Унесённая порывом ветра

Если время вдруг станет прозрачным И сотрёт между нами следы, Я узнаю тебя по молчанию, По дыханию тёплой весны...
– Дима Билан & Sasha Komovich, «Границы»

Маркус проснулся по обыкновению рано. Но видимо не настолько, чтобы открыв глаза, первым делом увидеть столь желанную для него картину – Вивиан, мирно спящую под боком. Мужчина не был уверен, когда она ушла – ещё ночью или с самым рассветом? В любом случае та половина кровати, где совсем недавно лежала его возлюбленная, уже успела остыть, но сохранила её запах, который этой ночью наполнил лёгкие Маркуса до предела. Да... Первой их ночью вместе и теперь точно не последней...
Мужчина невольно улыбнулся, а после перевернулся на бок и почти в бессознательном жесте притянул к себе её подушку, вдыхая полной грудью аромат ранней весны, что кружил ему голову каждый раз, стоило Вивиан оказаться рядом. Но Маркусу всё было мало. Казалось, он никогда не сможет им надышаться. Хотелось раствориться в нём целиком, без остатка. Хотелось, чтобы он проник ему под кожу, стал его неотъемлемой частью, наполнил до краёв не только лёгкие, но и его сердце. Хотя, похоже, это уже давно произошло...

Пожалуй, впервые за последние месяцы профессор Веловетти чувствовал себя по-настоящему выспавшимся. Будто невидимые цепи, что сковывали его разум и сердце, наконец спали, позволяя сделать полный вдох. Всё это время Маркус будто находился под толщей воды: вот он разговаривает с другими преподавателями, а вот объясняет что-то адептам на уроке. Но голоса вокруг звучали для профессора столь отдалённо и тихо; даже его собственный казался каким-то приглушённым, неживым...
Всё потому что мыслями он был далеко не здесь. А где-то там, в отдалённом уголке библиотеки, где девушка, нарушившая размеренный ход его жизни, проводила в последние недели всё больше времени.
Теперь Маркус, вместо поиска информации о том, как вернуть его магию, всё свободное время проводил за книгами, которые хоть как-то были связаны с магией неокситов, чтобы после передать их Ей. Но как бы профессор Веловетти ни желал сделать это напрямую, приходилось прибегать к помощи мисс Далвин... Ведь ему, несмотря ни на что, очень хотелось помочь Вивиан обрести внутреннее равновесие и найти ключ к своей силе. В итоге его попытка дистанцироваться от девушки, бесконечные попытки перестать думать о ней – всё это оказалось бесполезно. Где бы профессор ни находился, что бы он ни делал, мысли то и дело возвращались к Вивиан, к её улыбке, горящему взгляду, приоткрытым губам...

Но тяжелее всего приходилось Маркусу, когда в его сознании вспыхивал образ Вивиан из иллюзии, случайно созданной девушкой на одном из их уроков. Её распущенные шелковистые волосы, соскользнувшие с плеча, открывшаяся взору тонкая шея... Удивительно, насколько реальной была эта иллюзия: он не только смог её увидеть, но и всё почувствовать. Реакция Вивиан на его ночное признание в этом умилила Маркуса. И он тогда не дал ей отвернуться – не позволил утонуть в чувстве стыда, что явно охватило его любимую в тот миг. Он удержал её взгляд, потому как ему было важно, чтобы она видела в его глазах понимание, а не осуждение. Ведь в тот раз, осознав что происходит, он мог сразу же отстраниться. Всего одним движением рассеять эту запретную для них обоих картину... Но он не отстранился. Вопреки здравому смыслу, которым профессор всегда предпочитал руководствоваться, Маркус продолжал смотреть... словно наяву ощущать её горячее дыхание на своих губах, чувствовать мягкость её кожи под пальцами... Что-то заставляло его жадно следить за каждым движением иллюзорного двойника, с жаром припавшего к девичьей шее. Что-то, чему мужчина не позволил себе дать имя. Хотя на самом деле ему уже тогда было ясно: в тот момент он желал, чтобы всё это случилось наяву...
А потому эта пылкая иллюзия терзала Маркуса изо дня в день, являясь пред внутренним взором мужчины то на тренировке, то за работой, то ночью – особенно ночью...
Он нисколько не солгал, сказав Вивиан, что фантазировал о ней. Не счесть, сколько раз он одёргивал себя, когда осознавал, что рука с пером зависла в воздухе, так и не начав новую строчку. Пожалуй, умолчим о том, насколько далеко порой уводили профессора Веловетти его фантазии. Скажем только, что теперь он мог позволить себе воплотить их все в жизнь...

И вот когда все запреты и принципы наконец были посланы к черту, мужчина вновь почувствовал себя живым. Маркус и не осознавал до этой ночи, насколько сильно скучал по Вивиан, насколько сильно в ней нуждался...
Да, впереди их ждало немало трудностей, но теперь он был готов бороться за их дальше.
Ведь увидев глаза девушки сегодня ночью, Маркус понял, что больше не может и не хочет держать дистанцию. Отныне он будет беречь Вивиан не на расстоянии, а крепко держа за руку.
Вивиан... теперь его Вивиан...
Он обязательно всё уладит и сдержит своё обещание!

И как бы Маркусу ни хотелось задержаться в этом мгновении тихого счастья, наполненного любимым запахом ранней весны, он был вынужден приступить к выполнению своих обязанностей. Собрав привычным жестом волосы и надев свой костюм, мужчина вновь стал строгим профессором Веловетти, чьи пары не каждый адепт мог выдержать.
Напоследок кинув быстрый взгляд в зеркало и стерев с лица обнаружившуюся в отражении улыбку, мужчина стремительно вышел из комнаты, желая как можно скорее расправиться со всеми рабочими вопросами.

