Кукловод

Обычные дни Ильи всегда портил один единственный момент — неудача. От мелкой, как не успел забежать в автобус, до крупной, как потерял что-то важное — телефон или паспорт. Неудачи преследовали его уже давно, и Коряков всё не мог найти способ от них избавиться.

Но однажды всё-таки нашёл, и в тот день жизнь его разделилась, как говорят, на «до» и «после». День был особо ничем не примечательный — он проснулся, встал с кровати, запнулся об свою же ногу, из-за чего чуть не упал. На это уже даже внимания не обращал: слишком это было обыденно, да и он устал реагировать на все свои неудачи столь ярко, как реагировал в самом начале этой колеи или цепочки неудач. Он лишь вздохнул и прошёл на кухню, сделал себе кофе, но когда стал добавлять молоко, оказалось, что оно скисло пару дней назад, и напиток пришлось выливать и переделывать. На работу собрался без проблем, только по пути лишь споткнулся и испачкал джинсы, что вновь проигнорировал.

Работал брюнет в кофейне недалеко от дома — нашёл там себе место ещё будучи студентом, а потом не стал менять работу: понял, что на эту зарплату один прожить сможет и в целом его всё устраивало. Работал он там уже второй год, знал все изъяны системы, все «лазы». Каждого постоянного клиента знал в лицо, иногда делал им скидки «из своего кармана» — некоторые были его друзьями, — и нередко получал чаевые. Его работа ему нравилась. На удивление ему тогда повезло с коллективом — отзывчивые коллеги, удобный график. Да и вообще было всё так, как он хотел, потому и уходить не стал.

Пришёл Коряков сегодня позже — кофейню открывал его друг: Максим, — и сразу обратил внимание на странного посетителя, который сидел у окна в дальнем углу. Странным он был, потому что одет был во что-то, что могло бы дать повод случайному прохожему назвать его культистом. И ведь правда — из-за низкой чёрной мантии, которая стелилась по полу, рыжих волос и холодных голубых глаз иначе и не скажешь: действительно похож на культиста. Илья лишь тихо усмехнулся и прошёл в комнату для персонала, предварительно поздоровавшись со скучающим Шабановым за прилавком.

Смену тоже отработал без происшествий. Напрягал его лишь один факт: тот странный посетитель, которого они с Максом так стали называть «культистом», не уходил всю смену. Он всё сидел и сидел за тем дальним столиком, глядя в окно и лишь изредка поглядывая на Илью. По словам Максима, он сидел так с самого открытия, и даже ничего не заказывал. Он иногда смотрел на входящих и выходящих посетителей, потом переводил взгляд холодных глаз на Илью, пристально его разглядывая, из-за чего у брюнета пробегали мурашки по спине, и снова отводил взгляд в окно. Когда взгляд его глаз падал на Илью, тот это всегда чувствовал. Ему каждый раз казалось, что рыжий его буквально «сканирует» взглядом.

Под конец смены, когда Илья остался один, потому что Максим уже ушёл домой, оставив Илью закрывать кофейню, Коряков всё же решил заговорить с незнакомцем:
— Извините, мы закрываемся через двадцать минут. Вы будите что-нибудь заказывать, или так и будите сидеть до закрытия? — он спрашивал, переходя на менее официальный стиль речи, потому что незнакомец уж явно не из тех, кто будет за это что-то говорить или делать, да и нету никого больше, так что можно чуть расслабиться, как он рассуждал.
— Заказывать не буду. Посижу до закрытия, — незнакомец проговорил это спокойным, безэмоциональным, почти пустым голосом, а после посмотрел в сторону Ильи тем самым «сканирующим» и таким же до жути спокойным взглядом. — Да и я, вообще-то, за тобой пришёл.
— Не понял…
— Да чего ж тут непонятного? За тобой я пришёл.
— За мной?.. — Коряков насторожился и поставил чашку, которую только что держал в руках, в сушилку, вновь развернувшись к собеседнику и чуть присев на стол, показывая заинтересованность.
— Я увидел вчера тебя на улице, почувствовал, что тебя преследуют несчастья и захотел помочь. Поэтому навестил твою кофейню сегодня с утра, а тебя нет. Зато друга твоего теперь знаю. Мне тебя отвести нужно в одно место. Пойдёшь со мной, я помогу.
— Хорошо, ладно… У меня как раз планов сегодня нет…
— Я знаю, — рыжий кивнул и отвернулся к окну, вновь изучая взглядом улицу. — Иди теперь, работай.

