену прошлым отношениям — гиблое дело. Ту девушку Илья бросил, когда она уехала учиться в другой город. Карма существует.
– Бля, Кирюх. Вот почему я не гей, как ты? Или как Федя. Ему ваще никто не нужен — счастливый человек!
– Ага, – покивал я и медленно выбрался из-за стола, зажатого в углу комнаты, подобрал джинсовку. — Домой надо. Дела.
Никто мне не нужен. О чем вообще разговор?
Да если б я бросил Владу из-за другого города! Если б ушëл от Максима из-за гипса...
Друзья не попросили остаться. Старые общажные друзья, с которыми мы сошлись на почве ненависти к капитализму и революционной музыки. «Панки», которые презирают девушек. Теперь, конечно, никого из нас не назвать идейным.
Разногласия о понятиях начались давно. Я думал: это последний раз, когда меня позвали, и можно высказать пару ласковых.
Только лучше молчать, когда у тебя на зубах брекеты за триста тысяч. А за домом — новенькая машина. Чужая.
Я спускался по лестнице, чтобы открыть еë и укатить в отдалённый коттедж среди сосен.
Рыжее закатное солнце плыло от меня к Владе.
Только она знала про Макса. Знала, что вечером я стану «принеси воду, подай очки». И только поношенная одежда, разговоры о свободе, анархии, только работа, «чтобы не зависеть от него полностью», дают реже чувствовать себя содержанкой.