Буду беречь тебя на расстоянии

Мисс Далвин с идеально ровной спиной сидела за столом в любезно выделенном ей кабинете и задумчиво постукивала пальцами по дубовой столешнице. Профессор Веловетти находился здесь же. И, откровенно говоря, был сам не свой: практически на взводе.
Переведя на него взгляд, Равенна отметила, что Маркус с непривычной для него нервозностью мерит шагами её кабинет. Конечно, как наставница Вивиан она тоже переживала из-за этого ужасного эпизода с ее отравлением, но видеть этого обыкновенно невозмутимого мужчину таким встревоженным было весьма необычно.
– Нельзя же это так просто оставить, мисс Далвин! Неужели вы верите, что Люси, горничная, что так тепло относилась к мисс Веласке, могла её отравить? – не выдержал наконец профессор.
– Нет, Маркус, – как всегда сдержанно отвечала ему Равенна. – Я, как и ты, считаю, что это не её рук дело. По крайней мере, если она не исполняла чей-то приказ... – нехорошее предчувствие с каждой минутой только усиливало тревогу директрисы, которую, впрочем, она не собиралась показывать.
– В таком случае мы должны что-то предпринять! Увезти её, спрятать, защитить. Я больше никому не позволю причинить вред моей... – Маркус резко умолк. – Моей ученице, – почти тут же закончил фразу мужчина. Но директриса все же успела заметить промелькнувшие в его взгляде растерянность и... смущение?

Равенна собралась было ответить, но в дверь неожиданно постучали. Вошедшая служанка чуть взволнованно сообщила: "Мисс Веласке очнулась!"
И по тому, как резко встрепенулся профессор Веловетти, Равенна наконец смогла найти объяснение такому нетипичному для него поведению.
– Спасибо, ступай, – отпустила она девушку, которая тут же выскользнула из кабинета.
– Я пойду навещу Ви... мисс Веласке. Прошу меня простить, мисс Далвин, – и Маркус стремительно направился к двери. Однако, когда он уже схватился за ручку, его остановил голос директрисы.
– Постой, Маркус.
– Да, мисс Далвин?
– Ты же осознаешь, что у этих отношений вероятнее всего нет будущего?
Маркус растерянно моргает и поспешно отвечает:
– Нет, вы не так поняли, мисс Далвин. Я не...
– Ох, не нужно, Маркус, не надо. Я же и сама когда-то была влюблена и все понимаю. Но, Маркус, ты же понимаешь, что можешь поставить её в трудное положение? Девочку могут отстранить от учёбы... Ты же видишь: Дэрии нужен только повод, чтобы избавить себя от её присутствия во дворце, и ей глубоко плевать, доберётся ли в таком случае до Вивиан Ладимир.

Профессор Веловетти не сумел сдержать тяжелый вздох. Неужели ему все же придётся отступить, запереть на замок казалось бы вновь ожившее сердце?

Выходя из кабинета мисс Далвин, Маркус принял для себя непростое, но правильное, по его мнению, решение. Он, как и прежде, будет стараться оберегать Вивиан, но на расстоянии... столь мучительном для них обоих. Но он должен уберечь ее, прежде всего от самого себя. Ведь меньше всего на свете мужчине хотелось привнести в жизнь любимой еще больше испытаний, что неустанно подкидывала Вивиан ее новая жизнь в магическом мире.
Это может показаться странным, но размышляя над их возможными отношениями, Маркус всё чаще приходил к мысли о жизни вместе в её мире. Да, там не было магии, но не магу, чей источник был опустошен безликим, переживать на этот счёт. И лишь одна мысль неизменно останавливала поток его размышлений – Вивиан должна научиться управлять столь могущественной силой магии неоксита. Да и к тому же мужчина не знал мнения девушки на данный счёт: быть может, потеряв отца, она не хочет возвращаться в мир, где все будет напоминать ей о нем. О её прошлой мирной жизни без магии, что пока лишь каждый день испытывала Вивиан на прочность. И Маркус не мог не признать, что его девочка отлично справлялась. Он искренне восхищался этой юной, но уже через многое прошедшей девушкой. И ему так хотелось помогать ей справляться с новыми вызовами, крепко держа за руку. Но профессор Веловетти не мог позволить себе такую роскошь. Не теперь, когда за каждым её шагом незримо наблюдают стены дворца. И он ни за что не поставит её под удар, не позволит злым языкам распускать про неё гадкие слухи.

И разговор с Равенной лишь подтвердил, что его опасения были небеспочвенны, и раскрытие их с Вивиан отношений могло грозить ей не только сплетнями, но и отстранением от учёбы, а уж этого он никак не мог допустить.

