Касс
✶ ʏ.ᴏ. | ʙᴏɜᴩᴀᴄᴛ: 15 лет в мире, возраст 20 лет.
✶ ᴏʀɪɢɪɴᴀʟ ᴡᴏʀʟᴅ | иɜнᴀчᴀᴧьный ʍиᴩ: Недействительная реальность | Invalid reality.
✶ ᴘᴏsɪᴛɪᴏɴ | дᴏᴧжнᴏᴄᴛь: психолог 3-ей смены.
˚₊‧୨ |¦ ʙɪᴏ | биᴏ ¦| ୧‧₊˚
«Наверное, хорошо, когда у тебя есть своё место в этом мире. То, где тебя ждут, встречают ласковыми объятиями или даже поцелуями. Где твои драгоценные тайны способны храниться всю жизнь, и тебе не надо бояться в какой-то момент проснуться не в мягких подушках, а на краю пропасти. Кажется, что это больше похоже на сон, чем на настоящую жизнь, но моё событие скоро подойдёт к концу. Осталось только получить один навык собирательства — и всё, дедушка будет доволен».
Он улыбнулся краем губ. Дедушки у него никогда не было. Но здесь — был.
Медленно покачиваясь в уютном кресле-качалке, Касс смотрел, как за соснами прятались последние лучи солнца. Кресло тихо скрипело — как будто тоже устало. Его политый огород, который он высаживал с такой любовью, уже успел вновь дать плоды, пока где-то вдали он слышал знакомое кудахтанье куриц. Рука так и застыла над небольшим блокнотом — он не знал, стоит ли писать что-то ещё об этом чудесном событии. На его памяти такие выпадают так редко, что грех позволить себе уйти отсюда как можно скорее. Если бы он только мог, то остался бы здесь навсегда, но уже завтра он пойдёт в лес, чтобы собрать последние нарциссы или лук-батун, — а там и всё. Можно будет прощаться с милым псом по кличке «Дебби» и с каждым животным на ферме. Чуть не пустив скупую слезу, он тихо засмеялся, уютнее устраиваясь в кресле.
«Не так важно, что будет дальше. Главное — насладиться моментом прямо сейчас», — с прикрытыми глазами подумал тихонько Касс, и рука неторопливо закрыла страницы потрёпанной записной книжки.
Он знал закономерность каждого события уже назубок. И это понял сразу, когда только открыл глаза, а ему пихнули в руки конверт с письмом от дедушки. Забавно. Дедушки у Касса никогда не было. Как и любого другого родственника. Но наследство — было.
Так и происходило из раза в раз, стоило ему попасть в ещё одно путешествие. Касс научился радоваться им, научился вести записи, чтобы не стать овощем, — и в целом всё тянулось своим неторопливым чередом. Это уже не казалось странным. Это было естественно — как дышать. Даже если воздух каждый раз новый.
Открыв сонные на вид глаза и коснувшись снова блокнота, он вернулся в начало. Записная книжка напоминала ему о прошедших воспоминаниях, каждая страница поддерживала в его голове смутные образы тех или иных встреч. Тут даже есть его самое первое событие — он был столь наивным тогда, что сейчас это читалось как заплесневелая корка хлеба. Невкусно. Но своё.
«Меня зовут Касс. Я нашёл этот блокнот, как только открыл глаза. Моё тело странное — словно в нём есть что-то ещё. Вокруг вода. Океан. Я прячусь от ветра в здании. Почему посреди океана стоят дома? Как они не рушатся? Я не знаю, как выбраться. Этот блокнот — единственное, что у меня есть...»
Он поджал губы — жест, которым Касс говорил больше, чем словами, которых у него не было, — и покачал головой. Всем всегда страшно в начале, да и ему попалось неудачное событие, но как хорошо, что, когда его тело уже отказывало от усталости, он заснул и оказался в более благоприятном месте. Тогда было до ужаса страшно и хотелось просто забиться в угол. Сейчас, окажись он в подобном событии снова, наверняка бы сидел на месте, чтобы наблюдать за открывшимся видом шторма.
Он перелистнул ещё несколько страниц — на них были каракули и короткие ответы, которые он наспех чиркал для других путешественников. Это потом он додумался сразу написать в конце фразы, для быстрых ответов, а тогда ещё был слишком молод. От этого на губах не могла уйти улыбка, словно он не перечитывал эти страницы сотню раз до этого. Но лучше так, чем вообще ничего не помнить.