Илья немного помедлил, но вернулся к работе, надеясь, что к нему не забежит клиент за эти роковые пятнадцать минут до закрытия. Однако, что не удивительно, ему не повезло, и клиент пришёл через пять минут после этой мысли. Пришлось обслуживать: иначе Коряков не мог. Хотя заказ и был не самый большой, его всё равно надо готовить, поэтому Илья пошёл в сторону кухни, сопровождаясь внимательным взглядом культиста. Клиент — молодой парень — стоял почти по стойке смирно, но когда Илья вернулся, будто с цепи сорвался:
— Извините, а Вы не хотели бы завтра встретиться? В три? В парке? Я тут просто… — запинаясь говорил посетитель, пока его не перебили.
— Он не сможет, — подал голос культист за дальним столиком, из-за чего Коряков напрягся, а незнакомец обернулся в сторону рыжего.
— Почему? Он будет занят? У него планы? — паренёк перевёл вопросительный взгляд двух, казалось, расстроившихся глаз на брюнета за стойкой перед ним.
Коряков не стал оставаться в стороне, решил подыграть, поэтому коротко кивнул, ничего не ответив, лишь сунул посетителю его заказ со своими обычными, рабочими словами.
Когда паренёк, чуть помедлив, ушёл грустный, Илья со спокойной душой закрыл убранную кофейню и развернулся к двери спиной, опершись на косяк, задумавшись:
— Странно, он говорил, что постоянный клиент, но я его не знаю… — а после обернулся на рыжего культиста, по-прежнему сидящего за дальним столиком. — Я освободился, мы можем идти.
Тот лишь кивнул и поднялся с места, поправив свой плащ.

Из здания выходили молча. Лишь на пороге Илья на мгновение замер, вдыхая свежий воздух полной грудью. Обдувающий вечерний, и оттого прохладный, ветерок освежал и придавал сил идти туда, куда звал культист. Сам же рыжий незнакомец подняв голову смотрел на затягивающееся тучками солнце, задумчиво проговорив, чуть погодя:
— Кажется, скоро будет дождь. Идём, надо поторопиться, — он кивнул в сторону и сдвинулся с места.
Брюнет не сказал ничего, лишь вздохнул и кивнул, отправляясь за культистом. Долгое время шли тоже молча. Илья шёл, постоянно о чём-то думая и то и дело спотыкаясь, но в какой-то момент поднял голову и спросил:
— Слушай, а зовут тебя как?
— А тебе зачем это знать?
— Просто чтобы знать, как к тебе обращаться.
— Ну да, а то неправильно получается, я твоё имя знаю, а ты моё нет. Я Данила, будем знакомы теперь.
Илья благодарно кивнул и снова опустил взгляд.

…Пришли уже затемно. Оказалось, что идти было нужно на другой конец города, и Данила утверждал, что обязательно идти надо было пешком, чтобы достаточно устать. Этого Илья не понял: зачем ему уставать и как ему возвращаться уставшим обратно домой, однако это рыжий проигнорировал. Зашли в какую-то тёмную лачугу. Это был район с частными домами, так что Илья не удивился состоянию дома, тем более что оно полностью соответствовало хозяину. Первым калитку пересёк Коряков — Данила настоял на том, что «дом должен привыкать к гостю», на что брюнет лишь хмыкнул, но перечить не стал — менее странным от этого культист всё равно не станет. Когда Илья зашёл в дом, вид перед ним предстал не утешающий.