Быстрым шагом Маркус проходит очередной коридор, ведущий в её крыло. Внешне он, как и всегда, сосредоточен и спокоен. Невозмутимый профессор Академии, что сдержанно кивает на приветствия встречающихся по пути адептов и слуг. Но внутри... казалось, ещё немного – и его душа разорвётся на две неравные части, большая из которых неустанно рвалась к Ней. И этот бушующий океан эмоций, скрытый под маской холодной отстраненности, с каждым шагом грозился накрыть его с головой, окончательно уничтожая все самообладание Маркуса.

Он выходит из-за поворота и едва ли не врезается в светловолосого мужчину. Маркус узнал его – это Вильям Тирлен. Тот самый, что танцевал с Вивиан на том приеме. Профессору Веловетти тогда очень не понравился его взгляд – плотоядный: такой бывает у мирьяды, завидевшей свою очередную добычу. Привыкший истреблять порождения тьмы мёртвого леса мужчина буквально кожей чувствовал исходившую от Вильяма опасность. Следует как можно скорее пресечь этот нездоровый интерес к Вивиан. Как же Маркус хотел тогда вырвать её из его липких объятий, попросту украсть, вклиниваясь в танец. Но он не мог. Не мог позволить себе столь открытое проявление своих чувств. Ведь последствия его несдержанности могли обернуться для Вивиан новыми трудностями, которых и без того с лихвой хватало девушке. Однако в тот момент это ясно дало ему понять, что он не хочет видеть Вивиан ни в чьих объятиях, кроме его собственных... Казалось, он до сих пор ощущает трепет её тела под пальцами и жар поцелуя на губах...
Именно по этой причине, увидев Её, одиноко стоявшую посреди зала, полного людей, Маркус решился подойти к ней. И в тот вечер, освободившись после встречи с Равенной, он уже спешил в её покои, когда по ночному коридору дворца разлетелся испуганный крик горничной Вивиан...

– Куда же вы так спешите, профессор Веловетти? – весьма неприятным тоном спрашивает Тирлен. – Неужели к мисс Веласке?
Маркус на мгновение поджимает губы, но сразу же отвечает поставленным голосом:
– Все верно, Вильям. Я хотел бы спросить ее про тот вечер. Узнать, что последнее она помнит. Это могло бы помочь в расследовании. Чтобы не допустить подобных происшествий впредь. Ведь это подрывает репутацию королевской стражи, а следовательно, и наших короля с королевой. Чего мы с вами точно не желаем. Верно, мистер Тирлен?
– Конечно, профессор. Не может быть иначе, – отвечает с любезной улыбкой Вильям. Однако Маркус не мог не отметить, как быстро после его слов едкий огонек интереса погас в хищном взгляде напротив.
– Что ж, в таком случае удачной беседы, профессор! Хоть я и не уверен, что мисс Веласке захочет сейчас кого-то принять, – загадочно бросает напоследок Тирлен, собираясь продолжить свой путь по коридорам дворца.
Впрочем, увидев невысказанный вопрос в глазах Маркуса, он с присущей ему наглой ухмылкой добавляет: "Просто наш уникальный маг сегодня не в духе". И, не дожидаясь ответа, скрывается за поворотом.
Надо ли говорить, что в этот момент профессору Веловетти захотелось стереть самодовольную улыбку с лица этого змееныша одним ударом меча?
Сжав кулаки до побелевших костяшек, Маркус ускорил шаг и уже через пару минут стоял перед Её дверью.
Что сказать? А сможет ли он вообще сейчас сказать ей хоть пару фраз и не сорваться с места в порыве прижать Вивиан к себе и никогда более не отпускать?

Он заходит без стука. Глаза сразу находят уже успевшее стать родным лицо. От того, насколько оно бледное, сердце болезненно сжимается. Эти дни, проведенные в беспамятстве, дались ей нелегко, но она здесь, в сознании, она справилась. Иначе и быть не могло. Страх потерять Вивиан неустанно преследовал профессора Веловетти все это время. Маркус даже не мог сказать наверняка, спал ли он вообще в эти дни. Мужчина с головой погрузился в работу, но и это не помогло справиться с бесконечным потоком мрачных мыслей. Стоило ему подумать о ней, как обычно ровные строчки, выходящие из-под его пера, начинали прыгать, а отточенные годами движения на вечерних тренировках становились рваными, теряли свою силу и скорость. Старательно он гнал от себя мысль, что может вот так потерять Её навсегда, но чувство вины с каждым днем лишь сильнее жгло бывшего мага воды изнутри.
Он должен был быть рядом, должен был уберечь, но не смог. Снова... И осознание этого отравляло его разум не хуже настоящего яда, терзало сердце не хуже стального клинка.

