Закон Жизнь
Сутра Отношения
Уважаем жизнь и жизненное пространство
Свое личное пространство — защищаем, а чужое — принимаем с уважением
Природа создала нас индивидуальными существами, дала две ноги, две руки и голову, чтобы этими ногами, руками и головой мы сами добивались своего счастья. У каждого из нас уникальный код ДНК. Если бы природа задумывала по-другому, люди размножались бы почкованием или делением. Но мы отдельные друг от друга существа, и каждому полагается собственное личное пространство. Чтобы установить границы между телами, мы надеваем одежду и вырабатываем правила этикета. Нельзя толкаться, дотрагиваться руками до лица, заглядывать в чужие окна, читать чужую переписку...
Свободное от посторонних пространство нам нужно, чтобы создать там свой комфортный оазис, который необходим личности для развития. Личные квадратные метры — в прямом и переносном смысле — работают как теплица, создают уникальный микроклимат, в котором вырастают не сорняки, как в открытом грунте, а редкие цветы. И как бы активно мир всеми доступными ему способами — задействуя Инстаграм, Фейсбук, бесконечные мессенджеры — ни пытался пробраться в наш парник и образ мыслей, будем его защищать. Иногда просто необходимо поставить блоки: отключить телефон, спрятать сумку, отправить детей в детскую. Научимся отстаивать свое право раскладывать вещи в удобной именно нам последовательности, потому что она является отражением внутреннего порядка нашей личности. У нас там своя экология, где все взаимосвязано. Что для непосвященных хаос, для нас — космическая гармония.
Свое ближайшее окружение каждый тоже выстраивает на свой вкус. Друзья, приятели, подруги, эмоциональные знакомства — это интимно. Невежливо задавать про это вопросы и тем более давать досужие советы. Выхваченные из контекста обрывки переписки или разговора обязательно будут неправильно поняты, так что лучше заводить пароли. Но и другим мы тоже должны давать такое же право защищать свое личное пространство.
Сохраняя дистанцию, мы выигрываем в отношениях.
Отдельные гардеробные, ванные комнаты, сейфы, карьеры и круги общения — все это укрепляет союз. В любой ситуации у человека сохраняется потребность в личном пространстве, даже у тех, кто это
отрицает. Человек интуитивно, будучи еще ребенком, разделяет: вот здесь — это мое, а дальше — уже не мое.
Впервые феномен личного пространства был описан американским антропологом Эдвардом Холлом в 60-х годах ХХ века. Изучая функции, значения и особенности персонального пространства человека, которое он всегда оберегает при общении с другими людьми, он доказал, что определенную зону вокруг своего тела каждый из нас склонен рассматривать как продолжение самого себя. И готов ее
защищать при вторжении извне[651].
Исследователи часто представляют личное пространство в виде
воздушного шара, который все время меняет свой объем, поскольку некоторых людей человек подпускает ближе, а других предпочитает держать на расстоянии. Это позволяет регулировать степень нашей
открытости собеседнику[652].
У человека существует несколько зон личного пространства.
«Великая истина открылась мне. Я узнал: люди живут. А смысл их жизни в их доме. Дорога, ячменное поле, склон холма разговаривают по-разному с чужаком и с тем, кто здесь родился».
1. Интимная (личная) зона составляет всего 15–45 см и предназначена для очень малого количества людей, для тех, кто близок нам, кого мы любим, очень хороших друзей и членов семьи.
2. Дружеская зона служит для друзей менее близких и приятелей. Она составляет от 45 см до 1 м 20 см.
3. Социальная зона составляет от 1 м 20 см до 3 м 50 см. Она предназначена для незнакомых людей или же для тех, с кем мы едва знакомы и еще не успели установить отношения.
4. Публичная зона используется для общения с группой людей, выступлений на публике. Она самая широкая — от 3 м 50 см и
Если человека длительное время лишать возможности здорового использования его личного пространства, то это вызывает колоссальный стресс и, как следствие, быстрый рост агрессивности, повышение уровня гормона стресса. В этой ситуации человек нуждается в срочной психофизической и эмоциональной разгрузке, что
отражается на его отношениях с окружающими и часто выливается в открытые конфликты. Люди, лишенные личного пространства, стараются отодвинуть (в том числе физически) остальных людей от себя и во что бы то ни стало увеличить свое пространство, снижая тем
самым уровень стресса[654].
Во многом потребность в личном пространстве можно объяснить
наличием у каждого из нас биополя[655]. Когда в нашем личном пространстве появляется посторонний человек, оно противодействует вторжению, и мы чувствуем напряжение. В свою очередь, биополе нарушителя границ также страдает, получая негативную реакцию
нашего поля[656].
