Александр Ермаков о переговорах по Ирану: «У Китая есть серьезная причина скорее разрешить конфликт»

-Как оцениваете перспективы урегулирования между США и Ираном?

-Конфликт оказался тяжелым для обеих сторон. США явно не достигли максимальных целей и смогли реализовать только цели Израиля, который, вероятно, не рассчитывал на полную смену режима, а хотел лишь максимально ослабить Иран. Это в той или иной мере удалось – как ни крути, а военно-политическое руководство, вооруженные силы и военно-промышленный комплекс страны понесли тяжелые потери.

Однако политическая система Ирана показала устойчивость и, что еще более важно, способность серьезно «кусать» в ответ, активно поражая важные военные и экономические объекты на территории союзников Штатов в регионе. Ну и, конечно, «слоном в комнате» является взятие Тегераном под жесткий контроль морского транзита в ключевом для рынка нефти и газа регионе. Результатом уже стал глобальный кризис углеводородов, и, если «первый мир» относительно держится, отделываясь только ростом цен на топливо и инфляцией, страны победнее уже столкнулись с дефицитом.

Так что Тегеран совершенно не чувствует себя побежденным и на любых ближайших переговорах будет готов активно торговаться за условия прекращения конфликта. Вполне возможно, он добьется каких-то уступок от США относительно «довоенного» положения вещей – чаще всего говорят о том или ином сборе за пользование проливом, снятии как минимум части санкций и размораживании части иранских активов, находящихся в американской юрисдикции. В обмен США постараются сделать хорошую мину при плохой игре, заявив, что добились отказа Ирана от военной ядерной программы (наличие которой он официально и так отрицал, но с другой стороны вел обогащение на более высоких, чем необходимо, уровнях) или «разблокировали пролив» (который, что, конечно, особо комично, был свободен до войны).

При этом потенциальные переговоры, конечно, могут легко сорваться – например, если Ирану изменит чувство меры и он будет требовать от США того, что станет для них слишком явной потерей лица. Или если повторит отказ от военной ядерной программы, но при этом не даст Штатам никаких дополнительных конкретных гарантий с проверками на местах или не даст вывезти обогащенное топливо. В этих случаях Трамп вполне может возобновить военную операцию, использовав время переговоров для передышки. Плюс огромную важность играет фактор Израиля, который дистанцируется от мирных переговоров и скорее готов сорвать их, например, усилением ударов по Ливану. Возможности Вашингтона по контролю тут явно сильно ограничены, а любые условия мира для Израиля будут недостаточны, и как можно более разрушительные удары по Ирану для него – самоцель.

-После объявления о перемирии стало известно, что помощь в урегулировании оказал Китай. В чем его интерес?

-Китай является одним из крупнейших покупателей нефти и газа не только у Ирана в узком смысле, но и шире – из стран Залива. Прекращение нормальных поставок является серьезным ударом для Пекина, особенно после того, как поставки нефти из Венесуэлы сильно усложнились. Конечно, есть поставки от российской стороны, но они не удовлетворяют все потребности, и для обеспечения энергетической безопасности Пекину как крупному игроку нужно иметь максимально широкий спектр поставщиков.

Кроме того, Поднебесная может воспринимать эти конфликты (смену режима в Венесуэле и попытку сделать аналогичное в Иране) как часть целенаправленных усилий Вашингтона по подрыву дружественных Китаю режимов – в таких случаях трудно сказать наверняка, что совпадение, а что реальный «хитрый план», но исходить китайцам стоит из худшего. Демонстрация того, что сотрудничество с Китаем ничего не дает с точки зрения безопасности и он никак не «вступится» даже за ближайших партнеров, уже получилась яркой, и возможно, многие страны задумаются о выборе покровителя. Так что китайцам, конечно, надо, чтобы конфликт решился как можно скорее и как можно менее болезненно для Ирана.

Впрочем, портить отношения с арабскими монархиями Залива он тоже не хочет – они такие же важные экономические и политические партнеры (занятным штрихом является то, что персы сбивали дроны и китайского производства, которые также есть на вооружении у ряда стран региона).

-Пакистан никогда ранее не участвовал в решении мировых конфликтов и сам имеет проблемы с соседями. Почему именно он стал главным миротворцем?

-Исламабад сейчас изо всех сил старается снять максимум сливок с текущей ситуации и трубит о своей славе величайшего миротворца. Конечно, это просто ситуативное совпадение – их «инициатива» подвернулась Трампу вовремя. Разумеется, не может быть и речи о том, чтобы американский президент, отличающийся, мягко говоря, непростым характером и отсутствием скромности, всерьез «прислушался» бы к пакистанскому руководству.

