Травма Альфы глава 44
Услышав эти слова, Уён поднялся с места. В голове у него был туман, и он чувствовал себя странно. Хотя внутри он уже ничего не слышал, в ушах продолжал звучать непонятный гул.
Как только Гарам открыла рот, его ноги начали двигаться. Не останавливаясь, он постепенно ускорял шаг, и когда Уён пришел в себя, он уже выбегал из здания, словно спасаясь от смерти.
С пустой головой Уён бесцельно бродил по кампусу. Как только он услышал последние слова Дохёна, на него нахлынуло зловещее предчувствие. Если бы он слушал дальше, то почувствовал, что не сможет стоять на ногах и делать вид, что ничего не произошло.
В юности признание Уёна было больше похоже на покорность, чем на мужество. Когда он понял, что не может сдерживать уже расцветшие эмоции, он отпустил их, по сути, отбросив.
Естественно, чудес не произошло, и Уён испытал неописуемую боль.
Что это была за боль от бессмысленного разбитого сердца? После этого, что бы ни случилось, казалось, ничто не могло заставить его сердце болеть. Даже если Джунсон ругался на него, он был в порядке; он привык к равнодушию матери; он сохранял спокойствие, когда уезжал в США один.
Это не было типичным изменением, когда земля твердеет после сильного дождя или человек обретает силу после преодоления трудностей. Просто рана внутри него была настолько глубокой, что он не мог почувствовать даже царапины.
Но как бы он ни оцепенел от боли, прикосновение к раненому месту никак не могло быть болезненным.
Наконец дойдя до аудитории, Сонгю, сидевший посреди комнаты, тепло поприветствовал его и убрал сумку рядом с собой. Когда Уён нерешительно приблизился, глаза Сонгю расширились.
«Что случилось? Тебя что-то беспокоит?»
Уён положил сумку и легонько шлепнул себя по щеке. Он знал, что выражение его лица ожесточилось, но не думал, что настолько, чтобы это было заметно. Он в очередной раз подумал, что ему повезло, что он не зашел в клубную комнату раньше.
«Я просто не смог нормально поспать».
«Мне показалось, что я снова видел Кан Джунсона».
Сонгю рассеянно играл со своим телефоном, ничего не подозревая. Уён прикрыл рот рукой и положил на нее подбородок. Хорошо, что ему сделали укол. Даже когда его эмоции были такими бурными, феромоны ничуть не выделялись.
«Эй, Уён. Давай закажем что-нибудь поесть в клуб после занятий. Гарам Нуна сказала, что хочет что-то купить».
Пока Сонгю передавала сообщения, Уён мрачно отвечал, опираясь подбородком на руку.
«Я сегодня неважно себя чувствую, поэтому после занятий сразу пойду домой».
Сонгю с разочарованным видом повернул голову к Уёну. Когда их взгляды встретились, он намекнул.
«Дохён Хён сказал, что пришел в школу из-за дополнительного занятия, но ты действительно собираешься просто уйти?»
Уён прикусил нижнюю губу и опустил взгляд. Как бы то ни было, он воочию убедился, что Дохён находится в клубной комнате, и именно поэтому хотел сразу же отправиться домой. Он не знал, почему Сонгю так сказала.
«...Какое отношение ко мне имеет то, что Сонбэ здесь?»
Словно поняв что-то, Сонгю нахмурил брови. Затем он положил телефон и поджал губы. Оглядевшись по сторонам, он прошептал.
«Тебе ведь нравится Дохён Хён, да?».
Ну почему ему так не везет сегодня? Приходится подтверждать чувства, которые он уже не раз, а теперь дважды, чужими словами. И все это в таком подавленном состоянии духа.
«Не похоже, что у тебя было намерение скрывать это..... Прости, если я тебя обидел».
Сонгю запоздало признал свою ошибку и извинился. Он также сказал, что впредь будет делать вид, что ничего не знает. Уён заставил себя сгладить выражение лица и спокойно ответил.
«Все в порядке. Это было довольно очевидно, так что, думаю, ты сам догадался».
Это было бы очевидно для любого, особенно для наблюдательного Дохёна. Несмотря на то что он все знал, он все равно помогал ему, обнимал, показывал фильмы и вел себя по-доброму. Если причина заключалась в том, чтобы проверить, как долго он будет думать, что это притворство, то это было слишком искренне.
«Давай вместе пойдем в клубную комнату. Я только загляну на минутку, а потом поеду домой».
«Вот как? Значит, ты уже все решил?»
Сонгю быстро отправил ответ Гарам. На вопрос о том, что он хочет съесть, Уён небрежно ответил, что съест все, что угодно. Была большая вероятность, что токпокки приготовят в клубной комнате.
«Уф, не хочу идти на занятия».
Профессор, вошедший через пять минут, отметил присутствующих и начал занятие. Уён механически записывал слова профессора и стирал мысли, которые приходили ему в голову. В памяти всплыли слова, которые он услышал перед входом в клуб, и фигура Дохёна с их давних занятий.
В памяти Уёна он запечатлелся как бесконечно сострадательный учитель. Он не ругал его за то, что он забыл сделать домашнее задание, и не исправлял его ошибки. Когда Уён не мог сосредоточиться на уроке из-за своего состояния, он смягчал голос и терпеливо объяснял все заново.