Маркусу нужно было встретиться с советником по мечу, чтобы скорректировать план тренировок для адептов младших курсов. Но, говоря откровенно, мужчина также надеялся увидеть на тренировочной площадке Вивиан, полагая, что именно туда она отправилась с утра пораньше. Девушка значительно продвинулась в технике ближнего боя: её движения становились всё более точными, быстрыми. Да и своим оружием она овладела отнюдь недурно: наносила удары кинжалами выверенно и молниеносно, не позволяя противнику себя зацепить, несмотря на близкое расстояние. Конечно, до идеала ещё было далеко, но за такой короткий срок мисс Веласке достигла просто невероятных успехов, проявив немало упорства и выдержки. Профессор Веловетти восхищался трудолюбием девушки, но в то же время с каждым днём это рвение перерастало во что-то большее, чем просто желание научиться защищать себя не только магией. И это наблюдение невольно поселило в душе Маркуса нехорошее предчувствие... Его любимая к чему-то готовилась. Разумеется, любой, кто не побоялся бы открыто взглянуть на нынешнее положение дел, понял бы, что битвы с тёмным культом не избежать. Но Вивиан как будто знала, когда именно она состоится. И, судя по тому, с каким остервенением она вновь и вновь рассекает воздух своими кинжалами на тренировках, этот день ближе, чем им казалось...

Пройдя внутренний двор, мужчина вышел к тренировочной площадке, где старый вояка Рэдрик уже вовсю должен был гонять своих подопечных на утренней тренировке.
Но ещё на подходе к арене профессор почувствовал: что-то было не так.
Рыцари Рэдрика послушно выстроились перед его заместителем, внимая указаниям. Их лица были, как и всегда, сосредоточенными, собранными и невозмутимыми, но в глазах застыл немой вопрос – явно тот же, что сейчас возник и у Маркуса.
– Где же сэр Рэдрик? – спросил профессор, подойдя к стоящему перед ровным строем королевских стражей мужчине.
Последний, в свою очередь, отдал рыцарям быстрые указания, и они с Маркусом отошли к краю арены, наблюдая, как юноши и девушки принялись разминаться в её центре, то и дело поглядывая в их сторону.
Но вряд ли бы ответ мужчины смог удовлетворить их любопытство. Ведь он обошелся дежурной фразой: «Сэр Рэдрик не отчитывается передо мной о своих передвижениях, профессор». И либо его заместитель в самом деле не знал, где сейчас находился старший по званию, либо получил от него же указание не раскрывать данную информацию, – сделал вывод Маркус. При любом из раскладов ему не удалось бы выяснить, где сейчас Рэдрик. А потому профессор Веловетти не видел смысла ни задерживать собеседника, ни задерживаться здесь самому. Тем более что надежда увидеть Вивиан на площадке не оправдалась.

В итоге Маркус решил, что найдет советника позже. А пока вернётся к своим записям, что не успел закончить вчера.
Зайдя в комнату, мужчина зацепился взглядом за небольшой лист бумаги, лежавший у подножия кровати с той стороны, где спала Вивиан. Но профессора это не удивило, ведь каждый раз сквозняк из вечно приоткрытого окна сдувал со стола бумаги, когда мужчина выходил из комнаты.
«Всё-таки нужно закрывать его перед уходом» – мысленно отчитал себя профессор Веловетти, поднимая с пола листок. Однако когда Маркус перевернул его и прочитал короткую строчку, оставленную знакомым почерком, все мысли тут же исчезли из головы мужчины.
На их место пришла оглушающая тишина, вскоре сменившаяся шумом крови в ушах от бешено колотящегося в груди сердца.
«Нет...» – только и сорвалось с губ профессора, прежде чем он с грохотом захлопнул дверь, вылетая из своих покоев. И снова ветер поднял в воздух ворох недописанных Маркусом бумаг, которые в один миг потеряли какое бы то ни было значение.

В то утро злополучное окно так и осталось незакрытым...

И небольшой бонус (ง ื▿ ื)ว

Маркус проходил очередной полупустой коридор королевского дворца. Сложно сказать, сколько мыслей успело пронестись у него за это время. И ещё сложнее описать те эмоции, что разрывали грудь мужчины в эти минуты. Однако с каждым быстрым уверенным шагом профессора на первый план выходила одна.
Он был зол. Очень зол. Но ещё сильнее, чем злость, его снедало беспокойство. Отчаянное беспокойство за девушку, что стала ему всех дороже...
А потому злился Маркус вовсе не на Вивиан – он злился на себя...
Профессор Веловетти миновал ещё одно крыло дворца, ни на мгновение не замедляя шага, ведь каждый из них словно отсчитывал драгоценные секунды и без того потерянного времени.
А он же видел, чувствовал сегодня ночью: его любимую что-то тревожит... И её тихие слёзы на его груди только убедили в этом мужчину. Вивиан что-то упрямо не хотела ему говорить. Но Маркус надеялся, что она всё-таки откроется, доверится ему и всё расскажет позже, когда сама будет готова...
Поворот, лестница, ещё поворот – чёрт возьми, да когда же он наконец вырвется из этих стен?! Сердце мужчины нестерпимо рвалось прочь, туда, к ней... и ноги всё быстрее несли профессора Веловетти по, казалось, бесконечному лабиринту дворцовых коридоров.
Всё-таки нужно было немного надавить, заставить её посмотреть ему прямо в глаза... тогда бы сейчас он мог быть рядом и защищать её, – продолжал сокрушаться про себя Маркус.
Наконец дворец остался позади. Холодный порыв ветра очистил разум, оставив только цель и непоколебимую решимость. Он найдёт её. Непременно найдёт. Он же обещал. Он больше её не оставит одну. Не отступится. Не потеряет. Ни за что!