Впрочем, как посредник Пакистан действительно неплох – имеет хоть и непростые, но поддерживаемые взаимоотношения со всеми заинтересованными сторонами: от США и Ирана до монархий Персидского залива и Китая. Разве что с Израилем у Пакистана довольно трудные взаимоотношения, что естественно для мусульманского государства.

Важно подчеркнуть, что отношения между Пакистаном и Китаем представляют собой, как отмечало авторитетное издание The Diplomat, «всепогодное стратегическое партнерство», характеризующееся глубокими военными, экономическими и политическими связями. Будучи ключевыми союзниками, они тесно сотрудничают в сфере безопасности и инфраструктуры, в частности в рамках Китайско-пакистанского экономического коридора (CPEC) стоимостью более 60 миллиардов долларов. Несмотря на проблемы с безопасностью китайских рабочих в Пакистане, отношения остаются прочными. Стратегическое и военное сотрудничество сторон иногда называют «Железным братством». Речь идет о своеобразном противовесе Индии и западному альянсу. Китай – крупный поставщик военной техники, включая истребители и военно-морские корабли. Это обстоятельство дает солидные основания полагать и видеть за действиями Исламабада китайскую руку.

-Что подтолкнуло США объявить о перемирии?

-В первую очередь – влияние блокировки ключевых морских коммуникаций на мировую экономику. Хотя США уже прочно стали импортером нефти, бензин на внутреннем американском рынке у них значительно вырос в цене, а это косвенно подстегивает инфляцию в целом.

К тому же отсутствовали зримые цели, которых можно было бы достичь без начала хотя бы ограниченной сухопутной операции. А она, в свою очередь, – это вещь, категорически неприемлемая для большей части общества, грозит потерями, и в ограниченном виде (а о полномасштабном вторжении в принципе не шло речи) тоже даст лишь очень ограниченные достижения (захват нефтяной инфраструктуры или какого-то ядерного объекта), после которых можно остаться в той же подвешенной ситуации, когда непонятно, «куда дальше побеждать».

Даже массированные удары по гражданским объектам (электростанции, системы водоснабжения), конечно, были бы очень тяжелы для Ирана, но совершенно не повлияли бы на его способность в ответ поразить критически важные объекты в странах Залива. В частности, и прежде всего, это касается опреснительных установок. Их «обнуление» способно поставить монархии на грань выживания. Так что оставалось максимально словесно нагнетать ситуацию, а потом объявить о «милосердном» прекращении огня и о том, что персы готовы сделать очень щедрое предложение по «сделке».

Основные темы для наблюдения в ближайшие недели, кроме непосредственно шитпостов Трампа и сливов с переговоров в Исламабаде:

· уровень трафика в проливе и то, как персы будут его регулировать политически (например, на днях, по некоторым данным, начался проход судов Китая);
· работы по его разминированию – вопрос сильно осложнен нехваткой эффективных минных тральщиков (да и тральщиков вообще) и тем, что мины ставились, очевидно, весьма хаотично и без плана, и часть тех, кто этим занимался, вообще могли быть убиты в процессе постановки мин, и никто не знает, что и где болтается сейчас за пределами свободных коридоров;

· операция Израиля в Ливане, то, как он будет пытаться срывать переговоры и будет ли пытаться;
· новости о состоянии сил США в регионе: что будут выводить, а что, наоборот, перебрасывать потихоньку.

-В чем заключается стратегия Трампа по блокировке Ормузского пролива?

-Изначально заявление Трампа о блокаде было не совсем ясным по целеполаганию – непонятно, хочет ли он запретить трафик для всех вообще (то есть для кораблей третьих стран, заплативших за проход Ирану). Вскоре появилось уточнение, что блокада вводится только для кораблей, идущих в иранские порты или выходящих из них. Теперь позиция Штатов выглядит логично: американцы просто не дают Ирану возможность свободно торговать нефтью во время переговоров и таким образом восстанавливаться. До того США не препятствовали этому, чтобы хоть чуть-чуть снизить рост цен на мировых рынках, и даже ослабляли санкции. Конечно, новый шаг и ожидание персидского ответа неизбежно повлияют на цену на рынке вновь, но обрубить иранские источники дохода американцам важнее. К тому же, возможно, они надеются на то, что Тегеран сохранит практику платного прохода для третьих стран, чтобы получать хоть какие-то деньги и не рисковать возобновлением боевых действий.