Для Хейтят.
по оригинальным персонажам. ЗИМА
Зима. Война шла на полную ногу, а вместе за ней шел и лютый мороз. Достаточно часто, на ночь боевые действия прекращались – это была необходимость, что бы просто не умереть от переохлаждения и голода, еды совсем не было и все ценили вечерний прием пиши.
Под ногами хрустел снег, Элисон нес на руках девушку, совсем маленькую и холодную, она прижималась к груди мужчины и пыталась греться, но тепла от него уже давно не было. В голове мужчины была лишь одна мысль дойти до лагеря в чаще, он стал бы для них хоть каким-то спасением, в этот ужасный вечер. Снег до ужаса тянул вниз, словно болото, утягивая мужчину прекратить борьбу за свою жизнь, за жизнь девушки в руках. Но он не мог себе это позволить, снег уже был по колено, идти было невыносимо тяжело. Выдохнув, он положил девушку на снег и взглянул на ее до ужаса жалкий силуэт. В моменте, она открыла глаза, с ее ресниц осыпался иней, глубоко голубые глаза взирали на Элисона, словно умоляя оставить ее тут, она не верила в свое же спасение.
- оставь меня. – прошептала девушка из последних сил. Эта просьба резала слух парня ножом, белые брови в мгновении ока начали сводиться к середине, злость подкипала, а руки сжимались в кулаки.
- что за бред ты говоришь, проделать такой путь, что бы сдаться? Тебе не 5, мы доберемся до лагеря и все будет хорошо.
- я не чувствую ног, вся моя одежда мокрая, а я даже встать не могу, ты хочешь оставить меня инвалидом?
- уж точно не на съедение животным.
На лице девушки мелькнула улыбка, Элисон слегка выдохнул, прежде чем отрицательно махнуть рукой и подумать о всем самом плохом, что может случиться с ней в этом чертовом лесу. Нагнувшись к ней, он аккуратно взял ее под спину и прошептал: «возьмись за шею, я понесу на спине, так удобнее.». Послушно выполнив приказ, тонкие руки обвили чужую шею, слегка помедлив и повернувшись, Элисон смог наконец-то посадить деву на спину. Крепко придерживая ее под колени, он прижимал ее к своей спине, надеясь побыстрее дойти до лагеря. Наполнившись новыми силами, он пошел дальше, высоко поднимая ноги, переступая из сугроба в сугроб, проваливаясь все дальше в рыхлый снег, что сыпался при каждом шорохе. Следующий час он провел в тишине, смотря под ноги и блуждая по лесу в поисках лагеря, который стал уже не досягаемой целью. В ушах был белый шум, он ничего не чувствовал кроме тяжести от груза ответственности за жизнь девушки. Но из вечно убаюкивавшего транса его вытащил шорох не далеко от людей. Повернув голову в направлении шума, он увидел лису, то только поймала зайца, алая кровь пропитала снег, разукрасила животное, а голова зайца, что была в пасти хищника, смотрела на блондина, словно давая ему смыл для движения дальше, он не хотел становиться таким же зайцем в пасти врага. Хищник взглянул на него умываясь в крови добычи. Взгляд лисы и юноши встретился ровно на пару мгновений, после чего животное начало убегать, забирая за собой тушку пищи и дорогу крови. Взглянув, парень перевел взгляд по ноги. « это все не правильно.» - пронеслось в его голове. Ноги уже не слушались, в глазах темнело от усталости. Он снова ничего не слышал, кроме все пожирающих мыслей в голове, он больше не хотел идти, вообще никуда. Он был готов смириться на смерть, как тут услышал чужое сердцебиение, в этот момент в нем что-то сломалось, он повернул голову через плечо взирая на девушку, что кажется спала, на ее лицо падал свет луны, тусклый, но сильнее его делало отражение об снег. Постарев на луну, Элисон закрыл глаза и собравшись силами подложил идти, мотивируя себя жизнью самого дорогого ему человека в мире. Выдыхая пар из рта, Элисон прошел еще немного, прежде чем увидев огонь в далеке, впервые на бледном лице, заиграла улыбка, наклонившись вперед, он начал бежать туда, где видел намек на спасение и немного тепла. В лицо летели большие хлопья снега, что оставляли маленькие ожоги на щеках мужчины, он не останавливаясь на минут продолжал свой путь, в попытке добежать поскорее к костру. Не передать словами, сколько радости он испытывал увидав людей, людей что встречали его и махали руками, кричали ему и свистели.
Наконец добравшись в мыслях было только победное «дом», что отдавало в виски, пульсируя и заставляя дышать. Как тут радость окончилась, он глянул на девушку, та была уже белой, губы принимали синий оттенок, а румянец давно исчез, первое что он подумал, было о том, что она мертва, а после надежда на самое лучшее.