«Я снова нахожусь в событии, где встречаю так много разных людей. Кажется, что у нас будет игра вперегонки, но я не хорош в атлетике. Даже мои способности не подходят для подобного, а о жульничестве и речи быть не может. Смысл этого вообще? Но я рад побыть хоть с кем-то. Здесь много разных лиц, но особенно выделяется парень с красной кожей в шляпе. Забавно. Кажется, его нервируют эти частые взгляды. Лучше не буду его напрягать».
Да, кажется, в той гонке победил какой-то кот. Удобно, но Касс и не пытался тогда победить. Там были высажены удивительные деревья в форме облаков и лиловые кусты, так что лёгкая пробежка и прекрасные виды компенсировали весь стресс. Задержав взгляд на странице, Касс тяжело вздохнул. Он даже не заметил, как открыл конец блокнота. Просто осознал, что это событие было не так давно. Слишком чётко помнит. Но руки машинально перелистнули страницы на конец, чтобы избежать центра записной книжки.
Пришлось встать и зайти внутрь дома, чтобы темнота ночи не успела его захлестнуть. И напугать. Он включил небольшую лампу на деревянном столе, ненадолго задержав взгляд вглубь других комнат. Раз начал — то нужно идти до конца.
«Почему это не заканчивается»
«Почему я снова в каком-то кошмаре»
«Крики»
«Помогите»
«ПОЖАЛУЙСТА, Я НЕ ХОЧУ СНОВА УМИРАТЬ»
«КТО-НИБУДЬ, УСЛЫШЬТЕ МЕНЯ»
«Я скучаю по ним, как же я хочу снова обнять мать»
«Наш маленький пруд с качелями остались там, а я здесь. За что?»
Ручка в этих местах так сильно продавливала страницы, что надрывала бумагу. Касс медленно провёл по ним пальцами и тяжело вздохнул, опираясь второй рукой о стол.
Он неожиданно открыл глаза в мягкой кровати, переодетый в непонятно объёмную пижаму. Даже просторную. Из окна на него падали мягкие лучи утреннего солнца, в воздухе, словно позолота, мягко плавали частицы пыли — и Касс ловил их взглядом, ненадолго отвлекаясь на посторонние шумы. Кто-то внизу ходил, он слышал разговоры. Это немного пугало — он не один в событии? Почему тогда он проснулся отдельно от остальных?
Заставив себя подняться с пригретого места, Касс огляделся: тёплая кровать почти казалась воздушной, он ещё хотел бы полежать на ней и остаться, а затем взгляд побежал по стенам с разными детскими рисунками, но он остановился на фотографии около выхода из комнаты. Семейный снимок? На нём была женщина, мужчина и... он сам?
Очень аккуратно взяв её со стены, пальцы прошлись по приятной на ощупь рамке. Кажется, слепленной из глины. На него смотрели счастливые лица, улыбки такие пригретые и тёплые, что он сам ощущал покалывание в ладонях, пока сжимал снимок.
В таком событии он ещё не был.
— Милый, ты уже встал? — такой нежный голос женщины внизу манил спуститься, и, аккуратно поставив фотографию на место, он коснулся круглой ручки. — Я приготовила твои любимые яблочные кексы!
А они у него были любимыми? Касс даже не знает их вкус, но запах в коридоре стоял чудесный, потому он уже мог внести их в эту графу.
Правда — это всё выглядело как нечто выбивающееся из всего, что он видел до этого.
Спустившись вниз по лестнице, он замер, видя в окне гостиной огромное виноградное поле. У них есть собственный виноградник? Чуть шагнув вперёд, чтобы разглядеть больше, его плечи что-то сжало. Захотелось инстинктивно дёрнуться вперёд, чтобы вырваться, но над ухом, словно ручей, опять послышался этот женский голос.
— Касс, выспался? — щёку согрело чужое касание, и, повернув голову, на его лице очевидно выдавалось непонимание происходящего. — Что случилось? Тебе приснился кошмар?
Женщина с тёплой платиной в волосах смотрела невозможно ласково, словно видела его насквозь, а Касс всё ещё не мог и жеста выдать... Жест? Подняв ладони, он медленно покрутил пальцами.
— «Мама?» — выглядело естественно, и он на удивление понимал смысл. Неужели Касс всегда знал этот язык? Или это событие подарило ему способность говорить здесь?
— Кажется, что кто-то не выспался, — она рассмеялась и, взяв в свои ладони его лицо, коснулась губами лба Касса. Почему-то щёки начал щипать румянец. — Пойдём завтракать, скоро папа заберёт тебя на виноградники, милый.