О значимости психологического поля, которое создает наш
индивидуальный микроклимат, говорил и основатель социальной
психологии Курт Левин[657]. Наше личное поле претерпевает изменение из-за постоянного потока различных зарядов — положительных и негативных. Если мы постоянно попадаем в ситуации, где наше психологическое поле атакуется отрицательными зарядами, оно слабеет и становится «дырявым». Отсюда упадок сил, депрессии, апатия и психосоматические заболевания. Поэтому, если мы хотим сохранить целостность своего личного поля, подпускать близко людей и эмоции, приносящие нам негатив, не стоит. И наоборот, открывая границы для положительного потока, для всего, что приносит нам удовольствие, радость и счастье, мы подпитываем и укрепляем наше Я.
Приведи бог и собачке свою конуру
Личное пространство и стремление освободиться от стрессового фактора, нарушающего границы, есть даже у животных. В 1917 году И. П. Павлов и М. М. Убергриц описали безусловный рефлекс, выражающийся в том, что, встретив препятствие, животное старается освободиться от него. И. П. Павлов
назвал данную реакцию «рефлексом свободы»[658]. В том случае, если закрыть границы от вторжения животное не может, то, повинуясь инстинкту самосохранения, оно смиряется, и, таким образом, проявляется рефлекс рабства. Наиболее просто в лабораторных условиях рефлекс свободы демонстрируют следующим образом: животное руками фиксируют на одном месте. В ответ оно старается
вырваться и защититься — это первая стадия рефлекса свободы. Но через некоторое время животное прекращает бесплодные попытки освободиться, ведущие только к потере сил, и затихает. Это вторая стадия нереализованного рефлекса свободы — рефлекс рабства. По мере продолжающегося ограничения свободы закономерно происходит дальнейшая адаптация поведения (и у животных, и у человека) к обстоятельствам, изменить которые они не в силах. Начинается соучастие, и это — третья стадия рефлекса свободы. На этой стадии происходит не только активное торможение рефлекса свободы, проявляющееся в смирении и вынужденном подчинении роковым обстоятельствам, но и патологическая адаптация к ранее неприемлемым обстоятельствам. Такой тип поведения приводит, с одной стороны, к закреплению патологической ситуации, но, с другой стороны, может перерасти в четвертую стадию рефлекса — освобождение. Если фактического освобождения от рабства не происходит, организм получает свободу от давления по-другому —
он просто погибает[659]. Можно провести аналогии и в социальной сфере. Например, речь может идти о руководителе-диктаторе, который выдавливает из сотрудников последние силы, контролирует все их время и чрезмерно вмешивается в их личное пространство. Сначала они сопротивляются, затем менее сильная часть смиряется с издевательствами и оскорблениями. Чем дольше сотрудник находится в таком рабском состоянии, тем большие изменения происходят в его психике в сторону деградации не только его психоэмоционального, но и физического здоровья.
«В любом браке есть границы, переступать которые нельзя. Стоит перешагнуть эту невидимую черту, сказать или сделать что- то, чего уже не вернешь, — и семье конец».
По представлениям канадского эндокринолога Ганса Селье[660], ресурс сопротивления организма небеспределен, поэтому, когда надпочечники уже не могут вырабатывать гормоны стресса, «стадия резистентности» стресса переходит в «стадию истощения», далее наступает смерть. Платой за чрезмерную или неправильную адаптацию к ситуации нарушения личного пространства могут быть психические и психосоматические болезни. А для кого-то этот
постоянный непреодолимый стресс может закончиться инфарктом или
онкологией[661].
Стремление к обособлению личного пространства
существовало на всех этапах развития человечества. В условиях максимально открытой личной жизни всех членов рода, племени, общины определение личного и сокровенного сопровождалось различными знаками. Например, у эскимосов водруженное над юртой лассо являлось очевидным предупреждением всякой попытки нарушить личное пространство человека, занимающегося в это время любовью в обозначенной юрте.
Следующим шагом в ограничении личного пространства у древних народов стала защита личности родовой элиты — вождей (царей), жрецов (шаманов), знати в целом: «Личность жрецов, храмы и их имущество были строжайшими табу, т. е. считались не только
священными, но и строжайше неприкосновенными»[662]. И только со временем подобное табуирование личного пространства распространилось на всех членов рода, на всех общинников, превратившись в конечном итоге в твердые законы, стоящие на страже личного пространства и имущества. Особенно жестко карало малейшее посягательство на чужую территорию древнее законодательство. В Древней Греции — это законы Драконта, предусматривающие жесточайшие наказания вплоть до смерти за малейшее нарушение прав собственности и неприкосновенности личности человека, а в Древнем Риме — не менее знаменитые и не менее суровые Законы Двенадцати таблиц.
«Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно».