Экстренно забегая в свой шатер, он сцепил с себя ту, телу практически камнем упало на меха, рядом с ним копошились солдаты и слуги, Элисон же пошел разводить кострище больше, всем нужно было тепло. Провозившись пол часа со всем, он вернулся к девушке, что уже оттаяла. Он повис над ней и разглядывал длинные белые кудри, плечи и ключицы что выглядывали из под меховой накидки. Уже теплая рука короля прикоснулась к щеке командира под собой, нежная кожа была похожа на бархат, аккуратно была оглажена большим пальцем. Неаккуратно сев рядом, он позволил себе выдохнуть, они были наедине. Глаза Элисона были пустыми, а в них отражалась только она, она заставляла его жить и верить в будущее, но сейчас, она всем своим видом кричала, что дальше бежать некуда, они в тупике, все устали, а управляющие больше всех. Отвернувшись от той, он потянулся руками к своей голове и снял ленту, что держала его волосы, они распались по плечам, закрывая лицо властителя. В голове словно коршуны кружились мысли о будущем страны, которую он буквально заводил в гроб, так безалаберно отрясясь ко всем, вынуждая их в такую стужу оставаться непонятно где. Встав с кровати он направился в выход, что бы собрать всех, как тут он услышал едва тихое: «стой». Обернувшись, он уже подумал, что сошел с ума, раз слышит голос командира. Но нет. Блондинка открыла глаза и смотрела в его сторону. На лице Элисона заиграла краска, под подбежал к ней и сел на колени рядом, забирая ее руку в свои, прижимая тонкие пальцы девушки к своему лбу, расцеловывая кисть и запястье. Но тут она забрала руку и положила ее обратно.
- элисон..
- лунона! Как я рад… рад что ты тут… со мной… видишь ты жива..- уже на грани истерики шептал тот, но блондинка никак не реагировала на его радость, кроме молчания, в котором она скрывала осуждение, она всегда была такой. Кароль был безудержно влюблен в командира, что никогда не отвечала взаимностью, вряд ли это когда – то и произойдет, но ему было достаточно, что она родом. Выдохнув, девушка собрала силы и села на кровати, одеяло спало с ее тела, оголяя грудь и торс в целом, но Элисон, не смотря на всю свою любовь к наложницам, сексу и рукоблудству, не смотрел никуда, кроме глаз той, ему не нужно было от нее ничего кроме внимания, которое она давала ему крайне редко. Она была единственной, чьи руки могли согреть бы его.
- найди мою одежду, я придумала ход. Это будет концом.
- луна… луночка.. пожалуйста останься…
- одежду. Я не пойду к ним голой.
Элисон, дрогнув вскочил и начал искать сухую и теплую одежду да нее. Немного погодя она была одета в несколько слоев одежды, меха укатывали ее хрупкое тело. Стоять так еще не могла, по этому элисон любезно помогал ей во всем, с чем только мог. Выходя из шатра, их встретил костер у которого собрались остатки армии, все они сидели и ели, в ожидании слов от старшего. Но они не заставили себя ждать. Уже у костра, элисон стоял рядом с командиром и не смел ей как-то перечить. Луна оглядела остатки армии и тяжело выдохнула, вспоминая что было в лесу и ее желание остаться там. Переводя взгляд на Элисона, она нашла на нем артефакт, за которым кроется их победа. Снова голубые глаза упали на людей, она кошлянула в кулак.
- завтра отдыхаем. Ухожу только я и господин Элисон.
После этих слов она взглянула на него. Парень взглянул на нее в ответ и сжал кулак, понимая, что там хочет провернуть. В глазах девушки читалась суровсть и решительность, от чего тот не знал что и сказать. Да и время на обсуждением им не дали, в мгновение ока была открыта выпивка, что была с солдатами и еда, они начали устраивать пир из последних припасов. Смешно было абсолютно сем, всем кроме короля, что сидел в шумной компании и смотрел в пустоту, все так же желая оспорить приказ командира, но что-то внутри не давало ему это сделать, он иногда поднимал глаза на Луну. И все же смолчав и прогнувшись под волю той, он сидел ряжом, рассматривая лицо девушки, что выпивала вместе с другими, поднимая себе настроение и согреваясь. Но тут Луна обратила внимание на него, заметив кислую мину она протянула ему стакан с крепким кагором, Элисон не спеша взял его и поднял чокаясь с ней. Девушка одарила его ухмылкой, от которой сердце затрепетало. Теперь вслед за всеми, король сидел и улыбался, смотря на источник силы в его слабом мире. Он изучал то как она хмурилась, улыбалась и шутила, то как ее губы расплывались в улыбке, а глаза блестели на свету огня, как пьяный румянец расплывался по всей поверхности щек. От этого он становился более радостным, и все мысли улетучились, безумно тяжело быть влюбленным идиотом.
Вскоре некоторые начали расходиться. Девушка была уже изрядно пьяна. Белая голова оказалась на груди короля. Тишина окутала лагерь, было слышно только шелест костра и его трески. Элисон, положил руку на затылок Луны и начал гладить, смотря в пустоту снежной тайги, из лагеря выходил вид на огромное озеро. Снег уже успокоился и спокойно падал, костер уже тух, а небесное светило было по середине. Отвлекаясь от вида, он взглянул на девушку и положил руку на ее спину.