Яблочные кексы — лучшее, что он когда-либо пробовал. Касс готов был питаться ими и днём и вечером. Мягкие, с кусочками, воздушные, как облако. И эта женщина, которая была его матерью. Касс не знает её имени, не знает, как называется то место, в котором они находятся, но именно здесь он ощущал себя тем, кому здесь и стоило находиться.
Ему теперь правда кажется, что всё, что произошло с ним до этого, — сумбурный сон.
В обед, как и говорила женщина, в дом зашёл мужчина. Он выглядел уставшим, но на лице сияла довольная улыбка. В этот момент Касс со своей матерью сидели за столом и перебирали почту.
— Касс, пошли. В этом году урожай большой, нам предстоит сделать много работы!
Он впервые собирал сам виноград и видел виноградники. Он рос на милю за горизонт, будто и не было конца, но Касс ни за что бы не сказал, что это тяжело. Он отключал свой разум, просто получая удовольствие от того, как мирно течёт время к ужину.
«Отец, я всё», — Пневата упала на плечо отца, и его загорелые щёки с ямками от улыбки согрели сердце. Они не осуждали его за немоту, а радовались тому, как Касс смог использовать свои силы против неё. Это было приятно, и как раз в это время мать вышла на порог двухэтажного домика, чтобы позвать их на ужин. Её лиловое платье нежно развевалось по ветру, и то, как лучи вечернего солнца сияли в волосах, чуть не подобно второму светилу, казалось чем-то чудесным. Поистине чудо.
Пропустив вперёд отца, он пошёл следом, но смотрел куда-то вдаль. В лес. Там, в глубинах, он видел конец события. Это небольшое искажение, не заметное обычному глазу, но понятное ему. Было больно в груди, но он был готов. Всё-таки — это выглядит слишком хорошо.
Интересно, как долго он сможет продержаться без сна?..
— Милый, ты сегодня словно не ложился, что-то случилось?
Выходя из ванной, он через силу поднимал краешки губ.
«Я просто плохо спал. Всё хорошо», — его подрагивающие ладони жестикулировали медленно. Заторможенно. Так тягуче, словно он шевелил сквозь воду. Глаза то и дело хотелось закрыть, но он не хотел. Каждый день здесь с его родителями, словно прекрасный сон. Он совсем не хотел просыпаться, как и засыпать.
Прошло уже шесть суток без сна. Он заставлял свои глаза смотреть, не спать. Касс научился видеть при помощи Пневаты, но находиться здесь через силу уже не под его властью.
— Ах, Касс, может, ты заболел? — её такая нежная и тёплая рука, коснувшаяся лба, была лучшим успокоительным. — Давай я заварю тебе чай из ромашек, а ты ещё поспишь?
«Я не хочу», — упала на её плечо песчаная песчанка, и она взволнованно, но по-доброму улыбнулась.
— Как скажешь... Пойдём посмотрим, как там отец. Сегодня он будет делать вино.
В небольшом амбаре за домом они устроились вместе. Перебирали ягоды, отец весело рассказывал историю про то, как однажды на их виноградники выбежала дикая лошадь и они еле как её выгнали. Касс почти помнил это, но одновременно нет. А затем папа начал загружать ягоды в бункер небольшой машины, которая начнёт выдавливать сок, но его сознание помутнело.
Не успев сделать шаг вперёд, колени подкосились. Он ощущал, как теряет сознание. Как его мозг насильно заставляет себя отдохнуть, но Касс не мог ему позволить. Не сейчас.
— Касс! — в один голос крикнули родители. Собранный виноград покатился по полу, наполняя грудь своим сладким ароматом. А он не мог встать, его тело лежало замертво.
Отец принялся поднимать его, и тогда Касс снова открыл глаза, наполненные слезами. Из горла доносились только хрипы, он очень хотел сказать им, как не хочет уходить, но до них доходили только остатки мыслей. Он увидел, по щекам матери катятся слёзы, и ощутил прикосновение своей ладони к её лицу. Тёплая кожа грела пальцы в контрасте с холодными слезами.
— Касс... что с тобой? Мы сейчас же поедем в больницу, потерпи, — тихо причитал отец, склоняясь к его груди, чтобы послушать стук сердца.
«Как же хочется спать», — промелькнуло в последний раз, но он уже не услышал того, как родители умоляли его не засыпать...
Касс, поджав губы, коснулся строчек.
