Мия
Затем одна за другой грубые автоматные очереди, перебивающиеся разящим женским криком. И вот Он здесь, на шестнадцатом этаже, стоит прямо перед Ней.
Кто Он — ничуть не важнее того, что Она — самая обычная двадцатилетняя сотрудница крупной торговой компании, которая совершенно без повода догадывалась, что сегодня ей придется стоять на коленях в окружении полсотни расстрелянных лиц.
На нем длинное черное пальто с изнанки профессионально забитое снаряжением, что намекало на то, что здание он зачистил в одиночку, того же цвета брюки с туфлями, белая рубашка необыкновенно белого цвета.
— Ты или дура поехавшая, или серьезно думаешь, что я не выстрелю?
Словно из непроглядной пещеры, из длинного темного рукава, прямо перед ее лицом выглядывала твердо сжимающая пистолет рука. Даже на расстоянии она чувствовала своим лбом жар перегревшегося глушителя.
— На этом этаже сегодня пятьдесят четыре сотрудника, — начала она, — если никто больше и звука не издает, значит ты всадил по пуле каждому и вряд ди медлил, если управился за три с половиной минуты.
Перехватив пистолет, легкими движениями пальца он убрал волосы с ее лица. Девушка обладала довольно миловидным и, как и ожидалось, ничем не испуганным личиком.
— Ты все-таки дура поехавшая, ты мне нравишься.
— Нет, — тут же отрезал он, — ты станешь соучастницей. Я буду звать тебя Мия.
Ни на сантиметр не отводя дуло от ее лица, другой рукой он быстро достал лист с планировкой одного из этажей и выставил перед ее глазами.
— Это семнадцатый этаж, ты о нем не знала, но теперь знаешь. В кабинете семнадцать двадцать расположен засекреченный склад — там то, что я должен забрать, но кабинет закрыт, а открывается по отпечатку пальца сотрудника и паролю. Пароль я знаю, но вводится он также исключительно голосом сотрудника…
В панорамных окнах отражались мигалки спецслужб, по всей видимости, достаточно скопившихся перед зданием компании, но его это ничуть не торопило: мужчина говорил с ней медленно, будто бы знал будущее по секундно. С момента как он направил на нее пистолет, ее жизнь в его руках, и хоть с ней такого не случалось раньше, она была спокойна. Она знала: это конец не жизни— чего-то иного, и она смиренно его принимала, хоть и до конца не понимала, почему все произошло именно сегодня.
— …затем мы спускаемся по лестнице в конце коридора. Ее нет на планировке, потому что она создана как раз для таких случаев как сегодняшний. Как выйдем, на дороге будет стоять желтый форд такси, но это не настоящее такси, и мы сядем туда только если водитель курит сигарету. Через тридцать километров мы встанем в пробку и пересядем по моей команде в белую тойоту, и еще через тридцать километров сядем в черный мерседес у бара «Лиза», на котором пересечем границу ровно в пять тридцать три утра.
— А потом ты сожжешь свой паспорт и все документы, что у тебя с собой, получишь паспорт другой страны, в котором у тебя будет имя Мия и штамп о браке со мной.
— Хорошо, я согласна, — сказала она и впервые подняла взгляд на его глаза.
И тогда он убрал пистолет, и она встала рядом с ним
Ему на вид за тридцать, а ей всего двадцать. Он оказался высок, а она, несмотря на свои отпугивающие мужчин сто восемьдесят семь, оказалась ниже. Он был груб лицом, а она была нежна. Он закурил папиросу в помещении для некурящих, а ей все еще неловко заходить в табачные ларьки. Но он спокоен, как дома, и она почему-то тоже.
— Я убрал пистолет, но могу достать в любой момент и нажать на курок быстрее, чем ты заметишь.
Она внимательно слушала, и он чувствовал это.
— Запомни, Мия, ты должна следовать за мной точно по плану и делать все, что я скажу без упреков, глупых вопросов и недовольств. И тогда, запомни, только тогда, я обещаю, я не буду стрелять