- луна..
-м?..
- ничего, поверял….
После этого, он обвил ее своими руками и прижал к груди сильнее, утыкаясь носом в белоснежные волосы, вдыхая сладкий аромат. Луна же просто положила руку на его сверху и погладила, будучи пьяной, она была куда добрее по отношению к надоедливому королю.
- пора спать…
время написания: 3 часа.
ЧЕТВЕРГ
Я любил ее каждый четверг. Каждый четверг она приезжала и замок заполнялся родным хохотом и плавным именем: Луна… оно звучало приятно, ласкало уши и грело душу. Она не должна была знать о том, что я чувствую к ней. Но я любил ее преданно, и только тогда, когда она позволяла. Каждый четверг она как подобает лучшей подруги сидела со мной в гостиной. Ее голубые глаза топили меня, пока я слушал ее рассказы из военного училища. Все эти истории повторялись уже. Но я люблю каждую, я люблю ее. Каждый четверг она позволяла обнимать себя при встрече. Этого я ждал всю неделю. Белые шелковистые волосы той приятно прижимались к моей груди, пока я ее вжимал в себя, она меня никогда не обнимала, Луна не тактильная, но позволяла это делать мне, наверное, от этого каждый четверг я влюбляюсь все сильнее.
Она оставалась со мной до воскресенья и тогда покидала, уходя снова в училище, я был преданным псом, я ждал ее и оттягивал каждую минуту ее ухода, лишь бы насладиться ее присутствием в моей жизни. Она совершенно ничего не знает об этом, я так боюсь представить, что будет, если она узнает... такие мысли у меня обычно появляться в пятницу, когда мы уходим рано утром на прогулку на лошадях. Она плохо на них ездит, это делать ее не выносимо смешной и неуклюжей, а ее упертость в том, что она всё сама, только заставляет меня таять от чар командира. Иногда она садиться ко мне, в такие моменты я держу ее нежные руки в своих, они всегда холодные, а на подушечках пальцев были мозоли, мне очень жаль, что я не могу расцеловать каждую, она не позволит и отвергнет. Но иногда она разрешает мне их обработать и спрятать под бинтами. В такие моменты я чувствую себя счастливым. После лошадей она часто приходит и кричит: «Элисон! Мне нужна фехтовальная практика». У нас до безумия разные стили копья, на котором мы деремся, я сильнее ее, но это подогревает ее интерес. Ей совсем не нужен я, она живет своим делом. И в этом деле она станет лучшей. Я вижу ее такой. Но она мне не верит, и никогда, наверное, не поверит, но я знаю, что она гений в своем ремесле. После фехтования, она часто уходит в сад на сеансы одиночества, в такие сеансы я смотрю в окно, как она спид под одним и тем же дубом уже последние 3 года. Мне бы хотелось обнять ее в такие моменты и прижать к себе, она до безумия прекрасна, но я не мог. Она будет разочарована, а я не могу позволить себе тронуть ее без одобрения. После своего дневного сна она снова вспоминает о мне и идет ко мне, требуя на вечер вино, она всегда его пила с вечера пятницы на субботу. Она не имела дозу и в такие моменты, ка бы я подло не звучал, я любил ей помогать, довести до комнаты и уложить, было моим любимым занятием. Она никогда об этом не вспомнит, но я не забуду, как она просит остаться рядом на ночь, это лишь пьяный бред, я не могу ему поверить, по этому мне приходиться уходить, но вы бы знали, как я хочу провести хотя бы 1 ночь с ней, я бы не сомкнул и глаза, разглядывая каждый волос на голове той и трещинку на губе. В субботу же она никогда не появлялась, она была у себя и готовилась к новой неделе разбираясь со всеми делами, коих у нее всегда было достаточно. Я в такие дни иногда приходил к ней с едой, что бы она просто не забыла о том, что она все еще человек и есть надо, и так без колебаний съедала все что было на подносе и даже просила добавки, ее аппетит всегда меня радовал, но лишь до момента пока я не уходил оставаясь в одиночестве, она наверное меня использует. Я не могу утверждать, но по-другому я не могу описать все то, что чувствую по отношению к тому, как она относится ко мне. Она никогда ни к кому не проявляла внимание, честно ли мое суждение об ангеле, который еда поместиться в самую большую ладошку. Я не прав в отношении к ней, ведь я опора, а она мой смысл радости. Такие мысли были только в субботу, в особенности перед сном, а в воскресенье я просыпался до ужаса рано, примерно в 4, ведь уже в 5 она уезжала. Стоя у ее кареты, я всегда замечал ее радость возвращения в училище. Я бы хотел, чтобы она радовалась мне так же, как моменту возвращения к любимому делу. Я бы тоже хотел быть ее любимым. Но это воскресенье выдалось более счастливым. Перед стоим уходом, она вернулась ко мне и самостоятельно обняла благодаря за выходные. Я не мог и с места двинуться после этого. Я люблю ее лишь по ее позволению, а теперь и по ее инициативе.