Закон Долг

Сутра Слово

Слово «должен» разрушает нашу психику, если нет понимания реальной платы

Только осознание реальных последствий позволит совершать правильные действия, избегая разрушающего самогипноза долженствования

Что принято понимать под долгом, помимо материального обязательства возместить одолженное? Долг — это идея общественного блага, которое держит в рамках всевозможные социальные связи. Это государственная служба, армия, производственная дисциплина. Долг — это добровольное моральное обязательство перед другими людьми, потребность человека в поступках более высоких, чем действия, направленные на удовлетворение чисто личных потребностей. Даже любовь предполагает определенное долженствование, беспокойство, заботу о ближнем, поддержку материальную или душевную.

Но при этом долг может и должен вознаграждаться. То чувство облегчения и даже наслаждения, которое приносит выполненный долг, ни с чем невозможно сравнить. Это как реализация глубинных мотиваций личности, как присутствие нравственного «закона внутри нас».

Если же при выполнении обязательств не появляется чувство удовлетворения или радости, это значит, что с нашим долженствованием не все в порядке. Может, мы ничего и не были должны, а это была одна лишь иллюзия долга. Чувство долга может появиться от незнания, неверного решения, обмана. В случае возникновения подобных сомнений такое иллюзорное представление о необходимости выполнения тех или иных обязательств нужно пересмотреть и отменить. Ложное представление о долге может разрушить личность и судьбу. Вот как расставание с ложным, внушенным чувством долга в контексте Первой мировой войны описывает Эрнест Хемингуэй в романе «Прощай, оружие!»:

«Гнев смыла река вместе с чувством долга. Впрочем, это чувство прошло еще тогда, когда рука карабинера ухватила меня за ворот. Мне хотелось снять с себя мундир, хоть я и не придавал особого значения внешней стороне дела. Я сорвал звездочки, но это было просто ради удобства. Это не было вопросом чести. Я ни к кому не питал злобы. Просто я с этим покончил. Я желал им всяческой удачи. Среди них были и добрые, и храбрые, и выдержанные, и разумные, и они

заслуживали удачи. Но меня больше это не касалось, и я хотел есть и перестать думать. Я должен перестать.

У меня была газета, но я не читал ее, потому что не хотел читать о войне. Я решил забыть про войну. Я заключил сепаратный мир. Я чувствовал себя отчаянно одиноким...

Война была где-то очень далеко. Может быть, никакой войны и не было. Здесь не было войны. Я вдруг понял, что она для меня кончилась. Но у меня не было чувства, что она действительно кончилась. У меня было такое чувство, как у школьника, который

сбежал с уроков и думает о том, что сейчас происходит в школе»[952]. Долг — это внутреннее, добровольное, самое личное побуждение человека, которое не должно быть навязано силой или извне. Именно это имел в виду Иммануил Кант, формулируя свою концепцию категорического императива как верховного морального закона. «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, — писал знаменитый немецкий философ, — чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, —

это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»[953]. По мнению Канта, для человека моральный закон есть императив, который повелевает категорически, поскольку человек имеет потребности и подвержен воздействию чувственных побуждений, а значит, способен к максимам, противоречащим моральному закону. Императив означает отношение человеческой воли к этому закону как обязательность, т. е. внутреннее разумное принуждение к нравственным поступкам. В этом и заключается понятие долга: «Долг есть необходимость действия из уважения к нравственному

закону»[954]. Таким образом, по мысли философа, нравственный закон, не зависящий от посторонних причин, единственно делает

человека по-настоящему свободным[955].
Должища, что печища: сколько ни клади дров, все мало

Знаменитый австрийский психиатр, философ и основатель психоанализа Зигмунд Фрейд связывал понятие долга с наличием в психике человека уровня «Сверх-Я» («Супер-Эго»). Оно представляет собой нашего внутреннего отца, который критично рассматривает все

наши поступки и давит нормами морали и чувством вины[956]. Таким образом, личность воспринимает долг как внешнее насилие, которое

может стать внутренним, но его репрессивная сущность от этого не меняется.

В ходе социализации человек учится получать удовольствие от выполнения долга, но для этого ему, по мнению Фрейда, необходимо сублимировать свои природные потребности, то есть перенаправить энергию либидо на социально значимые цели. В этом случае человек избегает невроза и получает пусть не животное, а специфически человеческое, но реальное удовлетворение. Это может быть эстетическое переживание в ходе художественного творчества (написания книги, создания картины), интеллектуальное наслаждение от сделанного научного открытия или радость от победы в спортивном соревновании. Другими словами, человеку нужна реальная награда за выполнение долга, а не просто подчинение репрессивной социальной власти как выполнение абстрактного «надо».