«Хороший игрок видит границу в любой игре». Оскар Уайльд
Требование соблюдения чужих границ воспитывалось в Европе веками. «Наша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека» — эта крылатая фраза, которая сегодня являет собой главную демократическую ценность, прозвучала еще в XIII веке. Высказывание принадлежит одному из французских депутатов,
оппонент которого в суде, размахивая руками, задел кончик его носа: «Ваша свобода размахивать руками заканчивается там, где
начинается свобода чужого носа»[663]. А во вступлении к Конституции Франции 1891 года под названием «Декларация прав человека и негражданина» мы уже встречаем такую формулировку: «Свобода — это возможность делать все, что не приносит вреда
другому»[664].
В наиболее полной мере право защищать свое личное пространство
реализовалось в англосаксонском законодательстве. Внимание к интересам отдельной личности, защита ее от произвола властей
проявились уже в Великой хартии вольности (1215)[665]. Именно с этого момента человечество начинает утверждать поистине великий принцип подчинения всяких властей нормам действующего права, вплоть до признания за населением права на вооруженное противодействие в случае несоблюдения этого принципа.
Одним из следующих шагов в направлении защиты жизненного пространства простого человека в Англии стало законодательное оформление так называемой Доктрины крепости (1604), которая защищала неприкосновенность жилища от любого несанкционированного законом проникновения с правом на защиту, вплоть до вооруженного отпора. Именно тогда появляется всем известное выражение: «Мой дом — моя крепость».
И наконец, долгий путь к защите личного пространства в англосаксонском праве увенчивается знаменитым «Хабеас корпус акт» от 1679 года. «Habeas corpus — ты можешь иметь тело (неприкосновенным)» — это категорическое требование законности всех процессуальных действий при задержании подозреваемого.
Хабеас корпус — формула, четко ограничивающая границы личного пространства, преступить которое не дозволено никому, — не единожды обыгрывается в литературе. Отстаивая интересы подзащитных, герои детективов Чейза, Стаута или, скажем, Чандлера то и дело упоминают сакраментальное: «Хабеас корпус», — и этого
оказывается достаточным, чтобы унять рвение чрезмерно ретивых полицейских.
Как это делает, например, блистательный Ниро Вульф, когда осаживает комиссара Кремера, не только осмелившегося нарушить личное пространство знаменитого детектива, но и угрожавшего ему и его помощнику Арчи Гудвину:
«— Вы — беспардонный лжец! — раздраженно заявил Вульфу Кремер.
Подбородок Вульфа вздернулся вверх как минимум на восемь дюймов.
— Мистер Кремер, — сказал он холодно, — я устал от вашего визита. Мистер Гудвин не выкинул вас отсюда, когда вы только вошли, поэтому я предлагаю вам самому уйти, не дожидаясь приглашения. Пределы ваших прав и возможностей вы знаете так же хорошо, как и я.
Он отодвинул кресло от стола и поднялся.
— Если вы утверждаете, что я лгу, докажите это. Но если ваши действия и в дальнейшем будут подобны тем, какие вы себе позволяли сегодня, когда ворвались ко мне в дом во время еды, я буду врать вам и днем, и ночью... Ну, а коли бы вы ОСМЕЛИЛИСЬ — а мне показалось, что у вас было такое намерение, — задержать Гудвина в качестве свидетеля, то вот бы где вы поучились искусству вранья! И я не стал бы добиваться его освобождения под залог, нет, я бы допек вас при помощи „хабеас корпус акт“! Вы бы незамедлительно получили предписание о представлении арестованного в суд для рассмотрения
законности его ареста!»[666].
Завершение этой сцены — вполне закономерно с точки зрения
англосаксонской практики защиты личного пространства человека. Бравый инспектор ретировался.
В обществе, где неприкосновенность жилища, защита личного пространства и самой жизни являются непреложным законом, по- другому и быть не могло. И не только в пределах действия норм англосаксонского права, но и во всем цивилизованном мире.
Сегодня мы живем в мире открытых границ; переезжая из одной страны в другую, путешественник иной раз не может понять, миновал он уже рубеж или еще нет. Но и люди, и государства стараются сохранить свою идентичность, подчеркнуть свои национальные особенности. И общий принцип жизни человека как существа
общественного предполагает сохранение — даже при самых тоталитарных системах — некую степень индивидуальной свободы, некий минимум миниморум (самое меньшее) личного пространства.
Каждый живущий на Земле человек уникален. Один из самых деятельных гуманистов ХХ века, немецкий философ и врач, лауреат Нобелевской премии мира Альберт Швейцер определил главный
принцип этики как «благоговение перед жизнью»[667].