Мимо мужчины прошла прекрасная гиана, но он, казалось, и не заметил её. Всё внимание сосредоточилось на светло-голубых глазах, что сейчас замерли на его лице.
– Как ты себя чувствуешь? – стараясь говорить как можно ровнее, спрашивает Маркус.
– Слабость и горло саднит. В общем, терпимо, – слишком сухо отвечает девушка или ему так кажется из-за чуть осипшего голоса?
– Я... волновался, – говорит он вслух. "Я сходил с ума при мысли, что могу навсегда потерять тебя", – кричит в его груди сердце.
– Это все? – похоже, ему не кажется... Её взгляд говорит слишком громко, но все равно в первый момент Маркус опешил.
– Прости?.. – недоумевающе отзывается профессор, хотя понимание не заставляет себя долго ждать: Маркус физически ощущает исходящие от девушки волны раздражения.
– Пришёл, чтобы справиться о моем самочувствии? – в любимых глазах смешалось слишком многое: гнев, боль, смятение, усталость... И только в уголках на миг блеснула искорка слабой надежды. Надежды, что он пришёл не к ней, а за ней. Она невольно прорвалась из глубины её сердца, зажигая при этом его собственное. Оно стремилось к Вивиан, отзывалось на её внутреннее пламя настолько сильно, что опрометчиво-искреннее признание едва не сорвалось с его уст.
Вивиан видит, как Маркус сжал губы, будто хотел что-то сказать, но передумал.
– Ты здесь как мой профессор? Или как кто? – пламя разгорается в ней все сильнее. Кажется, ещё немного – и она пошлет его ко всем чертям, хотя возможно – это не такой уж и плохой исход всего этого фарса...
– Вивиан.
– Нет. Не нужно. Я все понимаю. Тебе лучше уйти. Пока нас никто не увидел.

Маркус хмурится. Что "Вивиан"? Что он собирался сейчас сказать? Оправдаться? Разубедить? Признаться, что не хочет её отпускать? Бред... он все уже решил. Он пришёл сюда, чтобы закончить эту пытку, но ноги словно приросли к полу, глаза не в силах оторваться от её пылающего взгляда. Но вот она отворачивается от него сама. Гордая, красивая... святая.
Кажется, что он сейчас не выдержит, сорвётся с места, заключит в объятия, пряча от всего этого жестокого мира, и никому больше её не отдаст.
Но тут заходит лекарь – это отрезвляет. Посторонний человек, при котором нельзя показывать своих истинных чувств... для Её же блага.

Вивиан не смотрела на Маркуса. Но она чувствовала, как щеку покалывает от его пронзительного взгляда.
– Спасибо, что навестили меня, профессор, – бросает не глядя.
Девушка слышит, как Маркус шумно выдыхает.
И не удивительно. Это обращение будто выбивает весь воздух из его лёгких.
Хах...хотя он сам виноват: первый начал... И все-таки Вивиан удивительная. Ей палец в рот не клади – откусит. Его девочка точно сможет за себя постоять! Это немного успокаивает мужчину, хотя намерение делать все, что в его силах, для её защиты никуда не исчезает.
И все же он должен сейчас уйти, попрощаться как профессор с адепткой: обратиться к ней "мисс Веласке". Но он не посмеет, да и не сможет. Он хочет ещё раз, хотя бы ещё раз позвать ее по имени...
– Выздоравливай, Вивиан, – не пожелание – сокровенная просьба...

Маркус делает шаг. Но не по направлению к выходу, а к Ней. Еще ближе.. коснуться хоть на миг...
"Нельзя! Нужно уходить!" – отчаянно взывает к благоразумию рассудок. Но тщетно.
Мужчина стремительно подходит к ее постели. Тело не слушается, будто более не принадлежит ему...

Маркус наклоняется, запах лечебных трав становится отчетливее, наполняя легкие, но он все равно улавливает Её... так пахнет ранней весной, когда целый мир пробуждается после затяжных холодов – вот и для его сердца Она стала долгожданной весной... но теперь потерянной навсегда.
Он целует ее в лоб...прощание. Губы задерживаются чуть дольше, чем следовало. – Плевать.
Маркус шепчет:
– Ты очень красива, когда злишься.
И отстраняется. Дверь закрывается за ним с другой стороны, а Вивиан так и остаётся неподвижно полулежать в постели, окутанная знакомым ароматом бергамота, и понимает, что все это время не дышала...

"Черт..." – невольно срывается с губ. Быстрые шаги профессора Веловетти гулким эхом отлетают от стен коридора.
"Я не должен был, не должен" – словно заведенный, повторяет про себя Маркус.
Не должен был говорить ей этих пылких слов. Не должен был целовать. Да вообще не должен был подходить к её постели!
Но он просто не смог... Не смог отказать себе в этом сокровенном желании. Как не отказывают в последней просьбе приговоренного к казни. А именно так Маркус ощущал себя в эту минуту. Только палачом и его жертвой являлся он же сам...