Всюду валялись куски ткани, иглы и, кажется, какие-то инструменты, которыми пользуются чёрные маги или кто-то из этой сферы, хотя Илья не верил, что это действительно работает, поэтому усмехнулся. Поворот направо заканчивался, наверное, комнатой, но проход упирался в запертую ключом дверь, который висел на цепи, закреплённой на дверной ручке. Проход прямо вёл на кухню с простым деревянным столом и холодильником за ним. Справа, по всей видимости, находился кухонный стол, а на противоположной стене окно, плотно занавешенное шторами. Сзади хлопнула входная дверь, из-за чего Илья вздрогнул, но оборачиваться не стал — всё равно знал, кто там, поэтому вернулся к изучению дома Данилы. Проход налево утыкался в запертую тем же способом, что и справа, дверь, и Илья предположил, что там был санузел. Переведя взгляд чуть повыше, Коряков увидел то, чего, вероятно, вообще не должен был видеть. Прямо под потолком висели куклы. Огромное количество разных по виду и составу кукол Вуду, марионеток и даже обычных кукол. И были, кажется, черепа коров, но этого Илья опознать уже не успел: ему по голове сзади пришёлся удар чем-то тяжёлым. Следующие несколько секунд он чувствовал только боль, с кровью расползавшуюся по всему телу как тучи маленьких жучков, проступающую влагу на затылке — кажется, кровь, — и шок. Он даже не чувствовал страха — он не успел, — он чувствовал шок, который только за несколько секунд до пустоты ужасом сковал его тело.

Когда очнулся — Илья не знал. Он даже понял это не сразу. Да и проснулся то он в весьма странном положении — он лежал на диване почти без одежды и не мог двигаться. Вроде ему ничего не мешало — связан или скован он не был, но тело его не слушалось. Быстро он понял, что и говорить-то он вряд ли сможет. Только смотреть и издавать нечленораздельные звуки, подобающие мычанию.

Прежде чем осмотреться, он ощутил, как его тело вновь пронзает боль. Томная, тянущая, медленным потоком растекающаяся по всему телу, как медленное погружение в воду. От этого невыносимого чувства ужаса, боли и беспомощности Илья отчаянно застонал. Уже не хотелось знать, где он находится, не хотелось ничего, хотелось только выбраться из этого злополучного места и вообще забыть об этом случае.

Быстро брюнет ощутил на голове тепло чужих рук и захотел было отстраниться, но эта попытка ничем не увенчалась. После и до ушей дошёл фальшиво заботливый голос Данилы:
— Илюша, тебе уже лучше? Мне пришлось вколоть тебе кое-что, чтобы ты не шевелился. Просто понимаешь, иначе ничего не получится, Илья.
Коряков не издал ни звука, лишь зажмурил глаза, чтобы не видеть эту веснушчатую рожу. Данила быстро это понял и снова куда-то отошёл. Видимо, делал что-то и при этом приговаривал:
— Знаешь, Илья, в тебе ведь демон сидит. Он-то и притягивает к тебе неудачи. Ты не помнишь уже, наверное, но ты когда ребёнком совсем был, подселил его к себе сам, наивный дурачок. Ну он не нашёл ничего лучше, кроме как вытягивать из тебя всю удачу. Хотя какое-то время ты его блокировал, но он нашёл выход.
Илья стал перебирать воспоминания и действительно, такое с ним когда-то было. Тогда они с Русланом — его лучшим другом того времени, — вызывали какого-то духа на заброшке. Идея, конечно, была Руслана, но и сам Коряков хорош, что согласился. Пока брюнет вспоминал, Данила продолжал:
— Я же маг, знаешь. Я с помощью твоей куклы изгоню демона из тебя. Но будет больно, потому что этот чувствует твою боль и когда больно тебе больно и ему, поэтому мне придётся тебя помучить.
Вот тут Илья испугался по-настоящему. Он понимал, что Данила — психопат, и от него не придётся ждать пощады. Он понимал, что этот день он не забудет никогда и что сегодня он претерпит такую боль, которую больше не испытает никогда. И пока к Илье приходило осознание, рыжий продолжал:
— Я надеюсь, что ты боль нормально переносишь, потому что иначе придётся очень несладко. Кстати, я уже закончил с куклой. Мне осталось только переодеть форму на нормальную, и можем начинать наш сеанс этой терапии, если можно так выразится, — Данила хрипло посмеялся и удалился куда-то из комнаты.
Илья остался лежать один. Один в этой тёмной комнате, в этом старом доме этого странного человека. Он уже ненавидел себя просто за то, что заговорил с ним, за то, что согласился пойти без раздумий. Ненавидел этот день, этого человека, этот дом, этот район, свою неудачу. Пустота, неудобная поза, знание того, что будет дальше, тишина — всё это давило на мозг, вселяло ужас, действовало на нервы. Только сейчас он решил для себя быть осмотрительнее, но уже было поздно. Главное, переломное решение в его жизни было сделано, и Илья этого даже не понял. Он наивно повёлся на банальное «помогу» и теперь будет за это расплачиваться.