Этот же принцип поддерживают все религии мира. В своих
обращениях к последователям Далай-Лама XIV часто касается вопроса уважения чужой жизни: «Если в нас нет уважения и сострадания к ближним, то, даже если мы достигнем заоблачных высот богатства и знания, нашу жизнь нельзя будет назвать человеческой в полном смысле этого слова. Жить счастливо, причиняя минимальный вред другим живым существам, вот та жизнь, на которую имеет право каждый из нас и которая действительно стоит того, чтобы ее
прожить»[668]. Ему же принадлежат и слова: «Следуйте вечным трем правилам: уважай себя, уважай других, не уходи от ответственности за
свои действия»[669].
Исламский правовед Абу Иса ат-Тирмизи писал: «Признаком
хорошего исповедания ислама человеком является его отказ от того,
что его не касается»[670]. Соблюдение границ личного пространства является частью мусульманского этикета, который призывает верующих придерживаться хороших манер и не вмешиваться в личные дела других людей. «Достаточно будет вреда тому человеку, который презирает своего брата в исламе. Для каждого мусульманина неприкосновенными являются жизнь, кровь, имущество и честь
другого мусульманина»[671]. Верующий обязан уважать права других и остерегаться наносить другому вред словами или действиями: «Только Аллах знает, что для человека благо, а что вред». В исламе даже существует список «запретных деяний» (Коран 4:114), нарушающих личное пространство: выдавать чужие секреты, входить в чужой дом без стука, посвящать посторонних в тайны супружеской жизни.
Уважаешь других — уважают и тебя В дружбе тоже знай границу
Тора провозглашает братство всех людей и безусловное уважение к жизни другого человека. Эта идея покоится на двух основаниях: на единстве происхождения и на внутреннем устройстве человека. Во- первых, каждый человек происходит, согласно Торе, от Адама, а затем, после потопа, от Ноя, т. е. у всех людей в конечном итоге общие прародители. А во-вторых, все мы несем в себе образ Божий — «небесный ген», печать общего сыновства. Каждого человека рождают не только родители, но и Бог. Все люди — дети Божьи и поэтому братья совершенно независимо от национальных, расовых или религиозных различий.
Иудаизм придает отношениям братства и любви огромное значение. И Тора, и Талмуд, и комментарии позднейших еврейских мудрецов и мыслителей признают такие отношения как единственно достойные человека, созданного по образу Божьему. «Возлюби Бога» и «возлюби ближнего» — к этим двум неразрывно связанным заповедям и сводится по существу весь иудаизм. Однако братские отношения между людьми не факт, а только задача, стоящая и перед конкретным
человеком, и перед всем человечеством[672]. И путем к достижению данной цели является уважение чужой жизни — такого же творения Господа, как и наша собственная жизнь.
Об уважении личных границ говорит и христианство. Известнейшая заповедь Христа: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:37–40) — закладывает в нас уважение перед чужой свободой и волей. «И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф.7:12). Эти евангельские заповеди учат видеть и принимать границы окружающих, если мы хотим по праву требовать уважения и к своим границам. Чтобы иметь возможность распоряжаться своей жизнью и охранять личное пространство от вторжения, нужно точно так же беречь право других людей на приватность.
«Чтобы существовать как личность, надо уметь провести границы и сказать чему-то „нет“».
«Граница между немногими и массой проходит не между людьми, а внутри каждого человека».
Если мы любим и уважаем людей, которые говорят нам «нет», то и они в ответ станут уважать наше «нет». Свобода порождает свободу. «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор.3:17). Если мы принимаем свободу других, то и сами чувствуем себя свободными.
Даже в фольклоре и народных сказках отражена эта потребность в своем пространстве, которое дает нам подпитку и чувство защищенности. Например, об этом очень трогательно рассказывается в осетинской сказке «Человек и еж»:
«Некий человек поймал однажды ежа и поместил его в замок. Там ежа содержали в полном довольстве, ухаживали за ним, обходились с ним вежливо.
Так еж прожил в замке значительное время. И вот его спрашивают:
— Ну, еж, как ты себя чувствуешь? Хорошо ли тебе? Что желательно твоему сердцу?
А еж в ответ:
— Ничего мне не надо, кроме одного: возвратите меня под мой
куст!»[673]
Каждый человек нуждается в собственном жизненном
пространстве. Как правило, большинство из нас отождествляет это пространство с зоной комфорта: для одного — это свой дом, для другого — семья, для третьего — объятия любимого человека... Чтобы жить в гармонии с собой и продуктивно взаимодействовать с внешним миром — без нападений и капитуляций, — нужно не только определить свое личное пространство и территорию и уметь охранять их, но и уважать личное пространство других людей. Ведь персональное пространство — это тонкая материя, нарушив которую мы нанесем вред и себе и другому.
Кто сам уважает, того и другие уважают
ВЫ МОЖЕТЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ОБСУЖДЕНИЮ ЗАКОНА «НОВОЕ» И СЛУЧАЕВ, ЕГО ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ, НИЖЕ В КОММЕНТАРИЯХ!