Похожую точку зрения развивает американский экономист Мансур

Олсон, излагая логику организации коллективных действий[957]. Пока каждый отдельный член коллектива не увидит своей индивидуальной выгоды в общем деле, он будет скорее следовать индивидуальной, а не коллективной программе действий. Никакого абстрактного долга перед коллективом не существует — этот долг должен приобретать вполне материальную выгоду. Только тогда он становится значимым для индивида, а сам индивид не за страх, а за совесть будет идентифицировать себя с коллективом и стремиться к достижению общих целей, которые будут вполне конкретно в чем-то совпадать с его личными.

«У нас всех есть один якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвешься: чувство долга».

Иван Тургенев
Критику абстрактной коллективности последовательно

осуществляли представители австрийской школы политэкономии[958], которые подводили под свои экономические расчеты философскую основу, начиная с Леопольда фон Мизеса и заканчивая Фридрихом фон Хаеком, который системно критиковал социализм как абстрактный

коллективизм[959].
С точки зрения представителей этой школы, только рыночные

механизмы (отвечающие за формирование цен и распределение

ресурсов) способны установить, как должен действовать человек — не только в экономической сфере, но и в других областях жизни. Такой методологический индивидуализм и даже субъективизм являются одним из классических оснований современного политического либерализма.

В философии радикальную критику формального понимания долга осуществил известный немецкий философ и основатель философской антропологии Макс Шелер в своей классической работе «Формализм в

этике и материальная этика ценностей»[960], в которой, в частности, указывал на невозможность обоснования понятия долга без обращения к содержанию, то есть к предмету долженствования.

Немецкий философ Фридрих Ницше писал: «Человек может выдержать любое „что“, если у него есть достаточно большое

„зачем“»[961]. В случае, если человек слышит слово «должен» и не имеет объяснения, не понимает, зачем он это должен делать, какова цена его бездействия, что он «получит» в результате своего действия, он начинает негодовать, злиться, впадать в депрессию и терять радость жизни. Именно поэтому люди, сковавшие себя иллюзиями долга, живут в постоянном стрессе. На самом деле в массе «долгов» есть и те, которые мы берем на себя абсолютно напрасно, от которых мы можем с легкостью избавиться, если более внимательно рассмотрим последствия их невыполнения.

Коли взято давно, так и забыто оно

Отдано взаймы, так подожди!

Христианство, как и любая религия, накладывает на верующего определенные и существенные обязательства, но при этом величайшая награда — любовь Бога — уже дана верующим без всяких обязательств. «...Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками», — писал апостол Павел (Рим. 5: 8). «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную», — говорится в Евангелии от Иоанна (Ин. 3:16). Таким образом, уже в самом следовании христианским заповедям содержится награда — Божья любовь («Бог есть любовь») и обещанное Царствие Небесное. Искренняя любовь к Богу как внутренняя потребность

человека, а не исполнение формальных религиозных правил является сутью христианства.

Совершенно новый взгляд на взаимоотношения Бога и людей, освобождающий его учеников от ложного чувства долга, привнес в своей проповеди апостолам Христос: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15). Раб — тот, кто должен, не рассуждая и не расспрашивая, исполнять приказ своего повелителя, дружба — совершенно иное. «Так как преимущественным знаком дружбы считается то, когда сообщаются

тайны»[962], так Господь раскрывает логику Бытия, показывает тайны духовной жизни, тем самым освобождая человека от рабства «долженствованию» и приказов между человеком и Богом: «Итак, братия, мы дети не рабы, но свободной» (Гал. 4:31). А это, в свою очередь, модель взаимоотношений людей между собой.

«Творческая личность подчиняется иному, более высокому закону, чем закон простого долга. Для того, кто призван совершить великое деяние, осуществить открытие или подвиг, двигающий вперед все человечество, — для того подлинной родиной является уже не его отечество, а его деяние. Он ощущает себя ответственным в конечном счете только перед одной инстанцией — перед той задачей, которую ему предназначено решить, и он скорее позволит себе презреть государственные и временные интересы, чем то внутреннее обязательство, которое возложили на него его особая судьба, особое дарование».