Данила вернулся скоро. Илья это понял по звукам шагов, скрипу дверных петель и звуку поворачиваемого в замке ключа. Он остался заперт в комнате с тем, кто сегодня будет делать то, что захочет. И это пугало не меньше всего остального.
— Ну что, Илья, начнём? — слова прорезали тишину, будто хорошо заточенный нож прорезал бумагу.
Тело брюнета сковала дрожь. Крупная дрожь страха, которая появляется, когда жертва маньяка осознаёт, что сейчас её убьют.

Сильные руки перевернули Корякова в удобное для культиста положение. Рыжий снова выглядел странно. Чёрная мантия, что была ещё длиннее, капюшон на голове с острым кончиком, чёрная повязка на глазах, трость в татуированной руке, деревянный крест во второй, на поясе висит кукла Вуду, а рядом с ней мешочек.

Первым в дело пошёл крест. Данила коснулся коротким концом старого дерева лба Ильи и стал читать какое-то заклинание, хотя это было похоже просто на набор звуков, судя по сосредоточенному виду мага это было что-то действительно важное. Когда неизвестная мантра закончилась, Данила положил крест на грудь Ильи коротким концом в сторону головы и взял в руки трость. Сначала приложил верхним концом — металлической ручкой — к плечу брюнета, что было ближе. Но уже через секунду в это же место та же металлическая ручка врезалась со всей силы мага. Из горла Корякова вырвалось что-то наподобие крика от удара, но маг быстро его заткнул, и такой же удар пришёлся на второе плечо. Когда рыжий замахивался, чтобы ударить по голове, Илья понял, что тот его крестит ударами своей трости и следующий удар придётся по животу. Вскоре металлический холод вперемешку с теплом крови растекался по голове брюнета, но когда это произошло, он и не понял. Из глаз по щекам текли слёзы, из горла вырывались выкрики, а по лбу текла капля крови. Скоро удар действительно пришёлся по животу. А потом опять в плечо. А потом во второе. И ещё раз по голове. И опять по животу. А потом снова: плечо, второе, голова, живот.