Когда-то Уён надеялся, что такая доброта присуща только ему. Потому что это был его первый опыт, потому что он был молод, потому что над ним издевались в школе. Он утешался мыслью, что если бы на его месте был кто-то другой, у кого в сердце скрыты чувства, будь то сочувствие или что-то другое, то он, возможно, не испытал бы этого.
Но он был добр даже к младшим. Он покупал еду, помогал с учебой и даже пил нежелательный алкоголь за них. Поэтому Уён неосознанно стал думать, что выполнит все его просьбы.
'Я сделаю все, о чем ты попросишь.'
От регистрации на курсах до поглаживаний по голове, объятий и даже больше. Разве не то, что он хотел сказать, - не останавливать приходящих и не удерживать уходящих?
Вместо того чтобы чувствовать себя так, будто с ним играют, он понял, что это невозможно. Даже если бы это был кто-то другой, Дохён отреагировал бы так же. Разве не глупо принимать за привилегию доброту, которая дается всем одинаково?
Уён повторял эту мысль до конца лекции. В какой-то момент даже его рука перестала делать записи, но он не мог об этом беспокоиться.
Собрав вещи, взяв сумку и переместившись к входу в клубную комнату, он продолжал бесцельно бродить, пока Сонгю не открыл дверь в клуб.
Ему пришлось сдаться. Нет, он должен был остановиться. Если бы он продолжал смотреть вперед и бежать, его нога могла бы попасть в ловушку под названием любовь. Сопротивляясь и получая раны повсюду, он в конце концов окажется на милости судьбы.
'Если все равно так получится...'
«Ну, раз уж мы заказали токпокки, то можно и присесть».
Пока Уён собирался с мыслями, Гарам вдруг встала, взяла сигареты и вышла на улицу. Сонгю также подтолкнула Уёна внутрь и медленно последовал за ней. Когда дверь закрылась, Уён наконец понял, что Сонгю до сих пор избегал его.
И что взгляд Дохёна был устремлен на него.
Дохён спросил своим обычным ласковым тоном. Эмоции, отражавшиеся в его чистых глазах, были хорошо знакомы Уёну. Поняв, что Дохён беспокоится о нем, его губы непроизвольно дрогнули.
И тут же феромоны сблизились. Сухие феромоны Дохёна, похожие на осенние, мягко приближались, тепло покачиваясь рядом. Из-за того, что феромоны Уёна были подавлены, только феромоны альфы были особенно отчетливы.
Дохён слегка опустил голову и встретил взгляд Уёна. Он уже собирался протянуть руку, пытаясь проверить, нет ли у него жара, но замешкался. Уён схватил остановившуюся в воздухе руку и поднес ее ко лбу. Рука слабо дрогнула.
Пробормотав это, Дохён нежно погладил его теплый лоб. Рука Дохёна была теплее, чем у Уёна, так как он находился на свежем воздухе. С закрытыми глазами Уён уткнулся лицом в руку Дохёна.
«Вы можете отвезти меня домой?»
Дохёна не нужно было умолять о такой просьбе, он все равно бы ее выполнил. Если бы его младший был болен, добросердечный Дохён не стал бы притворяться, что не знает об этом. Как и ожидалось, он взял Уёна за руку, чтобы тот не почувствовал себя плохо.
Даже не доев токпокки, они сразу направились к парковке. Дохён, казалось, хотел предупредить Гарам, но Уён не замечал этого, опустив голову.
Дохён лично открыл дверь со стороны пассажира и даже пристегнул ремень безопасности.
Уён, сжимая в руках сумку, молча прислонился головой к окну машины. Несмотря на то, что Дохён не позволял никому садиться на пассажирское сиденье спереди, он позволил Уёну сесть рядом с собой. Как он мог не иметь никаких ожиданий?
«Я уже три раза садился спереди».
Вместо ответа Дохён поднял брови. Заведя двигатель, он повернул голову и встретился взглядом с Уёном. Уён моргнул, не избегая его.
Это был отрывистый ответ. Дохён как ни в чем не бывало переключил передачу. Ожидание, переполнявшее до этого безразличием, постепенно перешло в спокойствие.
Сегодня путь домой показался особенно долгим. Несмотря на то что это было расстояние, которое при необходимости можно было пройти пешком, он почему-то чувствовал беспокойство. К тому же, когда разговор прервался, даже дыхание в конце концов стало заметным.
«Ты, должно быть, принял подавители».
Они были уже почти на пороге, когда Дохён осторожно заговорил. Уён пробормотал невнятный ответ и положил подбородок на сумку.
Дохён, плавно въехав на подземную парковку, припарковал машину у входа.
Отстегивая ремень безопасности, Уён бормотал слова, которые на самом деле не имел в виду. Дохён, не выключая двигатель, молча смотрел на него.
После небольшой паузы Дохён медленно произнес.
«Отдыхай. Если тебе будет очень больно, скажи мне».
Уён глубоко вздохнул. Его сердце колотилось, и казалось, что он насильно подавляет свои феромоны. Несмотря на то, что он несколько раз вдохнул, его сознание никак не могло успокоиться. В конце концов, Уён повернулся лицом к Дохёну.
Время все еще тянулось долго и неопределенно. У Дохёна было занятие, а через пять часов начиналась течка Уёна. Несмотря на все эти факты, с губ Уёна слетел проникновенный голос.