С. Цвейг

Точно так же можно сказать, что через весь Новый Завет проходит квинтэссенция учения Христа в виде фразы, также намекающей на аккуратное отношение к слову «должен»: «Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя» (Гал. 5:14). «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон», — пишет апостол Павел (Рим. 13:8). Если и употреблять «должен», то только по отношению к себе: «Я должен (проповедовать) и еллинам и варварам, мудрецам и невеждам» (Рим. 1:14), не «мне должен кто-то», а «я должен, потому что осознаю для себя благость этого долга». Однако

чтобы не понимать понятие «должен» превратно, апостол уточняет: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1Кор. 7:23). Нередко в семьях верующим является лишь один из супругов, и он стремится чуть ли не насильно сделать верующим свою вторую половинку, апеллируя к понятию «должен», «долг». Однако христианство заблаговременно, устами апостола Павла, предусмотрело этот момент и подчеркивается вредность подобных мыслей, ибо «неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1Кор. 7:14). То есть думай о своем духовном пути, своей душе — через это твой супруг естественно проникнется духовностью.

Искренность, подлинность чувств в отношениях с Богом является фундаментальным положением и для ислама. В Коране тридцать семь раз упоминаются «лицемеры», которые только для вида принимают

ислам[963]. «Среди людей есть такие, которые говорят: мы уверовали в Аллаха и в последний день. Однако они суть неверующие. Они пытаются обмануть Аллаха и верующих, но обманывают только самих себя и не осознают этого» (Коран 2:8–13). Одним из пяти столпов Ислама является шахада — свидетельство веры, в котором отражены признание монотеизма («нет Бога, кроме Аллаха») и пророческой миссии основателя ислама («Мухаммад — Посланник Его»). Человек становится мусульманином, когда осознанно и ответственно произносит слова шахады. Этими словами человек соглашается предать всю свою жизнь Аллаху, то есть стать мусульманином, предавшим жизнь Всевышнему. После произнесения этого свидетельства главным мерилом в его жизни должно стать довольство Творца.

Долг — не спорю, отдам не скоро, а станешь напирать — и век не видать

При этом ислам придает огромное значение вознаграждению верующих за исполнение долга перед Аллахом — настолько огромное, что в Коране, например, дается очень подробное и реалистическое изображение рая. Коранический Рай — это тенистые сады с многочисленными источниками, каналами и прудами. Праведники пребывают там в садах «темно-зеленых», «там — реки из воды не портящейся, и реки из молока, вкус которого не меняется, и реки из

вина, приятного для пьющих, и реки из меду очищенного». Обитатели рая возлежат на «ложах расшитых», на «коврах разостланных», «опираясь на ложа, подкладка которых из парчи». «На них одеяния зеленые из сундуса и парчи, и украшены они ожерельями из серебра». «Не увидят они там ни солнца, ни мороза, близка над ними тень». Они питаются «плодами из тех, что они выберут, и мясом птиц из тех, что пожелают» и т. д. Основные наслаждения в исламском раю — прохлада, покой, роскошные одежды, приятные еда и питье, вечно молодые супруги из райских дев и из собственных жен, которые станут девственными и вечно молодыми. Возраст всех обитателей рая,

согласно послекораническому преданию, 33 года[964].
Особенно важны были эти конкретные, чувственные образы

райского блаженства для вдохновения воинов джихада — преимущественно неискушенных кочевников — в период великих арабских завоеваний VII–VIII вв., в ходе которых ислам распространился на обширные пространства Ближнего Востока и Северной Африки и было создано новое огромное государство Арабский халифат.

Иудейские правоведы выработали оригинальное учение о природе долга. По их мнению, необходимость выполнять (платить) свой долг имеет не только гражданско-правовую, но и морально-нравственную основу. Для правоверного иудея в долге всегда есть смысл — это выполнение древнего завета между Богом и человеком. Известный израильский правовед Моше Зильберг писал: «Понятие обязанности, долга в еврейском законодательстве не исчерпывается и не суживается возможностью гражданской реализации права кредитора, а основывается в немалой степени на религиозной и этической обязанности погашения долга должником. Здесь находят свое выражение этические основы еврейского права, которые накладывают свой отпечаток различными путями на особый характер еврейского

учения об обязанностях»[965]. Поэтому из еврейской среды всегда выходили успешные банкиры: долги не угнетали их, они понимали их смысл и умели с ними работать.

«Долг повелевает нам делать то, что справедливо и честно, и запрещает нам делать то, что несправедливо и нечестно».