Было больно. Маг не соврал. Боль растекалась по всему телу, смешиваясь с кровью и слезами.
— Не кисни, Илья. Я только начал, — ужасающе спокойно говорил рыжий, будто ничего не происходило. Он стоял у стола, на который опиралась трость, и что-то делал – Илья не видел.
Вскоре Данила подошёл снова. Вроде он и был спокоен, но что-то Илью в нём напрягало. Что-то точно было не так.
— Ну, чего глазеешь? Сейчас тебе кукла будет помогать, — он поднял руку, в которой держал куклу Вуду, которая выглядела именно так, как на картинках в интернете, чему Илья слегка удивился. — Вот, смотри какая. Тебе нравится? Она твоя и она тебе поможет. Я взял у тебя волос, пока ты отдыхал и использовал его в куклу.
Он мило улыбнулся и раскрыл свой мешочек, не отводя взгляда от Ильи, что тот не мог не почувствовать: слишком уж тяжёлый был у него взгляд.
— Хочешь посмотреть, что я с ней делаю? — татуированная рука юркнула в мешочек и выудила оттуда булавку с пластиковым кончиком, а потом аккуратно воткнула её в краешек правой руки куклы. Илья никогда бы не поверил в то, что это работает, если бы ровно в этот момент у него не заболела адски кисть правой руки. Когда он краем глаза глянул туда, то ничего не обнаружил, но боль была такой, что хотелось кричать, чего он не мог сделать. — Ну как, сильно больно? А то ты молчишь, как партизан, даже ни одного звука не издаёшь. Оно хоть работает? Хотя, по тебе видно, что работает, ты весь так и трясёшься от боли. Что ж, я рад. Но я не очень хочу пачкать диван, знаешь.
Данила усмехнулся и, повесив куклу на пояс, аккуратно переложил Илью на пол, пока тот трясся от боли и страха, которые теперь не давали ему двигаться.
— Знаешь, я тебя пожалею, — проговорил рыжий и убрал с Ильи крест.
В ту же секунду Коряков почувствовал, что контроль тела к нему возвращается, и он даже попытался встать, но маг поставил на его грудь ногу. Не грубо, но достаточно для того, чтобы брюнет не мог встать.
— Дай мне спокойно уйти… Я не хочу, я передумал. Отпусти меня, ебаный псих!.. — прорычал Илья, зло глядя на Данилу.
Тот ничего не ответил. Лишь покачал головой и взял в руки куклу, покрутив, будто разглядывал со всех сторон. А потом вывернул ей ногу. Сильно. Да так, что Илья не просто закричал, а заорал от боли и выгнулся. Данила позволил ему перевернуться набок, убрав ногу и отойдя в сторонку.

Чуть погодя он швырнул куклу на пол, подошёл к Илье и взял его руку, крепко сжав, чтобы тот не выдернул. Он достал из мешочка красную нить, повязал на запястье Ильи, заглянул в его зелёные глаза, помутневшие от боли. Повторил процедуру с каждой конечностью, снова отошёл. Медленно, будто эстет попивает кофе, наклонился, взял с пола куклу, достал иголку. Ему было некуда торопиться, но он хотел закончить это побыстрее. Не очень уж он любил таких людей — делаешь ему доброе дело, а он называет тебя психом. Согласитесь, не очень приятно, правда? Даня медленно воткнул иголку в живот куклы, наблюдая через неплотную ткань повязки, как Илья корчится от боли, орёт и как не замечает первую кровь, выступившую на его животе.
— Знаешь, Илья, — медленно, как крадущийся хищник, проговорил он, — демон из тебя вышел. Но прежде чем я сделаю последнее, хочу тебе сказать, что я много людей встречал. И те, кто нормально меня понимали, потом ещё и благодарили за мою помощь. А ты не смог. И даже твой демон, что сейчас наблюдает за нами со стороны, смотрит на тебя и жалеет. Да, он демон, но всю хуйню в тебе ты выстроил сам, всё говно ты выстроил сам, а он тот, на кого ты это спихиваешь и тот, кто страдает внутри тебя вместе с тобой. Он часть тебя. Он проживает с тобой твою жизнь, этот момент, и он от тебя никуда не уйдёт, потому что он создаёт гармонию тебя и если его не будет, ты уже не будешь тобой. Его нужно только принять и жить с ним всю свою жизнь, какой бы уёбищной она не была.
Данила постоял так ещё немного, а потом вынул иглу и сделал проколы на кукле в двух других местах, а после швырнул её в сторону Ильи и вышел из комнаты, оставляя того захлёбываться от собственных слёз боли в луже его же крови.