«Мои родители... То есть, не настоящие родители. Мать и отец. Как я мог позволить им остаться там без меня? Я их предал. Мои прекрасные родители, наш милый виноградник и самые лучшие яблочные кексы. Я просто ужасен. Я ужасно хочу вернуться снова к ним. Остаться навсегда».
Следующие события наполнились кровью. Он из рая упал на землю и провалился в самые недра ада. Вспоминать это Касс не хотел уже точно. На сегодняшний вечер с него хватало воспоминаний и того, что могло его напугать.
Но всё-таки, коснувшись ещё одной страницы, где осталась чужая или своя кровь, он тяжело вздыхает. Там он получил самый отвратительный опыт в своей жизни. Снова и снова переживая смерть собственную и видя, как погибают другие, Касс не потерял сострадание. Он хотел спасти и уберечь каждого, но не мог. Как и остальные не справлялись, но мало или много таких событий было, такое тоже происходило.
Но страх от этого не прошёл. Самые отвратительные образы забрались в самые дальние уголки его сознания, и вытаскивать их Касс не хотел.
Пора было ложиться спать и заканчивать с этим событием. Его небольшой отпуск подходит к концу.
«Как тебе?» — ласковый прибрежный ветер путал его волосы, пока он расслабленно закидывал ноги на песок.
Хорошее событие — спокойное событие. И где вкусно кормят. А если есть хорошая компания, то это самый лучший вечер.
Алим сидел рядом с ним, перелистывая его дневник. Это не то, что он хранит как крупицу своего, — этим опытом надо делиться и в случае чего помогать справиться с трудностями. Касс не стесняется его предоставить тому, кто хочет получить этот бесценный опыт.
Правда, смотря на молодого человека, Касс видел, что перед ним нечто серьёзнее и загадочнее, чем любое событие в его мире. Это было понятно ещё тогда, когда он подошёл к нему, пока Касс тыкал в сторону яблочного мороженого, которое сейчас и доедал.
— Хорошие записи. Ты много помнишь, так?
Касс сидел с прикрытыми глазами, смотря на Алима при помощи Пневаты. Он, улыбаясь уголками губ, пихнул в рот палочку от льда, чтобы вернуть записную книжку во внутренний карман куртки, которую снял, потому что солнышко нещадно парило. Он бы даже искупался здесь, если бы не молодой человек.
«Помогает поддерживать ум здравым».
— Я, как понимаю, ты ищешь стабильности. Хочешь отправиться со мной, чтобы найти мир, где ты сможешь остаться?
Он задумался. Касс верил ему. Это было очевидно, что Алим ему не врёт, но с другой стороны отправляться туда, где ему снова предстоит толкаться в поиске чего-то стабильного, — заставляло задуматься. Словно в его мире сейчас есть хоть что-то фундаментальное со всеми этими кошмарами и порой несуразными событиями.
«Я хочу взять ещё одно мороженое, и можно идти».
˚₊‧୨ |¦ ᴛʀᴀɪᴛ | хᴀᴩᴀᴋᴛᴇᴩ ¦| ୧‧₊˚
Касс миролюбив настолько, насколько это возможно. Он заражает этим остальных — зачастую в событиях, где ему предстояло находиться компанией, Касс старался помочь каждому справиться с любым делом. Этим он был любимым командным игроком. Но Касс отрицает насилие. Может понять, когда оно непредумышленно, — правда, однако страдания к этому не убавятся. Такие негативные эмоции, как боль, страх, злость, он не любит пытать. Вывести его из себя нужно уметь. Правда, стоит быть аккуратным с темой прошлого. Кассу не нравится вспоминать о нём, как и говорить.
Ему просто хочется радоваться жизни и предусматривать то, чего нужно избегать. Пережив слишком многое, его мозг научился блокировать пугающее и жестокое.
Но за этим спокойствием — не тишина. Адаптация. Он пробыл в «Недействительной реальности» дольше всех. Его психика научилась выживать через диссоциацию, эмоциональную тупость и поиск смысла. Он стал психологом не потому, что хотел помогать, — а потому, что это давало ему ощущение контроля. Хоть что-то в мире, где всё рассыпается, он мог удержать.
Он редко спит. Кошмары возвращают его туда, куда он не хочет. Он вздрагивает от резких звуков, замирает от запаха гари, стекленеет от крика ребёнка. Улыбка на его лице — не всегда настоящая. Иногда она просто способ не пугать других.