С. Смайлс

Что ж, дружок, когда должок? — Да за мною

Интересно тему морального долга трактует буддизм. Как ни парадоксально, деяния, совершенные из чувства долга, буддисты не считают настоящими. Буддийская этика заключается в намерении, в выражении и развитии позитивных состояний ума, а не только в том, что мы придерживаемся буквально установленных правил. Это не настоящая щедрость, если мы даем из чувства долга или потому, что

мы «должны»[966].
Человеческая каждодневная жизнь переполнена

долженствованиями. Наше обыкновенное расписание диктует нам, что делать, с кем встречаться, куда идти. Дни расписаны вплоть до минут. Одним людям такая активная деятельность и скорость приносят массу негативных эмоций. Они мечутся в стрессе, без капли радости и

удовольствия от того, чем занимаются[967].
Зато другим такой стиль жизни в радость, он задает некоторый

темп, в котором они «бегут» по жизни без остановок. В чем же разница между этими двумя группами людей? Первая группа влачит непосильное бремя долга, который никто у них в общем-то и не требует. Зачастую они во всем видят долги и обязательства и, к большому сожалению, не понимают, кому и почему они должны. Их дни превращены в бесконечную череду дел, которые они ненавидят исполнять, отчего и страдают.

А вторая категория людей относится к своим обязанностям легко, поскольку они действительно могут приносить им настоящую радость, и если вы спросите у них, зачем они это делают, то услышите абсолютно четкий ответ. Такие «счастливые» исполнители очень ясно понимают, ради чего они все это делают (что получают взамен), они крайне рационально подходят к своим обязательствам. Конечно, нельзя исключать и тот факт, что им на самом деле может очень нравиться их деятельность, и это удовольствие тоже своего рода плата. Ведь интерес и любовь способны быть колоссально сильными драйверами. По словам психолога Барбары Фредриксон, любовь к своему делу и позитивные эмоции

способны «расширять горизонты и помогать строить»[968]. Стар долг, да кто ж его помнит?

Не таранти, дорогой, ныне год не такой: займы градом выбило

Рассмотрим пример Микеланджело. Отец знаменитого художника страстно желал, чтобы его сын стал купцом, чтобы он торговал шелком и был опорой для семьи. Он видел именно в этом пути финансовую и статусную стабильность и искренне считал, что его сын «должен» слушаться отца и «должен» исполнить его волю. Однако, к счастью для всей мировой культуры, Микеланджело свой «долг» перед семьей не выполнил, несмотря на побои отца, когда тот заставал своего сына рисующим.

Долг существовал только лишь в понимании семьи художника, ему же самому он приносил исключительно неприятности. Торговая деятельность была абсолютно не интересна гению, а побои отца приносили душевную и физическую боль. Однако Микеланджело выстоял. Любовь к искусству позволила ему преодолеть все преграды. Навязываемый долг для него самого долгом не был. Если бы отец смог изменить путь своего сына, это была бы в первую очередь огромная потеря для мировой культуры. Да и для самого Микеланджело, по всей вероятности, это стало бы извечным источником нелюбви и переживаний.

За всю свою творческую жизнь Микеланджело создал множество гениальных произведений. Работы у него было предостаточно, долг тоже имел место быть. Он был связан обязательствами перед своими заказчиками, но в этом случае его безграничная любовь к своему делу и понимание того, зачем он это делает, придавали ему невероятную трудоспособность.

Пиши долг на стенку, а не покажется — пиши на дверь, получай с притолоки

Кому должен — всем прощаю

По мнению специалистов, осознанный подход к долгу, который заключается в том, чтобы сформировать понимание, зачем мы это делаем, а также провести анализ последствий в случае неисполнения, поможет нам избирательнее относиться к нашим «долгам». Переоценка обязательств, которые мы на себя берем, поможет нам сберечь физические и душевные силы. Необходимо помнить, что долг становится нашим только в том случае, если мы сами на него

согласились. Необходимо правильно расставлять приоритеты и отказываться от тех вещей, которые нам не важны. Главные вопросы: «Зачем?» и «Что произойдет, если я этого не сделаю?». Ответив на них, мы сможем понять реальную цену своих долгов.

ВЫ МОЖЕТЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ОБСУЖДЕНИЮ ЗАКОНА «ДОЛГ» И СЛУЧАЕВ, ЕГО ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ, НИЖЕ В КОММЕНТАРИЯХ!