Но Касс не сломлен. Он живёт. Учится доверять. Учится быть нужным себе, а не только другим. Ищет дом — не место, а ощущение, что он не чужой. И, может быть, однажды найдёт.
˚₊‧୨ |¦ ᴀᴘᴘᴇᴀʀᴀɴᴄᴇ | ʙнᴇɯнᴏᴄᴛь ¦| ୧‧₊˚
Касс — молодой человек, ростом чуть ниже ста восьмидесяти сантиметров, худой и лёгкий, словно его сделали из песка и тёплого ветра. Он не занимает много места — держится мягко, спокойно, как будто всегда готов уступить дорогу.
Его лицо — мягкое, с тёплой, спокойной улыбкой, которая почти никогда не сходит с губ. Глаза прикрыты — он редко их открывает. Кажется, что он постоянно слушает что-то важное, что не слышат другие. Зелёные волнистые волосы спадают на лицо, а сбоку — небрежная коса, будто он заплетал её на ходу, не глядя в зеркало.
Когда он всё же открывает глаза — становится видно необычное. Один глаз без зрачка, пустой, как вырезанная реальность. Второй — со зрачком, но радужка — звезда из белого и фиолетового. Он открывает их редко. Только когда серьёзен. Или когда хочет, чтобы его услышали без слов.
Одежда на нём простая, уютная, тёплая — зелёная водолазка, коричневая куртка с мехом, серо-голубые свободные штаны, коричневые ботинки. Всё как плед, в который хочется завернуться. Ничего лишнего, ничего кричащего. Только тепло.
И всё же главное в нём — не внешность. Главное — то, как рядом с ним становится тише. Не потому что он молчит — а потому что он умеет быть рядом, не заполняя тишину словами. Он улыбается, кивает, пишет в блокноте — и этого достаточно. Если надо помолчать — он с радостью предоставит такую возможность. Просто будет рядом.
✶ sᴇᴄᴏɴᴅ ɴᴀᴍᴇ | ʙᴛᴏᴩᴏᴇ иʍя: Хаск.(норв. husk — «помни»).
✶ sᴛᴀɢᴇ | ᴄᴛуᴨᴇнь ᴩᴀɜʙиᴛия: 2 ступень(стихийные).
˚₊‧୨ |¦ ᴍᴀʀᴋ | ʍᴇᴛᴋᴀ ¦| ୧‧₊˚
Cилуэт песчанки размером с ладонь. Расположена под ключицей. Хвост песчанки роняет крупицы песка на грудь.
˚₊‧୨ |¦ sᴋɪʟʟs | ᴋᴩᴀᴛᴋиᴇ уʍᴇния ¦| ୧‧₊˚
Касс не может говорить, но может передать короткую мысль другому Пневиоту через свою Пневату. Она принимает форму маленькой песчаной песчанки, прыгает с плеча Касса на плечо другого Пневиота и передаёт мысль. Мысль приходит как тихий шёпот в голове. Работает только на Пневиотов в радиусе 10 м. При более длинных мыслях способность имеет откат в час.
Касс часто ходит с закрытыми глазами из-за того, что не спит несколько суток, однако, чтобы иметь возможность видеть и не спать использует облик пневаты как свои вторые глаза. Понять, что он не спит можно по небольшой песчаной песчанке на плече.
Пневата создаёт маленькую песчаную песчанку-двойника. Двойник цепляется за выбранного человека или предмет. Касс чувствует направление двойника в радиусе ста метров длительностью в час.
Пневата принимает форму песчанки, спрыгивает с плеча Касса и рассыпается в песок вокруг него. Песок окутывает Касса и тех, кто рядом, создавая физическое ощущение тепла и тяжести. Тело расслабляется, тревога спадает. Когда способность заканчивается, Пневата забирает песок обратно - песок стекается к нему, и Пневата возвращается на плечо Касса. Радиус, в котором рассыпается песок пять метров и находится на месте около десяти минут.
˚₊‧୨ |¦ ᴏᴛʜᴇʀ | ᴨᴩᴏчᴇᴇ ¦| ୧‧₊˚
- Касс немой с самого появления в «Недействительной реальности». Мир забрал его голос и Касс не знает как он звучит. Общается через блокнот, жесты и шёпот Пневаты.
- У него всегда под рукой есть блокнот и ручка в каждом кармане для записи.
- Касс знает язык жестов, но пользуется им крайне редко.
- Любит свободную и пушистую одежду — уют, тепло, как плед. Его гардероб на корабле забит разными свитерами, шарфами, пижамами свободного размера.